Натт Харрис – Мой мир – параллельный (страница 5)

Меня так и подмывало рассказать Кире про удивительные приборы, но я колебалась. Не потому, что боялась открыть чужую тайну, а потому что мне очень хотелось, чтобы она тоже увидела «зубастого», а не просто услышала о нём рассказ.

И тут, как бы в ответ на мои мысли, дверь в сестринскую открылась и вошла одна из медсестёр. Она выглядела расстроенной и явно без удовольствия жевала свой обед, то и дело сглатывая слёзы.

– Вот, ещё одна привязалась к пациенту, – тихонько сказала мне Кира.

Я только вздохнула.

Медсестра так громко шмыгала порозовевшим носом, что Кира не выдержала.

– Сима, что произошло? Почему ты такая расстроенная?

Едва сдерживая рыдания, золотоволосая Сима посетовала, что не сможет избежать присутствия при последних минутах её подопечной, с которой она очень привязалась, потому что это случится в её смену.

И тут я решилась:

– Сима, не плачь, я отдежурю за тебя, а ты подменишь меня, так как ближайшие пару дней у моих подопечных ничего случиться не должно.

Девушка подняла на меня покрасневшие глаза и сказала срывающимся от всхлипов голосом:

– Спасибо, Рита, ты очень добра!

– Мы все должны помогать друг другу, – ответила я, почувствовав угрызения совести, так как вызвалась потому, что собиралась перенести прибор в палату умирающей женщины, и провести эксперимент.

«Не такая уж я и добрая», – подумалось мне, но цель, ради которой я пошла на маленькое лукавство показалась мне заслуживающей этого.

Мне предстояло дежурство в четырнадцатой палате. Прибор из палаты Эрика я перенесла туда и довольно ловко подсоединила его к аппаратуре. Потом побежала к шефу. Но шеф, как назло, только что отправился на какую-то научную конференцию, проводившуюся в новой больнице на одной из нижних улиц города.

И вот тогда я решила пригласить Киру и показать ей «зубастого», который (я была просто уверена), явится во всей своей красе.

Женщина, лежавшая в четырнадцатой палате, была совсем молода. Коротко стриженные тусклые волосы обрамляли белое, как гипс лицо. Под глазами тёмные круги. Тонкие руки сцеплены на груди так, что побелели суставы. Тело опутано проводами, как и тело Эрика, только мониторы показывают совсем слабую активность. Я не уверена, что женщина придёт в сознание перед тем, как уйти навсегда, и это может случиться в любой момент. По пустынному коридору, освещённому желтыми в черных цветах светильниками я поспешила к подруге.

Кира сидела в палате с одним из своих подопечных и читала ему рассказ из толстой книги. Мужчина лежал с закрытыми глазами и было непонятно, то ли он спит, то ли слушает.

Я тихонько подошла к ней и прошептала на ухо, что она очень-очень, просто невероятно нужна мне прямо сейчас. Она вопросительно посмотрела на меня и остановила чтение. В этот момент мужчина открыл глаза и безжизненным голосом сказал:

–Читай дальше…

Кира виновато развела руками, показав глазами на мужчину. Но я не могла упустить этого момента. Поэтому жалобным голосом стала просить её пациента отпустить Киру со мной на полчаса, не больше. И пообещала, что приду лично и не только прочту рассказ, но и спою ему и даже станцую. Не знаю, обрадовался ли больной такой перспективе, только он слабо махнул рукой, отпуская Киру. Я наговорила ему десять комплиментов, пока тащила Киру к двери.

– Да, что такое? – недоумённо спрашивала она, пока я волокла её по коридору.

– Сейчас всё сама увидишь, – сказала я ей, и точно так же, как шеф, велела смотреть внимательно и потом сообщить мне, то, что увидела.

Кира пожала плечами и остановилась недалеко от постели умирающей. Графики плелись едва-едва, рисуя угасающие линии. Все лекарства, которые могли бы возбудить в теле жизнь были уже введены и доктор, который вёл пациентку, молча стоял рядом, опустив голову и понимая, что минуты женщины сочтены. Я пристально смотрела на пространство над постелью, ожидая пришельца. Кира водила глазами по сторонам, пытаясь понять, что такого должно произойти?

Через пару минут я заметила слабое колебание воздуха над головой женщины. Потом оно усилилось, но Кира, как назло смотрела совсем в другую сторону. Доктор же уставился себе под ноги, слушая слабый писк аппаратуры. Вибрация воздуха усилилась, он уже упруго изгибался, готовясь выпустить «зубастого» и я ткнула Киру локтем. А когда она посмотрела на меня, я приложила палец к губам и указала на начинающий проявляться образ.

Я знала Киру, как выдержанную девушку, но она едва не лишилась чувств, когда увидела нагло и самодовольно улыбающийся зубастый рот другого «Я». Теперь он явился, как будто портрет в раме, да ещё и напечатанный в газете. Изумлённая Кира широко открыв глаза безотрывно смотрела на него. А доктор вообще ничего не видел. Я решила подойти поближе и попробовать коснуться «зубастого». Несколько шагов отделяло меня от «портрета», но протянув руку, я почувствовала прохладу и ничего более. Образ был бесплотный, но достаточно яркий, чтобы его разглядывать под разными углами.

