Наум Баттонс – Бесов рай (страница 4)
Читая Евангелие, Сосо всегда сопоставлял сюжет о рождении Иисуса со своей собственной судьбой. Там тоже отцом Иешу, названным потом человечеством Иисусом, считался никому неизвестный Иосиф. Но на самом деле, настоящим Отцом был Некто другой. Или Нечто другое. Сосо не знал, как рождение Иисуса повлияло на дальнейшую судьбу Иосифа, но вот его рождение изменило жизнь отца кардинально. И изменило в худшую, до рокового исхода сторону.
Бесо после рождения Иосифа начал сильно пить, что не укладывалось в здравый смысл того обстоятельства, что после двух очень ранних смертей его старших братьев, Сосо должен бы быть желанным ребёнком. Но Бесо не принял его, даже, невзирая на сильное внешнее сходство. Он ушёл из семьи и через одиннадцать лет после рождения наследника был убит в пьяной драке ножом.
Есть поверье, что сын, внешне похожий на своего отца, будет несчастен в жизни. Сосо никогда не относил это к себе. Этот тщедушный с виду мальчик обладал неимоверной жизненной силой, волей к жизни и… волей к власти.
Внутренний волшебник, живший в нём, всегда спасал его в самых критических ситуациях, не только в раннем детстве, но и на протяжении всей его жизни. В нём так же была неимоверная сила исцеления и самоисцеления. И, конечно, в нём должна была быть и мощная испытывающая его сила. И она была. Это целеобразование, целеустремление и целедостижение. Вся его жизнь до этого момента показывала, что все цели, все свои намерения он, хоть и с огромным трудом, но всё-таки успешно воплощал в жизнь. Он никогда не останавливался на полпути. Сосо дрался за свою жизнь и дрался при этом с самой Жизнью, которая всегда расставляла ему препятствия и старалась постоянно покинуть его. Но он крепко держал Её за волосы, не давая ускользнуть от себя, и заставлял делать всё, что было надо ему. Выжить любой ценой – эту цель он поставил себе интуитивно, внутренним разумом и двигался к её достижению всеми средствами. И удар отца по его голове, и этот злополучный фаэтон, искалечивший его на всю жизнь, и постоянные драки с мальчишками, оспа, изъевшая всё его лицо и даже нападение с ножом на отца, избивавшего его мать – всё это были вызовы, которые Жизнь бросала ему, а он Жизни, в борьбе с Ней и за Неё. И он выжил. Выжил благодаря ещё одной потрясающей своей внутренней способности, заложенной ему от настоящего Отца: способности читать человеческие души, и как следствие, объединять вокруг себя людей. Он досконально чувствовал человеческие желания и слабости, что в принципе, одно и то же.
Будучи по натуре аскетом, Сосо с детства интуитивно мог улавливать то тонкое различие, что отличает обыкновенное человеческое желание и стремление к его удовлетворению, от цели, намерения, которые ставит для себя воля к Жизни и воля к Власти у Избранных. Он умел играть желаниями других людей. Он научился продавать их, беря взамен сначала свободу, а уже позже и душу человека.
И самая главная его способность – он мог приказывать свои цели другим людям и те начинали считать их своими. Он мог
Но в юности всё это было по-детски интуитивно, на уровне самоутверждения в жизни совсем ещё юного, обиженного Жизнью и Любовью подростка.
Коренным образом всё поменялось в шестнадцать лет, когда к нему пришёл Он – его настоящий Отец.
Сосо поступил тогда в Тифлисскую духовную семинарию. В это же время, по странному стечению обстоятельств, в Ливадии угасал Император Александр III. А когда юный Сосо проучился два месяца, на престол Российской Империи взошёл новый император Николай Александрович Романов. Империя стояла у самого края, раздираемая внутренними противоречиями и революционными брожениями. Чтобы спасти её, была необходима железная воля у вновь вступившего на престол Императора. Но была ли она у него? Да и имело ли это вообще какое-нибудь значение в то время, когда в войну за судьбы человечества вступили уже совершенно другие силы, абсолютно неподвластные человеческой воле.
