Натт Харрис – Мой мир – параллельный (страница 6)

Но ради науки…

– Давай, милая, распишись-ка здесь, – раздался голос медсестры, которая уже стояла рядом со мной и подвигала мне журнал с заполненными графами в которых стояли имена «освободившихся» в пятом отделении. Сразу бросалось в глаза, что пятое отделение намного опережало другие отделения больницы по смертности. Ну оно и понятно, потому что это отделение номер пять – для смертельно больных.

– Странная у вас лестница, – сказала я, – начальство, что, не могло для капсул сделать специальный спуск?

Медсестра улыбнулась:

– Все меня об этом спрашивают, а я отвечаю, аналитики делали проект.

Я удивилась.

– Наверное они не в курсе, что здесь происходит.

– Очень даже в курсе, милая, разве ты не знаешь, что когда тело прыгает вниз по ступеням, разрываются связи с другими «Я»?

– Надо же! Я об этом как-то не подумала… – сказала я уже с лестницы, с облегчением поднимаясь вверх, к солнцу и Кире, которая заглядывала уже сверху. Я видела её яркие волосы, на которые ореолом падали лучи солнца.

– Уф-ф, ну и местечко! – сказала я ей.

– Я тоже не очень-то люблю сюда заходить,– ответила Кира,– но приходится.

Мы пошли через опустевший парк. Все больные были на «дневном отдыхе».

– Кира, что ты думаешь о «зубастом»?

– Я в шоке, если честно! Таких уродов ещё поискать, да, а ты видела, что он повернул глаза в твою сторону?

– Да,– отвечала я, почувствовав холодок, пробежавший по спине,– как ты думаешь, он меня заметил?

– Во всяком случае это выглядело именно так. Надеюсь это не опасно…

Я тоже надеялась на это. Хотя, что было в нём опасного, он же бесплотный.

– Интересно, можно ли с ними поговорить?

– Вот это мы и проверим, – ответила Кира. -Плохо это или хорошо, но я подготовлю список на скорое «освобождение», потом мы поставим приборы в палаты и попробуем наладить контакт.

– Кира- ты золото! – закричала я и схватив её за руки закрутила в танце восторга на покрытой песком дорожке.

Через день Кира собрала нужную информацию. Мы засели в сестринской, обсуждая план действия. Список буквально жёг мне пальцы и сердце обливалось кровью, когда я читала имена, стоящих в очереди на «освобождение». Среди этих имён были и мои подопечные. По очерёдности: Рина, Аким и Зара. Увидев их в списке, я залилась горючими слезами.

Кира нахмурив брови смотрела на меня.

– Рита, ты не понимаешь, о чём ты плачешь! Здесь не место слезливой жалости! У нас в руках могущественный инструмент, который, может быть выведет нас на решение задачи и поможет спасти остальных.

– Я понимаю, – отвечала я, сквозь слёзы, – это моё другое «Я», которое диктует мне безупречность, вылезло сейчас и требует соответствия идеалу.

– Вот и умница, – сказала Кира, – вытаскивай своё решительное «Я» и включай его в работу. Сегодня в конце дня у нас встреча с «зубастым».

К моему глубокому сожалению конференция шефа затягивалась, и он должен был вернуться только к началу следующей рабочей недели. А мне так не терпелось сообщить ему новости! Но я была безмерно рада, что у меня появилась такая поддержка в лице Киры.

Мы с ней то и дело забегали друг к другу, чтобы высказать всё новые версии о «зубастых».

Я попыталась узнать, видел ли кто-нибудь из моих подопечных что-то необычное. Ведь они находились в состоянии пониженной жизнедеятельности и были открыты для видений.

С Риной, к сожалению, никакого диалога не получалось, она всё время была под действием релаксирующих лекарств и большей частью спала. Наверное, она так и уйдёт во сне…

Эрик начинал проявлять некоторую активность. Он ещё не пришёл в себя, но показатели стабилизировались и скоро мы снова с ним пообщаемся.

Зара отказалась ехать на прогулку, хотя все больные очень ждали этого умиротворяющего момента. На природе и свежем воздухе в голову приходили совсем другие мысли нежели в больничных стенах. Я сделала ещё одну попытку вывести её на откровенный разговор, но она не желала обсуждать что-либо без присутствия аналитика.

