Нати Смольникова – Нож В Спину (страница 2)

– Простите меня за излишнюю дерзость, – спокойно ответил он, отводя взгляд. – Пожалуй, я пойду.

Я смотрела ему в след, и, возможно, для него это были всего лишь слова, но они открыли мне неприятную правду – счастья в моей жизни больше не было, о чем говорили даже глаза. Тень совести мягко напомнила о Стасе и о привязанностях, оставляя полное понимание, что по приезду домой я хочу серьезно поговорить с мужем о нас.

ГЛАВА 2

Первые дни начались с лекций по месту и обсуждений. Я заметила, как студенты, переживают своеобразный шок от сложной информации, но постепенно включаются в процесс. Их вопросы становились все более острыми, а в глазах начала появляться искра любопытства. Я не могла не улыбнуться про себя, ловя момент, когда их увлеченность усилилась, а скука отступила.

Летний походный лагерь, организованный на раскопках, был удивительно уютным. Вечерами под безмятежным звездным небом я беседовала со студентами о наших идеалах археологии, делясь тем, что для меня наука – не просто работа, а целая жизнь. Расходясь по своим спальным местам, я успела порекомендовать каждому хорошо обдумать, прежде чем связывать свою судьбу с практической частью археологии.

Когда все разошлись и уснули, я решила прогуляться в теплую тишину летней ночи и обдумать, что именно я смогу сказать своему мужу. Тишина вокруг позволила мне осознать, насколько важно искать гармонию не только в профессии, но и в личной жизни, несмотря на все трудности. Я шагала медленно, погруженная в глубокие размышления, когда неожиданно услышала за спиной странные, едва уловимые шаги.

– Кто здесь? – спросила я, пристально вглядываясь в темноту.

– Это я, Софья Александровна, – раздался в густой ночи голос Леонида.

– А что ты здесь делаешь? – недоуменно спросила я у студента.

– Слежу за тобой, чтобы никто не обидел, – твердо ответил парень, уверенно сделав шаг вперед. – Я видел того мужика в поезде, который пытался познакомиться. Бесит такая наглость.

– Леонид, а почему ты перешел со мной на «ты»? – удивленно спросила я, совершенно не понимая его наглости.

– А ты сама как думаешь? – дерзко отозвался он и возник передо мной.

Внезапно он схватил меня и нагло обнял крепкими стальными мужскими руками, одной из которых аккуратно потянул за волосы назад, закидывая мою голову вверх и впечатываясь в губы требовательным, жадным, бесстыдным поцелуем.

Я замерла от неожиданности, тело сковало оцепенение. Неужели это происходит со мной? Студент дерзко нарушает мои личные границы! После замешательства попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал меня в объятиях, продолжая целовать с дикой страстью. В его поцелуе чувствовалась обида, отчаяние и безграничная любовь. Я была в шоке от такой откровенной признательности, но больше всего меня пугала его напористость.

– Моя, – прошептал он, обжигая своим дыханием мое лицо. – Навсегда моя!

– Ты сошел с ума? Я старше тебя на шесть лет, и я… замужем! – выплюнула я, отчаянно пытаясь высвободиться из его хватки. Мои ладони уперлись в непробиваемую стену его груди, но он казался непоколебимым.

– Не напугала, – усмехнулся он с самоуверенностью, достойной зрелого мужчины, привыкшего ломать преграды. Его потемневший взгляд обещал бурю. – Он тебя не достоин.

Меня захлестнула паника. Я начала отчаянно вырываться, чувствуя, как его объятия становятся не просто крепче – они сжимают меня стальными тисками. Его руки, наглые и требовательные, скользили по моему телу, стремясь сорвать одежду, а хватка оставалась неумолимой.

Я попала в ловушку, состоящую из страсти и безумия сильного мужского тела. Опытные руки парня, словно играя на скрипке, разжигали во мне пламя страсти и одновременно рождали леденящий страх. Каждое прикосновение было откровением, и мое тело, предательски дрогнуло, откликнулось на настойчивое томление, ощутив твердую, почти каменную мужскую плоть, властно прильнувшую к моему животу.

– Отпусти меня. Я закричу. Это немыслимо, – прошипела я, стараясь не разбудить задремавший лагерь.

– А как мыслимо? Годами я смотрел на тебя, неприступную, красивую, любимую! Но теперь ты моя, слышишь? – прошептал он, накрывая мои губы обжигающими, короткими, захватническими поцелуями. – Ты моя женщина! Понимаешь это?!

Не медля ни секунды, я обрушила всю тяжесть своего тела на его ногу и оттолкнула с такой силой, что он, потеряв равновесие, едва устоял на ногах. Вырвавшись из стальной хватки его объятий, я отпрянула назад, жадно глотая воздух, словно после долгого ныряния в воду.