Бог российского Императора оказался вовсе не тем, кто хотел, чтобы Император Николай мог одержать победу в этой войне, потому что этот бог играл не «за», но «против» русского Престола, а Император и весь подвластный ему народ безудержно и искренне отправляли этому богу свои просьбы в виде молитв. Никто из них даже и в мыслях не мог допустить, что это бог «подставной», чужеродный. А точнее, это был бог, глумящийся над молящимися, методом удовлетворения их жалких просьб и желаний, но забирая у них всегда намного больше, чем дал. Поэтому российский император Николай Второй заранее был обречён на неправильные действия, хотя внешне они приносили небывалый успех, похожий на божественное чудо возрождения Феникса из пепла. Россия, погружаемая в мракобесие, бесправие, отсталость на протяжении тысячи лет, воспрявшая под руководством Николая Второго из пепла, напоминала этого Феникса. Но чтобы не делал российский Император, всегда выходило боком не только ему, но и всей Империи. Даже её чудесное «воскрешение из тьмы». Если царь поступал жестоко, он тут же получал прозвище «Кровавый», хотя в событиях на Ходынском поле его обвинить было весьма сложно, а если проявлял милость, или любовь, как, например в отношении к своей семье, то тут же обвинялся в бесхарактерности и слабоволии. Почему так происходило?
Русский Царь принял чужеродного бога, забыв про Своего, и поэтому был проклят последним, но не принят первым. Чужеродный бог, принимая этот народ и этого императора за «свиней» или «псов», вселил в него бесов и этот народ, сломя голову, уже нёсся в свою пропасть. Умом народа российского владели бесы, у которых полностью отсутствовал предел жестокости, лицемерия и подлости. Но и у этих бесов ещё пока не было своего главного Беса; Беса, который бы использовал их самих, питаясь их «тёмными душами». Молох перемалывает всех, даже тех, кто сам служит ему верой и правдой.
Но сейчас, уважаемый читатель, давайте на время оставим этих двух персонажей и перенесёмся на 47 лет назад для того, чтобы посмотреть истоки той безграничной власти, которую приобрел Иосиф Бесович (Бесарионович) Джугашвили по кличке Иосиф Виссарионович Сталин, и окажемся в…
Глава 3
Стадлин
1894-й год. Российская Империя. Тифлис.
Сосо в эту ночь долго не мог уснуть. Он встал с кровати и распахнул окно. Свежий, тёплый, сентябрьский воздух приятно обласкал его лицо. Юноша посмотрел в небо. Огромная полная жёлтая Луна чуть касалась вершин гор и отражалась в водах Куры. «Какая она яркая и холодная, – подумал Сосо, – она прямо, как наш Бог, который освещает наш путь в потёмках жизни, но который абсолютно не греет. Он холоден так же, как эта Луна. Он, наверное, и есть эта Луна. Христианский Бог, Иегова – Бог Луны. А разве Луна создаёт жизнь?.. Да, наверное, жизнь на Земле без Луны невозможна! Луна поддерживает её, но не рождает…. Разве может что-нибудь или кого-нибудь родить нечто мёртвое и холодное? Вот и бог, заветы которого я сейчас стараюсь изучить – он мёртв и холоден. Всё это Писание, все эти псалмы – это лишь холодный свет, освещающий путь во тьме, но не дающий жизненной силы, и, наоборот, забирающий её. Да, она прекрасна в ночном небе, да она делает прекрасной эту ночную долину, но она подчёркивает красоту и безмолвие смерти, но не жизни. Таков и наш лунный бог – этот самый Иегова. Он – бог ночи. Он делает прекрасной ночь. Но… раз есть бог ночи, то значит, есть и бог дня… бог света, бог жизни, Бог Солнца. Эти два божества не могут жить друг без друга, но в то же время они противостоят друг другу. Если есть бог пустыни, то есть бог цветущих садов. Они антиподы и в то же время, они одно целое. А кому собираюсь служить я? Этому богу Смерти, богу Луны, богу пустыни? Что ждёт меня дальше?
Я помню сон в день моего семилетия. Сон, ставящий передо мной выбор: либо я становлюсь величайшим из земных царей, либо я становлюсь вторым Христом. Либо нести смерть другим, то есть служить лунному богу, либо служить солнечному богу и принять смерть самому во имя спасения этих самых других. Я и сейчас на перепутье, но судя по тому, что я пошёл по пути духовному, то, наверное, мне суждено всё-таки быть великим праведником, который своей жизнью искупит грехи других людей. Да, но… здесь все поклоняются и служат Иегове, хоть и под видом Иисуса Христа! Это какой-то обман получается…».
– Ты прав сын мой! – вдруг услышал он мужской голос за своей спиной и вздрогнул от неожиданности. Сосо резко обернулся. В комнате стоял тёмный силуэт мужчины чуть ниже среднего роста. Лица его видно не было, и только в отблесках лунного света светились по-кошачьи глаза. По спине Сосо побежали мурашки, а на лбу проступил холодный пот.
– Кто вы? – дрожащим от страха голосом спросил Сосо. – И как вы здесь оказались?
– Ну, зачем же обращаешься ко мне на «вы»? Не надо! Обращайся на «ты», как обращается сын к отцу. Разве не узнаёшь меня?