Наконец, подошёл черёд «счастливой» восьмой палаты. Я ожидала увидеть Акима по обыкновению лежащим лицом к стене, но он стоял у окна и рассматривал открытки. Часть их, видимо уже просмотренная валялась на полу. Услышав, что я вошла он повернулся и я оторопела – он улыбался!

– Здравствуйте Аким! Как ваши дела?

– Вот, наконец! – сказал он мне и без церемоний отбросив в сторону остальные открытки и письма, показал мне большой конверт, который я принесла ему, в числе прочих, сегодня утром.

На его лице проступило что-то вроде румянца, а в голосе слышалась немыслимая в стенах пятого отделения радость.

Я невольно улыбнулась ему.

– Что это за письмо?

– Письмо от моего друга. Я очень долго ждал этого письма.

Он подошёл к своей постели и сел, упираясь в её край дрожащими руками. Было видно, что даже такое усилие даётся ему с трудом.

Я не стала расспрашивать о письме, боясь, что он рассердится моему любопытству. Если он захочет поделиться со мной, то сам расскажет.

У Акима не было родственников. Во всяком случае мы ничего о них не знали. Но знакомые у него были во всех уголках света и именно от них он всё время получал открытки с пожеланиями здоровья.

– Рита, давайте пойдём погуляем в сад, – вдруг попросил он меня.

– Хорошо, тогда прошу в карету! – я открыла капсулу.

Он с отвращением посмотрел в её нутро.

– Там, как в гробу… пойдём пешком.

Я не стала настаивать. Кому охота лежать под крышкой, пусть даже и прозрачной.

Вспомнив восковые лица в капсулах в морге, я решительно взяла его под руку, и мы начали наше долгое путешествие в больничный сад. Я провела его путём, которым отвозила бельё в прачечную. И мы на лифте спустились вниз и вышли с другой стороны от больничного корпуса.

Там была тень и никому не видная часть двора больницы вся заросла высокой цветущей травой. Мы прошли с ним по протоптанной ленивыми сотрудниками тропинке, ведущей из пролома в ограде и попали на небольшой пятачок, залитый солнцем, на котором лежало спиленное дерево. Тяжело дышащий Аким уселся на него и блаженно зажмурился…

– Мне не хочется верить, что это последние дни, которые я доживаю…

Я молчала, понимая, что любые слова будут звучать фальшиво.

– У меня есть кое-что, – наконец произнёс мой подопечный и выжидательно посмотрел на меня.

–Я внимательно слушаю вас, Аким.

Я присела с ним рядом. Он повернулся ко мне, и я увидела ярко-синие, как сапфиры, глаза. А тонкая кожа обтягивала скулы лица так сильно, что даже не верилось, что он получает пищу три раза в день.

– Когда-то я ходил в горы, – начал он. Теперь Аким смотрел куда-то вдаль и наверняка видел заснеженные вершины гор. – У меня было много друзей…было…

Он замолчал. Лёгкий ветерок трепал его мягкие волосы, постриженные ёжиком.

– Мы поднимались на самые высокие горы мира. Кто-то искал новых впечатлений, кто-то доказывал себе, что сильнее, отважнее других, а кто-то просто бежал от себя…

– Вы тоже бежали от себя? – мой вопрос попал в точку. Он вздрогнул.

– Да…но не сразу. А после той чёртовой горы. Нас было семеро близких друзей, теперь только двое. Но скоро никого не останется, а всё эта проклятая вершина!

– Что там произошло на той вершине?

– А вот я возьму и расскажу тебе, – вдруг сказал он с оттенком азарта в голосе. -Расскажу тебе то, о чём не знает даже мой аналитик.

Волна гордости захлестнула меня, и, наверное, эти чувства так ясно выразились на моём лице, что он вдруг нахмурился:

– Только не знаю, принесёт ли это тебе радость или наоборот, но только я должен сейчас кому-то это рассказать, а ты можешь забыть об этом или делать с этим что хочешь. Ты согласна?

– Я согласна, Аким, – ответила я даже не задумываясь.

И он начал своё повествование:

– Раньше я занимался спортом и был очень сильным человеком. Ты ни за что не узнала бы меня на фото десятилетней давности! Я любил всё, что будоражило мою кровь и заставляло острее почувствовать грань между жизнью и смертью. Я прыгал с высоты, носился на бешеной скорости по дорогам, нырял на самую глубину морей и даже плавал с акулами в обнимку.