Наташа Фаолини – Присвоенная по праву сильнейших (страница 43)
Я поднимаю глаза и вижу, что все мои Опоры – и те, что стоят рядом, и те, что на коленях – смотрят на меня с абсолютным, благоговейным шоком. Они видят, как на моей коже расцветают их символы.
Я больше не просто Катализатор, который должен их объединить, а стала живым воплощением их союза.
Их клятвы, сила и судьбы теперь выжжены прямо на моем теле.
Глава 58
Когда золотистый свет, исходящий от Артефакта, начинает медленно угасать, я понимаю, что он оставил после себя нечто новое…
В самом центре площади, там, где сияние было наиболее ярким, воздух все еще мерцает. Он дрожит, как раскаленный асфальт в моем мире, и постепенно собирается в отчетливую, вибрирующую форму.
Форму двери.
Это портал. Точно такой же, какой принес меня сюда. Но он не хаотичный и пугающий, а стабильный, ровный, и из него веет… домом.
Я чувствую слабый, почти забытый запах мокрого асфальта после дождя и слышу далекий, приглушенный гул, похожий на шум машин.
Все на площади замирают, глядя на это чудо.
Мужчины вокруг меня напрягаются. Я вижу, как на их лицах, только что выражавших принятие, появляется что-то новое.
Откуда-то из кустов появляется Финик, он подбегает и запрыгивает мне на руки. Его писклявый голосок в моей голове звучит торжественно и немного грустно.
– Артефакт благодарит тебя, София. Ты сделала больше, чем от тебя ожидали. Не просто зажгла Опоры, а объединила их сердца. Исцелила этот мир. И за это он предлагает тебе награду. Выбор.
Я смотрю на мерцающий портал, не в силах оторвать взгляд.
– Выбор? – шепчу я.
– Ты можешь остаться здесь, – продолжает Финик. – Остаться Королевой, Матерью нового, возрожденного мира, окруженная своими Опорами, которые поклялись тебе служить. Или… можешь вернуться домой. В свой мир, к своей прежней, тихой жизни. Дверь будет открыта, пока солнце не коснется зенита. Решение за тобой.
Я рвано выдыхаю. На глаза наворачиваются слезы, хотя я не хочу плакать.
Мои легкие, кажется, забыли, как дышать.
Домой.
Я могу вернуться домой.
Слово, которое было моей единственной молитвой в самые страшные моменты, теперь звучит как приговор.
Я смотрю на мужчин, стоящих рядом. На Рикара, чье лицо исказилось от ужаса при мысли о моем уходе. На Варда, который застыл, как каменное изваяние, его лицо побледнело, а в глазах – такая мука, какой я не видела даже в видении Кайлена, когда речь шла о девушке, которую принесли в жертву.
На Ульфа, который сжал свои огромные кулаки. На Эйнара, чья ледяная маска треснула, обнажив чистое, неприкрытое отчаяние. Лисандра… который только что поклялся стать моим союзником, и который теперь смотрит на меня с горьким пониманием. На Кайлена, который единственный не показывает эмоций, но его пристальный взгляд, кажется, пытается просверлить дыру в моей душе, чтобы понять, какой же ход я сделаю теперь.
А потом я смотрю на портал.
Я вижу в его мерцающей глубине свою кухню. Свою кружку с котиками. Свою спокойную, безопасную, предсказуемую жизнь. Без крови. Без битв. Без ответственности за судьбу целого мира. Без этих мужчин, которые причинили мне столько боли, но в то же время… заставили меня почувствовать себя живой так, как никогда раньше.
Делаю к порталу несколько шагов на нетвердых ногах.
Каждый шаг – как по раскаленным углям.
Я иду от них, от их мира, от своей новой судьбы.
Иду к своему спокойному, понятному прошлому.
Останавливаюсь в шаге от мерцающей завесы. Протягиваю дрожащую руку…
Почти чувствую прохладное стекло своего окна, практически слышу шум дождя. Еще один шаг – и все это закончится. Я снова стану просто Софией. Никем.
Кем я стала? И кем я хочу быть?
Так сложно ответить на два простых вопроса.
Я смотрю на свою руку с сияющими метками, а затем – на призрачный образ своей старой, тихой жизни. И задаю себе вопрос, который однажды мне задал Финик: «Скучаешь ли ты по той Софии?».