Я поводила рукой туда-сюда, картинка не сбилась и не смешалась, а оставалась такой же, как и раньше, но всё равно что-то изменилось. Глаза «зубастого» повернулись и смотрели теперь на меня, хотя рот был растянут в той же самой хищной улыбке. Это было противно.

И тут раздался возглас врача, который поднял голову и тоже увидел другое «Я».

– Что это такое?!

В этот самый момент аппаратура, к которой была подключена женщина заунывно запела на одной ноте и по монитору протянулась прямая линия. Женщина умерла, а «зубастый» растворился, как будто его и не было.

– Вы что-нибудь видели? – спросил нас доктор.

Я замотала головой:

– Нет, а что? – в мои планы не входили дискуссии по поводу появления других «Я».

Кира, следом за мной сказала, что ничего не видела, но было понятно, что ей не терпится получить от меня разъяснения.

Озадаченный доктор подошёл ближе к женщине и вгляделся в то место, где минуту назад висел «портрет», затем покачал головой и вышел.

Мне предстояла неприятная обязанность отвезти тело в морг, а так как я там никогда не была Кира вызвалась сопроводить меня.

По пути я и рассказала ей о приборах и о том, что они выявляют образ другого «Я», который выглядит, как гадкий зубастый человек, с растянутым до ушей ртом.

Киру даже передёргивало при воспоминании об увиденном.

Она спрашивала:

– Неужели это одна из наших ипостасей? Неужели все мы имеем внутри себя этакую мерзость?

– Я не знаю, Кира, – отвечала я, – мне тоже крайне неприятна эта мысль, но шеф утверждает, что это наше другое «Я», хотя и он может ошибаться. Сейчас самое важное, собрать, как можно больше информации о них и узнать, как наладить с ними контакт. Может быть твой муж об этом знает?

Она подумала немного и ответила:

– Во всяком случае я ничего об этом в его книгах не читала, даже не знаю, как у него спросить. Но я обязательно должна поговорить с твоим шефом и … спасибо за то, что открыла для меня эту тайну.

Мы подходили к моргу. Это было очень старое каменное здание, стоящее в сыром месте, из-за чего нижняя часть стен была покрыта мхом. Деревянные потрескавшиеся рамы покрыты серебристой краской, тёмные, непрозрачные стёкла закрывают от любопытных тайну смерти.

– Смотри, осторожнее там, – сказала Кира, – ступеньки крутые.

Мне пришлось применить усилие, чтобы толкнуть капсулой прижатую тугой пружиной дверь. И тут же, прямо с порога начались ступеньки вниз и никакого съезда для капсулы! Она нещадно стучала колёсами и подпрыгивала, пока я не дошла до самого низа, где попала в холодное, покрытое кафелем помещение. Это самое помещение я уже видела во сне про Эрика! Странное, неприятное место.

Я не боюсь смерти, как это делают многие из пятого отделения, и пациенты, и персонал. Но место было действительно…хм.

Я ждала, пока кто-нибудь подойдёт, но никаких звуков не доносилось до меня в этих оглушающе тихих стенах. Оставив капсулу с телом женщины, я пошла на поиски персонала. Кира осталась наверху, ей явно не хотелось лишний раз спускаться сюда. Ведь это был «низ», почти как новый город там, под горой. Место, где даже иногда на улицах появляются кошки. Потому что это «низ» и этим всё сказано.

Я нашла пожилую медсестру, в красном халате, занятую уборкой помещения. Она выкатила несколько капсул в коридор и убирала разлитую на полу воду, бормоча что-то себе под нос.

Я подошла, мельком взглянув на безжизненные лица, призрачно белевшие за стёклами капсул.

– Здравствуйте!

Она испуганно подпрыгнула на месте, не ожидав моего появления.

– Ой, напугала же ты меня!!!

– Извините, вы очень аккуратны и поддерживаете здесь идеальную чистоту, – сказала я ей.

– А ты, девочка, очень красива, – отвечала женщина, отвернувшись от меня и выжимая тряпку.

Я вздохнула. Иногда наши правила выглядят по-дурацки, но я боялась, что женщина обидится. В пятом корпусе комплименты были в ходу только у персонала.

– Вам помочь? – спросила я.– Трубу прорвало?

– Нет, благодарю, уже справилась. -В том-то и дело, что трубы целы, а вода уже несколько дней появляется, ну просто ниоткуда! Подожди, сейчас подойду, запишем твоего «освободившегося». Этот новый для меня термин был адресован умершей женщине.

Я вернулась в комнату со столом, и села на старинный, с резными ножками стул, такой же старый, как мох, окутывающий это здание. Капсула стояла рядом со мной, и я поймала себя на том, что придерживаю её рукой. У меня из головы не выходил «зубастый», мне показалось, что он заметил меня, так как повернул глаза в мою сторону. Надо будет спросить у Киры, обратила ли она на это внимание? Потому что это означало, что с ними можно общаться. Сама эта мысль повергла меня в дрожь. Потому что мне подумалось, что они – страшные чужаки.