Наташа Фаолини – Присвоенная по праву сильнейших (страница 41)

– ВПЕРЕД!

И все команды одновременно входят в шатры.

Я делаю глубокий вдох и, чувствуя за спиной поддержку своей странной, но могущественной команды, шагаю во тьму лабиринта.

Внутри вся анфилада шатров от пола до потолка заполнена тысячами тончайших, как паутина, магических нитей, на которых, словно капли росы, висят крошечные хрустальные колокольчики. Они сверкают и переливаются в мягком свете, создавая иллюзию сказочной, волшебной рощи.

Усиленный магией голос старца тут же объясняет правила:

– Нити реагируют на эмоциональные всплески лидера команды. Любой приступ гнева, страха или нетерпения заставляет нити вибрировать, вызывая мелодичный, но оглушительный звон, который означает провал. Задача – пройти через все шатры в полной тишине.

Я выдыхаю, на мгновение закрываю глаза, пытаясь придумать, что нам делать дальше.

Даже если я пролезу в пустые пространства между нитями, мужчины – нет. Они слишком большие.

– Снимайте все, что может звенеть или мешать, – шепчу я своим мужчинам.

Скорость – наш враг.

Все трое делают, как я прошу. Без пререканий.

– Я пойду первой, – продолжаю я. – Двигайтесь точно за мной. Не торопитесь.

Я ставлю ногу на мягкий ковер, задерживаю дыхание и медленно проскальзываю между первыми нитями.

Внезапно на шелковых стенах шатра появляется зеркало, темное, как омут. Оно возникает из ниоткуда, его поверхность подрагивает, как водная гладь. Я замираю, и оно показывает мне… мою квартиру.

Но не ту, которую я покинула.

Эту квартиру покинули все.

Она пыльная, заброшенная, залитая серым, безрадостным светом. Посреди нее сидит женщина – я, но старше лет на тридцать, с сединой в волосах и потухшим взглядом. Она укутана в старый плед и смотрит в окно на оживленную улицу, где смеются люди, но ее никто не видит. Она – призрак в своей собственной жизни.

Я чувствую, как ледяной комок подступает к горлу. Колокольчик рядом со мной тихо, жалобно звенит. Я с силой сжимаю кулаки, заставляя себя дышать ровно.

Это иллюзия. Проверка.

В эти моменты слышу, как в соседних шатрах взвизгивают другие женщины и громко плачут. До меня доносится пронзительный визг, а за ним – оглушительный, панический перезвон сотен колокольчиков. Первая команда выбыла. Их колокольчики звенят.

Резко выдыхаю и пролезаю под последней нитью.

Моя команда – за мной. На удивление, никто из них не задевает колокольчики слишком громко.

Дальше мы проходим в следующий шатер.

Сеть нитей здесь гуще.

Я двигаюсь еще медленнее. Снова возникает зеркало.

На этот раз я вижу себя здесь, в цитадели. Одета в роскошное платье, но сижу в стороне на пиру. Мужчины, Вард, Ульф и Эйнар, смеются и разговаривают с другими, нарядными женщинами. Они не смотрят в мою сторону.

Я пытаюсь что-то сказать, но из моих уст не вылетает ни звука. Я – красивая кукла, которую выставили в угол, потому что она надоела. Ценный трофей, покрывшийся пылью.

Мои руки начинают дрожать.

Колокольчики вокруг отзываются на это тихим, тревожным перезвоном. Я прикусываю губу до крови, концентрируясь на физической боли, чтобы заглушить душевную.

«Ты сильнее», – шепчу я сама себе.

В третьем шатре сложнее всего.

Воздух здесь холодный и неподвижный. Сеть нитей здесь так густа, что кажется почти сплошной, сверкающей стеной из хрусталя и паутины. Пройти, не задев ничего, кажется невозможным.

Зеркало здесь огромное, во всю стену впереди, его поверхность темна и глубока, прямо передо мной. Оно не отражает ничего и поглощает свет.

Я делаю первый, предельно осторожный шаг в густую паутину, затем второй, полностью сосредоточенная, каждый мускул напряжен.

И тут зеркало оживает.

Оно не показывает мое отражение.

Демонстрирует комнату.

Мою старую спальню.

Ту самую, с дешевыми обоями в цветочек и скрипучей кроватью. И на этой кровати… я вижу не себя, а ту испуганную, сломленную девушку, которой я когда-то была.

Ей девятнадцать, она смотрит влюбленными, собачьими глазами на него… и я вижу лицо своего первого парня, искаженное жестокостью и холодным безразличием.

Я застываю, уставившись на зеркало.

Мое дыхание застревает в горле.

Воспоминание, которое я годами хоронила в самой темной части своей души, сейчас разворачивается передо мной в ярких, отвратительных деталях.

Я вижу, как она улыбается ему через силу, пытаясь угодить. Слышу, как он говорит ей грубые, унизительные слова.

Снова чувствую ту липкую, тошнотворную смесь стыда и боли.

Вижу, как он грубо берет ее, и в ее глазах нет ничего, кроме боли. А потом, когда все заканчивается, я вижу, как он бьет ее по лицу…

Звук пощечины кажется оглушительным в тишине шатра.

Я вижу, как она плачет, а он смеется.

Мое тело перестает меня слушаться.

Я стою, как каменное изваяние, переживая этот кошмар заново. Я больше не Катализатор, не избранница. Я снова та девушка, которой сказали, что она никчемная.

И нити чувствуют это.

Колокольчики вокруг меня начинают тихонько позвякивать, реагируя на волны ужаса и боли, исходящие от меня.

Один, потом второй, потом целый хор. Их звон – звук моего рассыпающегося на части самообладания.

Глава 57

Моя команда тут же понимает, что со мной что-то не так.

Я чувствую их, но не реагирую. Не могу. Вся поглощена своим кошмаром. Кажется, что на меня снова вылилась безобразность всего мира.

– Софи, дыши, – раздается тихий, настойчивый шепот Кайлена у самого уха.

Я не могу. Я парализована воспоминанием.

И тогда Кайлен подхватывает меня на руки. Он делает это одним быстрым, плавным и абсолютно бесшумным движением. Я не успеваю даже выдохнуть.

Кайлен прячет мое лицо у себя на груди, отгораживая от ужасного видения.

– Все хорошо, – шепчет на ухо, его голос – единственное, что пробивается сквозь шум в моей голове. – Все нереально, они проверяют тебя, хотят вывести на эмоции, сломать тебя. Но ты сильнее. Я помогу, просто доверься. Не. Смотри. На. Зеркало.

Я чувствую, как Кайлен быстро и ловко проходит последние метры, его тело движется с грацией танцора, не задев ни одного колокольчика, и ставит меня на ноги уже за пределами паутины.

Я тяжело дышу, приходя в себя.

– Спасибо.

Поворачиваюсь и вижу, что Рикар и Лисандр застряли в нитях из-за своих габаритов. Проход в конце слишком узкий. Дальше – никак.