Нати Смольникова – Любви Нет В Наличии (страница 2)
Анна сидела возле стойки. В том же дурацком строгом костюме. И читала книгу! Физическую, бумажную книгу! В его зале, где люди смотрят в телефоны даже во время отдыха между подходами! Посетители сновали мимо, гремели железом за стеклом, о чем-то переговаривались, а она сидела, склонив голову к плечу, и читала. Что-то в этом жесте было до невозможности старомодное, трогательное и бесконечно раздражающее.
— Эй, — он подошел бесшумно и щелкнул пальцами прямо перед её лицом, заставляя оторваться от чтения.
Анна медленно, с какой-то королевской грацией, подняла глаза. Ни тени испуга. Только легкое, едва заметное раздражение, как от назойливой мухи.
— Я слушаю.
— Что это? — он кивнул на книгу в потрепанной обложке.
— «Анна Каренина», — спокойно ответила она, и в голосе проскользнула тень снисхождения. — Вам вряд ли будет интересно. Это классика.
Он усмехнулся. Наглость, с которой она его «отшивала», начинала забавлять всерьез.
— Ошибаешься. Люблю истории про баб, которые под поезд бросаются из-за несчастной любви. Поучительно. Сразу видно, к чему приводят эти ваши «чувства».
— Это история не про поезд, — Анна захлопнула книгу, и в её голосе проскользнули учительские нотки. Она смотрела на него снизу вверх, но казалось, это она нависает над ним. — Это история про то, как общество и предрассудки давят человека, заставляя его задыхаться в несвободе. Про то, что даже самая сильная страсть может стать клеткой, если нет воздуха.
— Несвобода, — протянул Ильяс, опираясь руками о стойку и наклоняясь вперед, нависая над ней своей массой. — Слушай, книжная ты душа. Хочешь, я тебе открою секрет жизни? Один простой секрет? — он выдержал паузу, впиваясь взглядом в её голубые глаза. — Самая большая несвобода — это твои иллюзии. Ты думаешь, что если будешь хорошей девочкой, правильно питаться, читать умные книги, то мир тебя за это наградит принцем на белом коне? Не наградит. В реальности либо ты бьешь, либо бьют тебя. Третьего не дано.
Анна смотрела на его руки, сжимающие край стойки. Сильные пальцы, выступающие вены, тяжелые запястья. Руки убийцы, мелькнула у неё шальная, пугающая мысль. Или скульптора. Руки человека, который умеет не только разрушать. Слишком красивые для простого «качка».
— А вы, значит, бьете? — тихо спросила она. В её голосе не было вызова. Было что-то другое. Изучение. Попытка заглянуть за ширму.
Ильяс на секунду замер. От неожиданности. Она не испугалась, не отшатнулась, не начала оправдываться. Она спросила. В лоб.
— Всегда, — ответил он, сверля её взглядом, пытаясь найти в ней брешь. — И советую тебе, Молчанова, не попадаться мне под горячую руку, — он выпрямился, поправил пиджак. — И что ты тут забыла? Мало тебя послали?
— Изучаю материал для дипломной работы, — она говорила спокойно, но книгу прижала к груди, как щит. — «Коммуникация в условиях стресса». Вы, Ильяс Равильевич, отличный экземпляр для наблюдения. Простите за прямоту.
Он усмехнулся. Уже открыто. Экземпляр? Она назвала его экземпляром?
— Наблюдай, — разрешил он. — Только не обожгись.
Он резко развернулся и ушел, чеканя шаг по мраморному полу холла. А в голове стучала одна мысль: «Надо было её вышвырнуть сразу, как только увидел. Послать подальше, и дело с концом».
Но где-то в темном, инстинктивном уголке сознания, там, где живет древний хищник, тот самый, что когда-то выводил его на ринг и заставлял побеждать, нашёптывало другое: «Оставь. Пусть приходит. Будет весело. Интересно же посмотреть, как треснет эта фарфоровая куколка. Как она будет выглядеть, когда её правильный мирок разлетится на осколки».
ГЛАВА 3
Анна вылетела из «Империи здоровья» как ошпаренная. Только оказавшись на улице, и вдохнув влажный вечерний воздух, она поняла, что всё это время почти не дышала. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в ушах всё еще стоял этот низкий, хрипловатый голос: «Иди-ка ты отсюда... Здесь бьют».
Она прошла два квартала быстрым шагом, сжимая в руках папку так, что побелели костяшки. Первый порыв был правильным и логичным — послать всё к черту. Написать в редакцию, что интервью сорвалось, что герой неадекватен, и забыть этого наглого самца как страшный сон.
Но чем дальше она уходила, тем сильнее внутри разрасталось другое чувство. Злость. Холодная, профессиональная злость. Ее успешная практика зависела от каприза этого самца? Ну нет!
Он посмел смотреть на неё как на пустое место.
Он посмел разговаривать с ней как с дешевой девкой.
Он бросил ей в лицо свои грязные бинты.
