Нацумэ Сосэки – Клены в осенних горах. Японская поэзия Серебряного века (страница 21)
«Вот запела свирель…»
Вот запела свирель –
и вновь панорама Парижа
перед взором встает.
Вешней ночью в сумрачном небе
разливает луна сиянье…
«Прозвучал в тишине…»
Прозвучал в тишине
чарующий отзвук тромбона –
и припомнилось мне,
как недавно еще вечерами
мы с тобою вместе бродили…
«Где-то в сердце моем…»
Где-то в сердце моем
это слово печальное «Лондон»
оживает порой.
Что тут скажешь? Цветы багряны,
человеческий век недолог…
«Лук на грядках взошел…»
Лук на грядках взошел –
и на каждой взметнувшейся стрелке
по большой стрекозе
примостилось в лучах заката.
Багровеет сумрак зловещий…
«Синеватый ликер…»
Синеватый ликер
в прозрачный графин из бутыли
я налил перед сном –
засыпая, лежу и любуюсь
переливами лунных бликов…
«Я на ранней заре…»
Я на ранней заре
после ночи любви возвращаюсь.
Воздух утренний сух –
о, когда бы дождь долгожданный
утолил томленье акаций!..
«На коленях держу…»
На коленях держу
пушистую белую кошку.
Вновь сгустившийся мрак
навевает оцепененье
и болезненную истому…
«Словно запах смолы…»
Словно запах смолы,
плывущий над рощей сосновой,
снова в сердце мое,
переполненное печалью,
проникает неслышно осень…
«Перец, что зеленел…»
Перец, что зеленел
в полях на равнине Мусаси[31],
нынче убран – и вот
во дворах багровые связки
под осенним солнцем темнеют…
«Второпях запахнув…»
Второпях запахнув
на шее манто меховое
и рукою прижав,
поспешает она по Гиндзе
в круговерти дождя и снега…
«Ароматом цветов…»
Ароматом цветов
окутан скромный мой завтрак –
под окошком в саду
редкий дождь с утра поливает 
