Наташа Ридаль – Анникка (страница 19)
– Слава богу! Уж больно эта польская панна прилепилась к Лизаньке. Учит ее, что отдать девство до брака – не грех.
– Неправда, мама! – вспыхнула Лиза. – Зачем ты меня перед Владимиром Федоровичем позоришь? Ничему дурному панна Лена меня не учила. Она лишь объяснила, как понять, что любовь – настоящая. Коли жалко своей девичьей чести для любимого, то никакая это не любовь, а пустая романтическая увлеченность. Но, – Лиза с беспокойством покосилась на Аду, – я вовсе не собиралась проверять, так ли это.
– Видит Бог, дорогая, я воспитывала тебя в добродетели…
Слова Лизы навели Аду совсем на другие мысли. Она вспомнила, как Додо обнимал ее во время танца. Его глаза были темными, как штормовое небо, и отголоски этого шторма заставляли Аду трепетать в его объятиях. Воспоминание оказалось столь ярким, что она встала и отошла к окну, чтобы скрыть волнение. Снаружи было тихо.
– Дождь перестал. Нам пора возвращаться.
– Да-да, – встрепенулся Владимир Федорович, – на дворе совсем темно, и, кажется, мы пропустили ужин. Сестра и матушка, верно, места себе не находят. Мы ведь никому не сказали, куда ушли: не собирались задерживаться.
Ирина Александровна и Лиза вышли на крыльцо проводить гостей.
– Простите за скромное угощение, – в который раз повторила вдова. – Не откажитесь отобедать у нас на Малую Пречистую26. Мы Лизанькин браслет продадим и уж тогда накроем стол как подобает.
– Господь с вами, Ирина Александровна, не нужно ради нас идти на такие жертвы. Позвольте нам самим прийти с гостинцами.
Владимир Федорович с дежурной учтивостью поцеловал ручку хозяйки, а когда подошел к Лизе, в его взгляде появилась какая-то особенная, затаенная нежность. Вероятно, он сам еще ничего не понял, но Ада, перехватив его взгляд, поспешно отвернулась, пряча улыбку. Она обняла новую подругу и следом за Владимиром Федоровичем шагнула в промозглую мглу осенней ночи.
На Приморском шоссе им не попалось ни одной повозки, так что пришлось возвращаться пешком. Оба пребывали в мечтательном настроении и всю дорогу молчали, думая о своем.
Фонарные столбы разлиновали Морскую улицу черными тенями. Тень иной формы, отличная от прочих, вдруг пришла в движение прямо перед «Виллой Рено»: мужская фигура перемещалась вдоль забора бывшей дачи Юхневича. Владимир Федорович резко остановился, на всякий случай заслонив Аду, но она уже узнала мужчину в соломенном канотье и негромко окликнула:
– Додо!
– Действительно, Додо, – признал и Владимир Федорович. – Что вы здесь делаете в такой час?
Брискин вышел на свет, заслоняя глаза рукой.
– Все вас потеряли. Я хотел было вас искать, вышел на улицу, а куда идти – не знаю. И тут мне показалось, что у Нежинской кто-то кричит: «Помогите». Крикнули – и тишина.
Владимир Федорович с сомнением оглядел забор и черневшие позади него ели, полностью скрывающие дом.
– Так показалось или нет?
– Нет, – твердо сказал Додо и с ловкостью кота перемахнул через штакетник.
В следующую минуту он открыл калитку изнутри, впустив Аду и Владимира Федоровича в соседский сад.
На даче, погруженной в глубокий сон, даже птицы молчали. Тем не менее Додо решил обойти дом и, вернувшись, сообщил:
– В библиотеке горит свет.
– А на балконе открыта дверь, – добавила Ада. – Это странно: ночи уже холодные, впору печку топить.
Владимир Федорович сложил руки рупором и крикнул:
– Юлия Сергеевна! Юлия Сергеевна! Вы не спите?
Ответа не последовало.
– Давайте войдем, – предложил Додо.
Дачники обычно не запирали двери, так что проникнуть в дом поэтессы не составило труда. Владимир Федорович снова позвал Нежинскую, и снова ответом была тишина. Они поднялись на второй этаж. Свет из распахнутой двери библиотеки освещал коридор и комнату, из которой можно было выйти на балкон. Оттуда тянуло холодом.
– Что это? – испуганно произнесла Ада, отчего-то шепотом.
Мужчины посмотрели под ноги и переглянулись. Через коридор из библиотеки в гостиную тянулся влажный темный след. Додо нащупал выключатель. В свете электрической лампы все трое одновременно увидели на полу у балконной двери скорчившуюся женщину. Она лежала неподвижно в луже рвоты. След рвоты и иных непроизвольных выделений тянулся за несчастной по паркету. Додо в два прыжка оказался подле нее и перевернул на спину.
