Нати Смольникова – Нож В Спину (страница 4)

ГЛАВА 4

Добравшись до археологического лагеря к сумеркам, я поспешила в душ, вознося мысленную благодарность руководителю походного подразделения за эту маленькую цивилизованную роскошь. Под струями теплой воды, нагретой солнцем в течение дня, я отчаянно пыталась смыть с себя въедливый аромат древности осевший на коже.

– Софья Александровна? – озадаченный голос Светы прорезал шум воды. – Мы вас потеряли.

– Я ненадолго отлучилась в город. Возникли срочные личные дела, – устало проговорила я в ответ. – Света, будь добра, загляни в мою палатку. В чемодане лежат свертки с готовой одеждой. Принеси, пожалуйста. Совсем вылетело из головы взять чистое, когда шла мыться.

На самом деле, от меня несло так, что я не осмелилась бы предстать перед всеми в своем потрепанном и благоухающем стариной виде. За тонкой стенкой душевой кабины послышался тихий, смиренный вздох и ответ:

– Хорошо. Сейчас принесу.

Закончив с водными процедурами, я одела джинсы и футболку, которые Света заботливо оставила у входа. Выйдя в лагерь к костру, я увидела встревоженное лицо Леонида.

– Софья Александровна, все в порядке? Вы выглядите уставшей. Может, вам нужен травяной чай? Я как раз заварил, – предложил он.

– Спасибо, Леонид, не стоит, – отрезала я, стараясь выдавить улыбку. – У меня все хорошо.

Я поспешила к своей палатке, где одинокий огонек светильника прогонял наступающую тьму. Опустившись на складной стул, я лихорадочно пыталась осмыслить произошедшее.

Навязчивая мысль пульсировала в голове: права на ошибку у меня нет. В километре с копейкой от раскопок, в недрах древнего холма, дремлет – или не дремлет – нечто странное, и… безусловно, разумное. Стоит ли тревожить его сон веков? Да, я ученый, но именно это заставляло меня с сомнением взглянуть на необходимость вскрытия мавзолея. Все, что произошло, не было простым следствием усталости разума. В этом крылось нечто большее, что-то, что заставляло трепетать мое сердце, и мгновенно леденящим ужасом сковывало все тело.

– Софья Александровна, можно войти? – уверенный голос Леонида внезапно прорезал тишину, донесся из-за фанерной перегородки.

– Заходи, староста, – отозвалась я, стараясь отогнать назойливые мысли. – Но только по делу, Леонид. Я сильно устала. Что там у вас в лагере?

Леонид неспешно повел рассказ о дневных находках – осколках глиняной посуды на раскопе, о планах на завтра, а я слушала вполуха, сквозь пелену, пытаясь безуспешно найти выход из тупика.

– Ты к нему ездила? – вдруг, резко сменив тон, бросил Леонид, и в голосе его отчетливо прозвучали раздражение и ревность. – Я тебе, значит, не интересен? А он – привлекателен?

– Ты о чем вообще? И с чего это вдруг тыкаешь мне? – возмущение вскипело мгновенно, и я резко вскочила со стула.

– Этот… из поезда… Он ведь приглашал тебя, – с нажимом продолжал Леонид, надвигаясь на меня.

В глазах его плескался не то укор, не то вызов. Я отшатнулась, чувствуя, как волна гнева сменяется холодным ужасом. В глазах Леонида не было привычной теплоты и восхищения, только яростный собственнический блеск.

– Леонид, ты переходишь все границы, – процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Мне неинтересны твои домыслы. Если ты немедленно не прекратишь этот разговор, я буду вынуждена обратиться к руководителю экспедиции.

Но Леонид, казалось, не слышал моих слов. Его лицо исказилось гримасой обиды и гнева. Он сделал еще шаг вперед, и я почувствовала его физическое приближение как угрозу.

– Не понимаешь, Соня? – прошептал он, а голос его звучал приглушенно. – Я извелся, места себе не находил весь день, не зная, куда ты пропала. А ты вот стоишь, как ни в чем не бывало, и говоришь, что устала!

Внезапно его слова обрушились на меня всей своей чудовищной тяжестью, сплетаясь в тугой клубок с моими собственными, тщательно скрываемыми страхами. Он думает, что я…? Боже, до чего же это нелепо и оскорбительно! Знал бы он, где я была и что делала, думаю, он сидел бы сейчас передо мной таким же опустошенным и измученным, как я сама.

– Леонид, между нами никогда ничего не было и не будет, – тихо произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты отличный студент и староста, я ценю твою работу, но пожалуйста, не придумывай того, чего нет.

Леонид замер, как оглушенный моими словами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он отступил на шаг, потом еще на один.

– Прости, – пробормотал он, опустив голову. – Я испугался за тебя.

