Нати Смольникова – Нулевой дефект (страница 3)

Если шаг становился мельче привычного, система это отмечала. Если взгляд задерживался на другом человеке дольше трёх секунд, это был сигнал тревоги. Если частота пульса превышала установленную норму, гражданин получал предупреждение.

«Предсказуемость — залог незыблемости», — гласил один из фундаментальных постулатов.

Люди трудились, принимали пищу, покоились, продолжали род. Всё шло строго по расписанию. Любое проявление спонтанности, трепет эмоции, искра творческого замысла подлежали неумолимому уничтожению. Сомнительные книги — в костёр. Мировые полотна живописи — в кислоту. Мелодии классической музыки, что некогда пробуждали глубокие чувства, — в глушилку.

«Творчество — первый шаг к неконтролируемому хаосу», — пояснял Нулевой в своих ежедневных сводках.

Диана родилась и выросла в этом мире, и иное было ей неведомо. Для неё слова «любовь», «тоска», «восторг» были так же чужды, как названия навсегда исчезнувших животных. Она не скорбела по ним. Не ощущала утраты. Чип в её сознании функционировал безупречно. «Стабилизатор» она принимала ежегодно, как все.

Но вчера что-то внутри на миг замерло, когда она декламировала строки о бесстрастности и безмятежности. Чип дал мимолётный сбой. Она не поняла, что это было. Но те, кого постигал подобный сбой, исчезали. Их отправляли на «перепрофилирование», и они больше не возвращались. Так исчезли её студенческие подруги после скромной вечеринки по случаю получения дипломов.

Диана не знала, что её встреча с Демидом в лифте не была случайной. Она не знала, что её профиль уже помечен. И уж тем более не подозревала, что через два дня Нулевой назначит им встречу для продолжения рода.

Она не знала, что «Стабилизатор» разрушает её душу по частям. Также как и не знала, что Демид Д-05 уже три года не использует таблетку, хотя ежегодно делает отметку о её приеме. Что он помнит и чувствует, но хорошо прячет это, как свою самую большую драгоценность. И что он давно ждёт ту, кто сможет почувствовать и разделить с ним жизнь.

ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

На третьи сутки после микро-сбоя тьма в квартире Дианы рассеялась раньше обычного, потому что пришло важное сообщение. Не в 6:00, а в 5:47. Она спала, но система, отключив режим отдыха, разбудила её резким импульсом, от которого заломило за ухом.

Диана села на кровати. На экране пульсировал золотистый круг — символ прямого обращения Нулевого. Такие сообщения приходили редко. Обычно они касались экстренных изменений в расписании или назначения на высокие должности.

Она коснулась экрана. Механический голос произнёс:

— Гражданка Строгонова Диана, идентификатор 47-А. Ваш профиль прошёл генетический отбор. Нулевой определил идеальную совместимость. Назначена встреча с гражданином Демид Д-05, для продолжения рода человечества. Дата: завтра, 19:00. Локация: Зал Согласия, уровень 4. Явка обязательна. Отказ приравнивается к саботажу демографической программы.

Диана моргнула. Встреча для продолжения рода. Это было нормально, но с ней такое случилось впервые. Все граждане проходили через это. Система подбирала пару на основе генетического анализа, чтобы улучшить человеческий вид. Никаких чувств, никакого выбора. Просто долг для выживания.

Она приняла информацию, кивнула, и экран погас. Но внутри, где-то там, куда чип не доставал, зародилось странное ощущение. Не тепло. Не волнение. Что-то иное. То, что она испытала, когда читала стихи.

Почему-то внезапно она вспомнила этого мужчину и их встречу. Резкие скулы. Внимательный взгляд. Он сказал: «Вы свободны». Словно это имело значение. Диана подавила мысль. Чип завибрировал, и пустота вернулась.

Остаток дня прошёл как обычно. Архив, файлы, строки, которые нужно уничтожить. Сегодня она исследовала на предмет эмоциональной окраски стихи Блока. «Незнакомка». Диана прочитала про «весенний и тлетворный дух», про «девичий стан, шелками схваченный». Она ничего не поняла. Но пальцы снова дрожали, когда поставила пометку: «Уничтожить».

Вечером, лёжа в кровати, она представила завтрашнюю встречу. Белая комната. Два стула. Датчики на висках. И он напротив. Чип дернулся. Диана закрыла глаза.

Зал Согласия находился на четвертом уровне, в центральном секторе. Она вошла ровно в 19:00. Ни раньше, ни позже. Комната была стерильно-белой. Два стула стояли друг напротив друга. Между ними был прозрачный экран, на котором отображались показатели датчиков. На стенах висели камеры. Десятки камер. Они следили за каждым движением, каждым вздохом, анализируя всё.

Демид уже сидел на своём месте. Он медленно поднял голову, когда она вошла. Их взгляды встретились. Чипы загудели ровно. Никаких сбоев пока что не было, несмотря на то, что Диана немного удивилась сидящему мужчине. Сегодня его волосы были строго уложены.