По той девушке, которая боялась поднять голос? Которая терпела унижения, потому что думала, что любит? Которая была никем, пустым местом?
Нет.
Я больше не та София.
Я медленно опускаю руку. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие воздухом этого нового, возрожденного мира – запахом цветов, влажной земли и озона от магии.
И, сделав свой выбор, я разворачиваюсь.
Поворачиваюсь спиной к своему прошлому и лицом к своему будущему.
Со всеми мужчинами.
Они стоят там, где я их оставила. Шесть самых могущественных, опасных и сложных мужчин, которых только можно представить.
Смотрю на них, и в моем сердце поднимается не страх, не сомнение. А тепло. Странное, всеобъемлющее, сильное чувство. Я дома. Здесь. С ними.
– Я остаюсь, – говорю я, и мой голос, тихий, но ясный, разносится над замершей площадью.
Эпилог
Солнечный свет заливает возрожденный сад цитадели.
Он больше не заброшен.
Теперь здесь благоухают тысячи роз, журчит чистой водой фонтан, а на идеально подстриженной траве разбросаны детские игрушки.
В центре площади, видимый отсюда, Артефакт красиво сияет каждый день, его мягкое золотистое свечение – как второе, магическое солнце для этого мира.
Я сижу на широкой садовой скамье, и на моих коленях спит самый младший.
Мой взгляд с нежностью опускается на спящего малыша. Это Лиам, сын Лисандра. Ему всего годик. У него платиновые волосы отца, но мои карие глаза.
Ребенок спокоен и серьезен не по годам, и я знаю, что из него вырастет мудрый и справедливый правитель, как и его отец, который сейчас вместе с Рикаром заседает в совете лордов.
Рядом со скамейкой, на траве, двое моих старших мальчишек строят замок из кубиков. Это двухлетние погодки. Кай, сын Кайлена, – хитрое, черноволосое создание с глазами цвета грозы. Он не строит, а скорее, с задумчивым видом переставляет кубики, создавая сложные, непонятные узоры. Он уже проявляет интерес к магии и книгам в библиотеке своего отца.
Его брат-близнец по возрасту, но не по крови, Рок, сын Ульфа, – полная его противоположность. Крепкий, темноволосый, он с яростным ревом крушит все, что строит Кай, превращая созидание в веселую игру разрушения. Он – маленькая, добрая копия своего отца-оборотня.
Чуть поодаль, у фонтана, трехлетняя Эйра, дочь Эйнара, с невероятной сосредоточенностью пытается балансировать на бортике, держа в руке палку, как меч.
Она – воплощение грации и упрямства, с холодными голубыми глазами отца и моими темными волосами. Я знаю, что Эйнар, который сейчас тренирует гвардию, гордится ее воинственным духом. И не только… когда никто не видит, он постоянно говорит доченьке, что любит ее.
То, чего я никогда не слышала от него сама. Но, считаю, что это правильно. Сильнее всего в мире отцы обязаны любить своих детей.
А рядом с ней, пытаясь помочь своему старшему брату с игрушечной катапультой, сидит четырехлетняя Лина, наша с Рикаром дочь. Она унаследовала золотисто-каштановые волосы и добрые карие глаза своего отца, но в ее взгляде уже видна моя упрямая решимость.
Она – наше тихое, ласковое солнышко, обожающая своего отца и постоянно пытающаяся помирить всех вокруг. Наверное, именно поэтому Финик спит рядом с ней, свернувшись калачиком. Из всех моих детей Лину он просто обожает.
А самый старший, мой первенец, пятилетний Алекс, сын Варда, сидит у моих ног и пытается починить сломанную игрушечную катапульту. У него огненно-рыжие волосы, доставшиеся от кого-то из предков Варда, и серьезный, сосредоточенный взгляд.
Иногда ко мне подходит Рикар, моя первая, верная Опора, и просто молча кладет голову мне на плечо, и мы вместе смотрим на нашу шумную, невозможную семью.
Моя жизнь не стала тихой и спокойной, как та, по которой я когда-то тосковала. Она наполнена смехом, спорами, любовью и хаосом.
Каждый из моих мужей нашел свое место.
Вард стал верховным главнокомандующим, его неукротимая энергия теперь направлена на защиту границ.