Анна остановилась посреди тротуара, пропуская спешащих прохожих, и посмотрела на свое отражение в витрине закрытого бутика. Из темного стекла на неё смотрела красивая, хрупкая девушка в строгом костюме, с аккуратным пучком каштановых волос и голубыми глазами, в которых сейчас горел нехороший огонек.
— Ну уж нет, Ильяс Равильевич, — прошептала она собственному отражению. — Так просто ты от меня не отделаешься. Я сделаю это интервью.
Это было уже дело принципа. Она, Анна Молчанова, круглая отличница, краснодипломница и гордость родителей, не позволит какому-то бывшему боксеру вытереть об себя ноги.
Следующие три дня Анна потратила на подготовку. Первым делом она позвонила своей лучшей подруге Кате, с которой они дружили с первого курса.
— Кать, ты же ходишь в какой-то фитнес? — спросила Анна без предисловий.
— Ага, в «Империю здоровья», — радостно отозвалась Катя. — А что? Решила заняться телом? А то вечно с книжками своими…
— Идем туда завтра, — перебила Анна. — На йогу. Или на что там у них есть вечером.
— Ничего себе! — присвистнула Катя. — А что случилось? Ты же терпеть не можешь спортзалы, говоришь, там пахнет носками и тестостероном.
— Изучаю материал, — сухо ответила Анна. — Для диплома.
Катя, конечно, не поверила, но спорить не стала. Подруга была девушкой легкой, улыбчивой и обожала любые авантюры. Если тихоня Анна решила вдруг пойти в спортзал — значит, там определенно что-то происходит. И Катя горела желанием это выяснить.
На следующий день в шесть вечера они стояли в холле «Империи здоровья». Анна снова надела свой строгий костюм — назло ему, назло им всем. Пусть видят, что она здесь чужая. Пусть помнят, что она не отсюда. Катя, напротив, была в модных леггинсах с завышенной талией и коротком топе, открывающем плоский животик.
Анна сделала вид, что вообще не смотрит по сторонам. Но краем глаза сканировала пространство. Она знала, что он здесь. Интуиция подсказывала. И точно, когда они проходили мимо стеклянной стены зала единоборств, она его увидела.
Ильяс стоял у тяжелой груши, нанося серии ударов. Технично, мощно, безжалостно. Удар. Пауза. Удар. Каждая мышца на его спине перекатывалась под мокрой от пота кожей. Он был похож на машину, на идеально отлаженный механизм для убийства. Или для защиты. Анна поймала себя на том, что замедлила шаг, рассматривая его.
— Ого, — выдохнула Катя, тоже заметив объект. — Это кто? Аполлон? Почему я его раньше не видела? Запиши меня к нему на тренировки, срочно!
— Это хозяин, — равнодушно бросила Анна, хотя сердце пропустило удар. — И он не тренер. Пошли, мы опаздываем.
На йоге Анна не могла сосредоточиться ни на асанах, ни на дыхании. Она прокручивала в голове план. Главное, чтобы он её заметил. Но не просто заметил, а запомнил. Чтобы в его наглой, самоуверенной голове застряла мысль: она здесь. Она не сдалась. Она пришла.
После занятия они задержались в холле. Катя болтала без умолку о каком-то парне с соседнего коврика, а Анна делала вид, что изучает расписание групповых программ. И тут из душевых вышел он.
Чистый, переодетый в узкие темно-синие джинсы и белую рубашку с закатанными рукавами, открывающими сильные руки. Волосы были влажными, зачесанные назад. Он шел к выходу, разговаривая по телефону, и сначала даже не заметил её. Но Анна смотрела прямо на него. Не отводя взгляда. Их глаза встретились.
Ильяс на секунду замер. Узнал. В его взгляде мелькнуло удивление, тут же сменившееся насмешкой. Он что-то быстро сказал в трубку, убрал телефон в карман и направился прямо к ней.
— Какая встреча, — протянул он, останавливаясь в опасной близости. — Молчанова, кажется? Ты чего тут забыла? Я же тебя выгнал.
— Вы меня не выгоняли, — спокойно ответила Анна, глядя снизу вверх. Наслаждаясь этим моментом. — Вы просто посоветовали уйти. А я пришла заниматься. Йога, восемь вечера, среда. Ваш клуб предоставляет такие услуги, насколько я знаю.
Катя стояла рядом, открыв рот, переводя взгляд с подруги на этого невероятного мужчину и обратно.
Ильяс усмехнулся. Усмешка вышла кривой, но в глазах зажглось что-то похожее на интерес.
— Йога, значит, — повторил он, окидывая её костюм насмешливым взглядом. — В этом? — он кивнул на её юбку. — Ты бы еще на каблуках пришла.
— Форма, это запасная одежда. Я не вижу смысла ходить в таком... в своей обычной жизни, — парировала Анна.
Она развернулась и, подхватив обалдевшую Катю под руку, направилась к выходу. Спина горела от его взгляда, но она шла ровно, не ускоряя шаг. Краем глаза она видела, как он смотрит им вслед.
— Аня, твою мать, — выдохнула Катя, когда они вышли на улицу. — Кто это? Что это было? Вы знакомы? Почему он на тебя так смотрел? Ты чего мне не рассказывала?!