— Садитесь, — отстраненно сказал он.

Голос был ровным, без интонации. Но что-то в нём было не так. Ощущалась какая-то микро-вибрация, которую система не могла зафиксировать.

Диана села. Техник в белом халате прикрепил датчики к её вискам, к запястьям. Такая же процедура была проделана и с Демидом.

— Начнём, — сказал техник и вышел.

Дверь закрылась. В комнате воцарилась тишина. Только гул вентиляции и редкие щелчки приборов нарушали безмолвие. На экране побежали линии пульса, давления, уровня эндорфинов. Всё было в норме. Нулевой не ошибся. Диана подняла глаза на Демида. Он смотрел прямо на неё. Не отводил взгляд.

— Мы подходим друг другу, — сказал он. Это был не вопрос. Это была констатация факта.

— Да, — ответила она.

На экране показатели не изменились. Но где-то внутри, там, где не было датчиков что-то дрогнуло. Она почувствовала. Тепло. Слабое, почти неощутимое. Как тогда, в Архиве.

Демид вдруг побледнел. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках, сжались.

— Ваш пульс участился, — сказал он. — На три удара.

— Ваш тоже, — ответила она. — На четыре.

Они смотрели друг на друга. Чипы гудели, подавляя сигналы. Но сигналы не шли от нервов. Они шли откуда-то глубже.

— Это ошибка, — сказал Демид. Голос его дрогнул, первый раз в жизни.

— Да, — сказала Диана. — Ошибка.

На экране замигало предупреждение: «Обнаружена аномалия психо-эмоционального фона у обоих участников. Рекомендуется прервать встречу». Но никто из них не встал.

Демид протянул руку. Не через стол, казалось, что через пространство, которое между ними было. Диана долго смотрела на его ладонь. Широкую, с длинными пальцами. Она никогда не держала никого за руку. Чип завыл. Датчики запищали. Камеры зажужжали, настраивая фокус. Диана в ответ протянула свою руку. Их пальцы встретились, и мир тут же взорвался.

Чипы отключились. Не перестали работать, а именно отключились. Перегрелись. На секунду. На две. На три. В этой тишине, без гула под кожей, Диана почувствовала всё. Его тепло. Его дыхание. И что-то ещё, то, чему у неё не было объяснения. Но это было похоже на те слова, которые она сжигала в Архиве каждый день.

Датчики запищали в агонии. На экране вспыхнуло красное: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. НЕМЕДЛЕННО ПРЕРВАТЬ ВСТРЕЧУ».

Дверь открылась. Вбежали техники в белом. Диана и Демид отшатнулись друг от друга. Их руки разжались. Чипы снова включились, загудели ровно.

— Что вы сделали? — спросил старший техник. Его лицо было бледным.

— Ничего, — сказал Демид. — Ошибка оборудования.

— Ошибка, — повторила Диана.

Техники переглянулись. Один из них что-то шепнул в коммутатор.

— Вы оба отстраняетесь от встречи, — сказал старший техник. — Это приказ Нулевого.

Диана встала спокойно. Чип работал. Но в груди всё ещё пульсировало тепло, слабое, затухающее. Она посмотрела на Демида. Он смотрел на неё. Никто не улыбнулся. Улыбка была запрещена. Но их глаза сказали всё.

ГЛАВА 5. ПРИЗНАНИЕ

Калибровка проходила в медицинском крыле Города-01, на шестом уровне. Диана знала эту процедуру лишь по отрывочным рассказам, ведь никто из её знакомых не проходил через неё. Или проходил, но не возвращался.

Её сопровождал техник в белом. Демида увели в другую сторону. Диана не видела, куда именно, но чувствовала, что он где-то рядом. Странное ощущение нарастало внутри. Она знала, что он существует, что он дышит, и это знание грело грудь, несмотря на работающий чип. Запах Демида преследовал её, и казалось, что он близкий, какой-то родной.

— Остановитесь, — произнёс техник.

Они подошли к герметичной двери с выгравированной надписью: «Калибровка. Допуск только по предписанию Нулевого». Техник приложил браслет к считывателю. Дверь отворилась. Диана шагнула внутрь.

Комната сияла стерильной белизной, лишенная теней. В центре возвышалось кресло, оснащенное ремнями на подлокотниках. Сбоку стоял аппарат, усеянный десятками тонких игл, соединенных с мерцающим экраном.

— Садитесь, — распорядился техник.

Диана послушно села. Ремни мгновенно обхватили её запястья и лодыжки, зафиксировав движения.

— Калибровка займет два часа, — продолжил техник, не удостаивая её взглядом. — Вы можете испытывать легкое головокружение. Это нормально.

Он активировал аппарат. Иглы зажужжали, приближаясь к её вискам, предвещая неизбежное. Диана закрыла глаза. И в этот момент электроснабжение погасло. Не на мгновение, а полностью.

Комната погрузилась в непроглядную тьму, а аппарат калибровки остановился. Техник громко выругался. Диана слышала, как он шарит по стене, лихорадочно ища аварийную панель.