Он резко развернулся и вышел из палатки, оставив меня в полном смятении. Что это было? Влюбленность? Ревность? Обида? Я вспомнила о кристалле, о шепоте, об ощущении чужой воли, управляющей моим телом. Взглянула в зеркало и ужаснулась. В отражении на меня смотрела измученная, испуганная женщина, чьи глаза выдавали пережитый ужас.

Нужно было немедленно взять себя в руки. Я ученый, и должна мыслить рационально! Но древний странный холм не отпускал меня, и тот шепот не выходил из головы. А главное, кристалл, который казался… разумным!

Я села обратно на стул, чувствуя себя абсолютно разбитой. Не только холм и его тайны давили на меня, но и этот нелепый, болезненный эпизод с Леонидом. В голове роились мысли, перебивая одна другую. Может, мне действительно почудилось все в этом склепе? Может, это был банальный приступ паники, усиленный переутомлением? Но ощущение чужого присутствия, ментальная карта, выведшая меня из каменного плена… Это не могло быть плодом моего воображения.

Встала и подошла к сумке, извлекая полевой дневник и ручку. Нужно было систематизировать все, что произошло, выложить на бумагу, чтобы хоть как-то успокоить хаос в голове. Я начала подробно описывать все, начиная с момента, когда протиснулась в узкую щель. Кристалл, шепот, кровь на плите, карта… Каждое слово, каждое предложение давалось с трудом, но я продолжала писать, будто пытаясь убедить саму себя в реальности произошедшего.

Кристалл… Что это было? Разумное существо, дремлющее в недрах холма? Или просто древний артефакт, обладающий неизвестными нам свойствами? И почему моя кровь понадобилась ему? Слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Закончив записи, я почувствовала легкое облегчение. Хаос в голове немного утих, сменившись решимостью срочно отсюда убираться. Выпив кружку чая, которую все таки любезно принес Леонид, я легла спать. Но сон не приходил. В голове все еще пульсировал шепот: «Свободна». И я подозревала, что эта свобода досталась мне не просто так. Ей была своя цена. Но какая?

Утро встретило меня свинцовой тяжестью. С трудом заставив себя выйти из палатки, я увидела Леонида, стоящего в стороне от остальной группы, как тень. Его взгляд был полон раскаяния и какой-то обреченности. Я постаралась не подать виду, что что-то произошло, и провела запланированную лекцию, прикладывая усилия, чтобы мой голос не дрожал.

Следующие дни прошли в напряженной атмосфере и ожидании приезда другого руководителя группы на замену, по моему срочному запросу. Я старалась избегать Леонида, сосредотачиваясь на работе. Он, в свою очередь, держался от меня на расстоянии, но я чувствовала, что его взгляд по-прежнему преследует меня.

Ночные размышления не давали покоя: как поступить правильно? Сообщить о находке – значит, поставить свою карьеру под большой вопрос. Молчать? Но ведь это может быть выдающимся открытием!

ГЛАВА 5

Неожиданно молниеносный приезд профессора Колобова, как манна небесная, избавил меня от тяготевших обязанностей. Всего час, и я, окрыленная внезапной свободой, передала ему ворох документов, стайку студентов, впопыхах собрала свои вещи и помчалась в аэропорт.

Еще до первых лучей солнца такси привезло меня к элитному комплексу многоэтажных домов, где гнездилась наша трехкомнатная квартира. Уютное безмолвие дома встретило меня отсутствием мужа и почти болезненным идеальным порядком.

– Стас, я дома! – выдохнула в трубку, слова сами собой рвались, переполненные радостью.

– Дома? Ты же должна быть на раскопках еще целую неделю! – в голосе Стаса слышалось твердое недоумение.

– Приедешь, все расскажу, – прощебетала я, с нетерпением помешивая густой кофе в турке. – А ты сам где?

– Возвращаюсь из Питера, – сухо отрезал Стас. – Устал, как собака.

– Тогда жду. Твой мудрый совет мне сейчас просто необходим, – проговорила я, и поспешно положила трубку.

Ожидание тянулось мучительно долго. Каждая минута казалась вечностью, наполненной зыбкими тенями сомнений и страхов. Я металась по квартире, пытаясь чем-то занять себя, но мысли снова и снова возвращались к тому холму, к гробницам, к кристаллу, и к Леониду, чья внезапная вспышка признания и ревности меня пугала.

Через несколько томительных часов звонок в дверь прозвучал как выстрел. Я распахнула ее и увидела Стаса. Усталое лицо, осунувшиеся плечи, потухший взгляд. Он обнял меня формально, будто исполняя долг, и прошел в гостиную, не выпуская из рук дорожную сумку.

– Ну, рассказывай, что случилось, – произнес он с усталой снисходительностью, опускаясь в кресло. – Что за срочность? Надеюсь, хоть что-то интересное?

Я начала свой рассказ, стараясь не упустить ни одной детали, ни одного ощущения. Но видела, как скептически сжимаются губы Стаса, как поблескивает насмешка в его глазах. Когда я закончила, он вздохнул и покачал головой.