Ада метнулась в библиотеку. У одного из кресел на полу стоял стакан и бутылка с прозрачной мутноватой жидкостью на дне – точно такая, как та, что Додо прятал в ее комоде. А ведь Юлия Сергеевна как-то жаловалась, что экономка покупает водку у контрабандистов! Тайник Дуни обнаружился тут же – несколько книг с нижней полки были вынуты и лежали рядом со шкафом. Наклонившись, Ада поняла, что в глубине стеллажа, за книгами, можно было спрятать бутылку.
Она вернулась в гостиную. Додо сидел на корточках возле Дуни, пытаясь нащупать пульс. Владимир Федорович от потрясения совершенно оцепенел.
– Она п-пила водку, – с трудом выговорила Ада, так сильно ее трясло.
– Сода! – наконец опомнился Владимир Федорович. – Чайная ложка на стакан воды… Сейчас принесу.
– Это ей уже не поможет, – выпрямляясь, сказал Додо. Он пристально посмотрел на Аду, как будто оценивал ее состояние. – Разбудите Юлию Сергеевну. Я схожу за полицией.
Ада молча кивнула и вышла. У нее не было сил еще раз взглянуть на пунцовую Дуню с синюшными губами. Постучав в дверь «будуара» и не получив ответа, она решилась войти. Растормошить спящую поэтессу удалось не сразу.
– Что? Что такое? – забормотала Юлия Сергеевна и уставилась на Аду, как на привидение.
– Дуня отравилась водкой. Она звала на помощь. Вы не слышали? И Владимир Федорович вам кричал. Отчего вы не просыпались?
Юлия Сергеевна села на постели.
– Вечером у меня разболелась голова, я приняла снотворное и легла. Боже мой… Дуня… Надо послать кого-нибудь за доктором.
– Слишком поздно. Мне очень жаль. Денис Осипович приведет полицейских.
Нервная дрожь не утихала. Никогда прежде Ада не видела смерть так близко. Всё происходящее казалось нереальным, а день бесконечно долгим. Быть может, маскарад Нежинской еще не закончился, и страшное, неестественно алое лицо экономки – всего лишь нелепая маска?
Когда Додо возвратился в сопровождении двух констеблей, Юлия Сергеевна, уже одетая и причесанная, встретила их внизу. Владимир Федорович увел Аду домой и проводил до двери ее комнаты.
– С вами всё будет в порядке?
– Да, благодарю вас. Доброй ночи, – машинально ответила она.
Скачки наперегонки
– Полицейские считают, что Дуня начала бутылку накануне, – рассказывал за завтраком Владимир Федорович. – Признаки отравления древесным спиртом могли проявиться и через двое суток. Но прошлой ночью она снова выпила, получив уже смертельную дозу яда. Вероятно, она внезапно ощутила головокружение и боль в животе… Бедняжка позвала на помощь, однако Юлия Сергеевна, приняв снотворное, спала мертвым сном. Тогда Дуня добралась до балкона в надежде, что ее услышат случайные прохожие.
– В общем-то так и вышло, – мрачно заметил Додо. – К сожалению, мы опоздали.
– Ужасная трагедия, – выдохнула Маруся. – Просто в голове не укладывается, что Дуни больше нет…
За столом повисло молчание, которое нарушила Ванда Федоровна:
– Ты тоже заставил нас поволноваться, Владимир. А от Ады Михайловны я тем более не ожидала такой беспечности. Не предупредить нас было безответственно.
Ада виновато потупилась. Оправдания Владимира Федоровича в конечном итоге смягчили сестру, но, увы, не возымели действия на Додо, который – Ада это чувствовала – был впервые по-настоящему сердит на нее.
Незадолго до обеда она нечаянно наткнулась на Брискина у фонтана в нижнем парке. Он сухо поклонился и хотел пройти мимо, и тогда Ада не вытерпела.
– Я вас разочаровала, Додо? Но ведь Владимир Федорович объяснил, что мы задержались, потому что пережидали грозу у Коноваловых. Неужели вы бы предпочли, чтобы мы промокли до нитки?
– Я предпочел бы, чтобы вы позвали с собой меня.
– Владимир Федорович вызвался сам. К тому же я собиралась вернуться до ужина, никто бы даже не заметил моего отсутствия.
– А вам не приходило в голову, что я волновался за вас?
Именно из-за этого Ада больше всего переживала, однако тон Додо мгновенно избавил ее от угрызений совести. Она пожала плечами:
– Я была не одна. Что могло со мною приключиться? Нет, думаю, дело в другом. Вы пытаетесь контролировать меня. Но с какой стати? У вас нет на меня прав. В конце концов, я вам не жена.
– Будьте покойны, Ада Михайловна, такая неприятность вам не грозит! – в сердцах воскликнул Додо, а секунду спустя добавил уже бесстрастно. – Мне предложили работу в Териоках. При первом удобном случае я расспрошу Пекку Саволайнена о том, что он утаил от полиции.
Ада недовольно вскинула голову:
– Денис Осипович, я хочу, чтобы вы прекратили расследование.
– И не подумаю. Я намерен довести дело до конца.
– Тогда мы вместе поговорим с Пеккой. Возьмите меня с собой!