Нати Смольникова – Нож В Спину (страница 3)
Камень отозвался ледяным, шершавым прикосновением. На крышках зияли глубокие высеченные надписи, из которых я узнала, что это место последнего упокоения правителя и, к моему глубочайшему изумлению, его жены. Невероятная редкость для эпохи, где понятие «наложница» правило повсеместно. К счастью, мои знания древнего языка и глубокое погружение в этот исторический период давали мне ключ к пониманию.
– Видимо, ты был настоящим мужчиной, если отважился признать эту женщину равной себе и открыто назвал ее единственной любимой женой, – прошептала я, с грустью смотря на надгробные плиты пары.
Помимо надгробий, в древнем мавзолее теснились множественные глиняные сосуды, набитые серебром и золотом, украшениями, бесчисленные тюки с истлевшей тканью, на которые и пришлось мое приземление.
На полу валялись множественные кости – безмолвные свидетели прошлого, останки слуг, лошадей, разделивших участь своих господ. Атмосфера была пропитана тяжелым, осязаемым ощущением древности, щекочущим нервы и будоражащим мое воображение.
– Этого просто не может быть, – прошептала я, отказываясь верить своим глазам. – Почему именно я должна была провалиться туда, откуда выбраться невозможно?! Помогите! – отчаянный крик сорвался с губ, устремляясь в узкое отверстие, затянутое густой травой, находящееся высоко надо мной.
От поверхности меня отделяли бесконечные метры. Связи не было, о чем весьма категорично сообщил мой мобильник. Внимательно осмотрев место своего падения, я начала замедленную видеосъемку на телефон и внезапно обнаружила темный, зияющий проход.
– Туннель?! Невероятно… Холм – это гробница. Но такое возводят лишь с умыслом и подготовкой. Кажется, это нечто технологичное, как-то связанное с колебаниями Земли, – бормотала я, обращаясь к самой себе в лихорадке страха и озарения, что нужно срочно искать какой-то выход из этой ситуации.
Оставив безнадежные попытки достучаться до внешнего мира, я обуздала свою дрожь и сосредоточилась на проходе. Он манил обещанием неизведанного, но и пугал дыханием опасности. Медленно, крадучись, ощупывая каждый выступ, я погружалась в его утробу. Луч фонарика выхватывал из мрака стены, покрытые причудливой вязью узоров. Это были не строгие, знакомые мне скифские орнаменты. Линии плавно струились, и намекали на неведомые верования.
Проход уходил вбок, угол наклона становился все круче. Влажный воздух давил на грудь, с каждым шагом дышать было все труднее. Вдруг мои пальцы нащупали гладкую, холодную поверхность. Тут же я осветила это место фонариком. Передо мной была дверь! Деревянная, массивная, на века запечатанная. Но откуда взяться двери в древней гробнице? Сердце бешено заколотилось в предвкушении значимого открытия, но ледяная хватка страха сковала мои движения.
Собрав остатки воли в кулак, я приложила все силы, чтобы сдвинуть ее с места. Пропитанное веками сырости дерево поддалось с тихим, почти жалобным скрежетом, будто оплакивая свое заточение.
За дверью находилась еще одна комната, залитая слабым, зеленоватым светом. Источником сияния был странный, огромный кристалл, покоящийся на постаменте в самом центре. Он пульсировал, как живое сердце, и от него исходила ощутимая волновая энергия.
В голове вспыхнули обрывки знаний ушедшей эпохи, легенды о древних артефактах, но ничего похожего я не могла припомнить. Забыв об осторожности, как загипнотизированная, я двинулась к кристаллу. Рука потянулась к нему, и в этот самый миг раздался приглушенный звук, похожий на щелчок замка, срывающегося с векового запора. Земля задрожала, и со стен с грохотом посыпались земля и каменные осколки.
– Это не просто древняя гробница, – прошептала я, отступая от кристалла. – Это нечто большее и… живое!
Стоило мне отступить, как дрожь земли стихла, оставив меня наедине с ледяным ужасом, сковавшим каждую клеточку моего тела. Инстинкт, вопя о самосохранении, приказывал бежать, но ноги вросли в землю.
Кристалл, будто заметив мой страх, взорвался пульсирующим сиянием, излучая волны зеленоватого света. Легкое покалывание пронзило кончики моих пальцев, и тут же по телу разлилась волна обжигающего тепла.
В голове мгновенно вспыхнул калейдоскоп образов – вихрь незнакомых мне мест, лиц, событий прошлого. Я увидела удивительной красоты девушку в одеждах, сотканных из чистого света, окруженную толпой, преклоняющейся перед ней в благоговейном молчании. В воздухе звенело эхо голосов: «Великая дочь небес!». И тут же видения сменились, обратившись в кошмар: бесконечные войны, опаленные земли, руины городов. А в финале – отчаянная попытка спрятать кристалл, эту непостижимую силу, от алчных рук, тянущихся к нему.