– Леонид, что ты себе позволяешь? Ты студент, а я твой преподаватель! Это неприемлемо, – выпалила я в гневе, пытаясь вернуть себе самообладание. Лунный свет выхватывал его взволнованное лицо, на котором застыло выражение легкой злости и вместе с тем – безумной решимости.

– Прости, Софья, я не знаю что на меня нашло. Я просто… я люблю тебя. Давно люблю, и не могу видеть других мужчин рядом с тобой, – прошептал он, опустив голову.

Слова эти прозвучали как приговор, заставив меня содрогнуться. Я почувствовала жалость к нему, но понимала, что подобные проявления чувств недопустимы. Нужно было пресечь это в корне, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Леонид, я ценю твои чувства, но они не могут быть взаимными. Я замужем, и между нами не может быть ничего, кроме рабочих отношений. Пожалуйста, забудь об этом инциденте и сосредоточься на учебе. Если это повторится, я буду вынуждена сообщить о случившемся, – строго произнесла я, стараясь говорить как можно тверже и убедительнее.

Развернувшись, я опрометью бросилась прочь, не разбирая дороги, и почувствовала, как предательски дрожат коленки. Ночь выдалась сумбурной, тревожной, и теперь требовала тишины и осмысления. Единственным спасением виделось бегство, отстранение, забвение – выжечь, испепелить все воспоминания о произошедшем.

Я неслась сломя голову, пока бег не прервался у подножия невысокого холма, словно выросшего из ниоткуда посреди этой безумной гонки. Волна эмоций схлынула, оставив привкус горечи и пепла. Чтобы унять свою дрожь, я поднялась на вершину.

Серебристый свет луны укрывал раскинувшийся вдалеке лагерь. Умиротворяющая панорама резко контрастировала с бушующим ураганом внутри меня. Отсюда, с высоты, как на ладони, было видно место нашей стоянки, и я заметила, что Леонид вернулся в лагерь.

Опустилась на мягкий ковер изумрудной травы, ощущая ее прохладное дыхание на своей коже. Закрыла глаза, тщетно пытаясь изгнать навязчивые образы, но в голове, как раскаленное клеймо, вновь и вновь всплывала боль обжигающих прикосновений, дерзких слов, мужского взгляда, потемневшего от невысказанных желаний. Как он мог? Неужели я была так слепа, что не замечала его чувств раньше? Или просто боялась признать саму возможность такого? Шесть лет разницы, мой брак… казалось, это непреодолимые стены. Но, видимо, не для Леонида. Он вел себя как опытный, взрослый мужчина.

В сознании возник образ мужа, его спокойное, красивое, уверенное лицо – знакомое и любимое еще со студенческой скамьи. Мы всегда были вместе, начиная с выпускного вечера в школе. Долгая дружба, робкие прикосновения, он стал моим первым мужчиной. И как же несправедливо по отношению к нему все это, что сейчас творится. Я обязана рассказать ему правду, но как найти нужные слова? Какую бурю чувств вызовет мое признание в сердце любимого человека? Страх? Гнев? Обиду?

Поднявшись на ноги, я взглянула в бездонное темное небо, усыпанное россыпью звезд. В этот миг мне отчаянно захотелось ощутить привычное тепло его объятий, услышать его мудрый, успокаивающий совет, найти спасение в его присутствии.

Я должна вернуться к нему, возвести мост над пропастью, внезапно образовавшейся между нами, и продолжить строить нашу совместную жизнь. Решение созрело окончательно. Уже завтра я уеду, чтобы встретиться с ним и открыть всю правду. Резко развернувшись, чтобы вернуться в лагерь, я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и полетела в бездну.

ГЛАВА 3

Мой, в принципе, недолгий «полет» сопровождался отчаянными, почти автоматическими попытками зацепиться за корни, намертво вросшие в каменную кладку, за шершавые выступы, что, словно милосердные руки, замедляли мое падение, разбивая его на отдельные, болезненные акты спасения.

Приземление оказалось чудовищно жестким. Мои сдвинутые, согнутые колени, с хрустом вонзились во что-то обманчиво податливое. В нос ударил густой, удушающий запах сырой земли и тлена, приправленный волнующим ароматом древности, от которого сладко замерло мое сердце.

Места ударов, щедро рассыпанные по моему телу, саднили, напоминая о цене неудачного приземления. Дрожащими пальцами нашарила в кармане походных штанов мобильник, и луч фонарика, пронзил затхлую тьму, выхватил из мрака древние каменные стены мавзолея.

На полу, как стражи забвения, покоились две массивные надгробные плиты из белого камня, аристократично возвышаясь над гробницами. Издалека было видно, что их поверхность густо покрывали выбитые символы, в которых угадывались стилизованные изображения, отсылающие меня к эпохе позднескифского царства.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, но любопытство профессионала, алчное и неутолимое, победило страх. Осторожно поднявшись, я стряхнула с себя налипшую землю и приблизилась к надгробным плитам, натягивая шарф с шеи на рот, возводя барьер между собой и дыханием смерти.