Видения исчезли, как дымка, оставив меня в полном оцепенении. Теперь я знала – этот кристалл не просто артефакт. В нем заключено нечто неизмеримо большее.
– Либо у меня глюки от недостатка кислорода, либо мне конец, если я не найду выход, – едва двигая губами, прошептала я кристаллу.
Осознание этого навалилось на меня, как каменная плита. Нужно выбираться. Прямо сейчас. Пока кристалл не решил, что я – очередная алчная рука, по ошибке забредшая в его обитель. Развернувшись, я бросилась обратно к деревянной двери, проклиная собственное любопытство и жажду открытий. Каждое движение отдавалось болью в ушибленных коленях, но сейчас это казалось ничтожной платой за шанс выбраться из каменного плена.
Вновь протиснувшись в узкую щель, я ощутила, как сырая могильная прохлада сменилась чуть более сухим, затхлым воздухом, а гнетущая тяжесть немного отступила. С каждым шагом, приближающим меня к сердцу склепа, надежда во мне разгоралась тихим пламенем. Но стоило мне выбраться в просторный мавзолей, как я замерла, словно громом пораженная. Надгробные плиты, доселе безмолвно покоившиеся в пыли веков, теперь зловеще вибрировали, а высеченные на них письмена пульсировали призрачным белым светом.
Ледяной ужас сковал меня цепями, парализовал волю. Инстинкт вопил о бегстве, но ноги снова врастали в проклятый камень. Что-то менялось. Что-то необратимое. И я, невольный свидетель этого, стояла в самом эпицентре зловещего действа. В голове раздался неведомый тихий шепот:
– Капля крови…
Каменные плиты задрожали сильнее, грозя расколоться. В моем сознании зазвучали отрывистые фразы на языке чуждом мне, но я их почему-то понимала. Рука сама потянулась к одному из клинков, валяющихся у ног. Лезвие, как живое, холодно обожгло ладонь, интуитивно взывая к действию, требуя крови. Я смотрела на металл как завороженная, не в силах постичь происходящее. Шепот в голове не унимался, нарастая: «Капля крови…». Инстинкт самосохранения был подавлен чужой, потусторонней волей, управляющей моим телом. Рука поднялась, острие клинка коснулось кожи на пальце.
Острая боль пронзила меня, но я не издала ни звука. Капля крови, алая и горячая, упала на ближайшую надгробную плиту, на которой слабо мерцали знаки: «Небесная». Символы, выбитые на камне, вспыхнули ярче, запульсировали в унисон с моим сердцем, словно откликались на зов.
Вибрация в мавзолее усилилась многократно, превратившись в оглушительный, невыносимый гул. Казалось, сама земля содрогается в предсмертной агонии. И внезапно все стихло. В моей голове возникла детальная карта, объемно представляющая внутренности холма, каждый его отсек и, главное, – выход на поверхность. Вместе с этим тихий шепот прозвучал триумфально: «Свободна».
Оцепенение схлынуло моментально, уступив место холодному, расчетливому анализу. В голове четко сформировался маршрут, обходя ловушки, смертельные завалы, скрытые под землей. Клинок выпал из моей ослабевшей руки, звякнув о каменный пол.
Я бросилась бежать по указанному пути, мысленно благодаря неведомую силу, дарующую мне эту карту спасения. Туннели сплетались, расходились, устремлялись то вверх, то вниз, напоминая запутанную кровеносную систему гигантского каменного организма.
Страх отступил на второй план, вытесненный азартом хищника, идущего по следу. Следуя ментальной карте, я миновала несколько обрушившихся участков, чудом уцелевшие своды комнат, ощущая, как земля содрогается где-то в глубине, будто она дышит. Кристалл пробудил не только гробницу, но и что-то древнее, спящее в недрах холма.
Мое сердце колотилось в бешеном ритме, подгоняя вперед, в этом злополучном узкому лазу, ведущему на поверхность. Впереди забрезжил дневной свет и аромат свежего воздуха, манящий, как путеводный маяк.
Выбравшись на поверхность, я рухнула на мягкую траву, жадно вдыхая прохладный, свежий воздух свободы. Заходящее солнце слепило глаза, но это был самый прекрасный свет, который я когда-либо видела. Земля под телом все еще ощутимо вибрировала, но теперь это воспринималось не как угроза, а как отголосок древней силы. Я жива! Я свободна! Кажется, в той бездне я провела всю ночь и почти весь день. Едва различимый шорох заставил меня обернуться. Нора, выпустившая меня на свет, теперь была закрыта грудой обвалившейся земли.
Встав на ноги, я огляделась. Холм выглядел безмятежно, будто ничего и не произошло. Лишь едва заметная в траве трещина, змеящаяся по склону, выдавала те перемены, что произошли внизу, в мертвом царстве. Я достала мобильник. Сигнал наконец-то появился. Нужно сообщить о находке, но как объяснить то, что произошло? Кто поверит в кристалл, в шепот, в ментальную карту спасения? Меня же просто запрут в психушку!