Наташа Фаолини – Присвоенная по праву сильнейших (страница 14)

– Что? – шепчу я пересохшими губами, не понимая, кому задаю вопрос.

И голос снова звучит в голове, на этот раз с ноткой искреннего любопытства:

– Ты совсем ничего не знаешь об этом месте?

Я опускаю взгляд на пушистый комок в своих руках. Он перестал дрожать и теперь смотрит на меня своими огромными глазами-бусинами. Голос исходит от него. Я не схожу с ума. Или схожу, но теперь у моего безумия есть милая, пушистая форма.

Я отрицательно качаю головой, пытаясь осознать реальность. Говорящий кот. Конечно. После всего, что случилось, почему бы и нет?

– Это плохо, – констатирует голос в моей голове. – Тогда слушай, времени мало. Этот мир угасает, потому что его сердце – тот самый огромный кристалл внизу, Артефакт слабеет, женская энергия утекает из нашего мира, девочки рождаются уже в тысячу раз реже мальчиков, чтобы поддерживать в нем жизнь, ему нужна энергия, которую могут провести только самые сильные воины, «Опоры». Испытания нужны, чтобы отсеять тех, кто сломается от этой силы.

Я смотрю на котенка и обескураженно моргаю, когда он затихает на несколько секунд.

– Вот как… – бормочу растерянно, потому что все еще ни черта не понимаю.

– Но энергия не потечет в Опоры просто так, – продолжает писклявый голос. – Нужна дева, которая откроет поток. Катализатор. В ней должна быть искра жизни из другого мира, чистая и нетронутая здешней магией, истинно женская энергия. Новая. Этой искрой обладаешь ты, София. Тебя призвали сюда не как приз. Тебя призвали, чтобы ты спасла этот мир, став мостом между Артефактом и его Опорами.

Я слушаю, и мир переворачивается с ног на голову.

– Но почему я? Кто ты? – шепчу я, глядя на котенка и как-то даже машинально поглаживая его между ушками, ну потому что внешне он… миленький.

Он громко мурлычет, и эта вибрация отдает теплом прямо в мою душу.

– Потому что ты смогла услышать зов. А я? Я – часть твоей новой судьбы. Маленький хранитель, чтобы ты не наделала глупостей, пока учишься. Можешь звать меня… Финик.

Его писклявый голос едва успевает затихнуть у меня в голове, как в тяжелую дверь покоев раздается нервный, торопливый стук.

Мы с Фиником одновременно вздрагиваем.

– Леди... леди София... – доносится приглушенный голос молодого стражника. – Вы прикрыты? Откройте, это срочно, но сначала прикройтесь!

Я в панике смотрю на Финика, потом на дверь.

Прикрыться? Он имеет в виду лицо?

Какая странная, но своевременная забота. Какой сердобольный этот парень…

Я быстро оглядываюсь, нахожу маску и шляпу и торопливо надеваю их. Финик, словно поняв все без слов, шмыгает под кровать, исчезая в темноте.

– Я готова! – кричу я, и мой голос звучит глухо из-под маски.

Засов скрежещет, и дверь открывается. На пороге стоит тот самый перепуганный стражник. Он бросает быстрый взгляд на меня, затем вглубь комнаты, словно ища кого-то еще.

– Леди, простите, – выпаливает он. – Артефакт активировался сам из-за небольшой... потасовки во дворе. Следующее испытание уже в разгаре, вы обязаны присутствовать! Лорд Вард уже там.

Сердце ухает вниз. Снова. Так быстро. Все летит кувырком.

– И что же на кону в этот раз? – спрашиваю я, едва узнавая собственный голос.

При моем вопросе стражник заминается. Его лицо сначала бледнеет, потом густо краснеет. Он виновато отводит взгляд, теребя ремешок на своем доспехе.

– Леди… Победитель… он получит… Право первой ночи.

Воздух. В легких не осталось воздуха. Слова стражника звучат как удар молота по голове…

Я должна буду провести ночь с победителем.

Глава 20

Я оседаю на пол, и мир вокруг темнеет.

– Леди! Леди София! – испуганный голос молодого стражника возвращает меня в реальность. Он помогает мне подняться, его руки дрожат. – Прошу вас, вы должны идти. Лорд Вард… он будет в ярости, если вы не появитесь.

Я как в тумане позволяю ему вести меня. Мое тело движется на автомате, а в голове стучит только одна мысль, одно чудовищное словосочетание. Первая ночь. Они дерутся за право… за право на мое тело.

Стражник быстро выводит меня на другой балкон, этот выходит не во внутренний двор, а на огромное пространство у въезда в цитадель. Шум отсюда доносится еще громче – это рев сотен глоток, предвкушающих жестокое зрелище.

Я подхожу к каменным перилам и смотрю вниз. Картина поражает своим размахом и первобытной мощью…

Все воины расступились, образовав огромный, живой круг. В самом центре остались только две фигуры, два титана, источающие волны чистой силы и угрозы. Тот огромный приезжий мужчина с которым разговаривал Вард, в своей броне с волчьим мехом, похожий на древнего бога войны.

И напротив него – сам Вард. Он стоит, расставив ноги, его длинные черные волосы развевает ветер, а лицо – маска ледяной ярости, сфокусированной на противнике.

Я вижу, как они что-то говорят друг другу, но слов не разобрать за гулом толпы.

Внезапно толка расступается со стороны цитадели, и к дерущимся присоединяется еще один воин. Он входит в круг с холодной, плавной грацией, и толпа приветствует его одобрительным ревом. Я узнаю его…

Это тот самый воин, что победил в самом первом сражении и был удостоен чести Первого взгляда. Высокий, в сияющих стальных доспехах, которые кажутся почти белыми на солнце.

Он движется с уверенностью хищника, его молодое, красивое, но жестокое лицо не выражает ничего, кроме ледяной уверенности, а светлые глаза сканируют противников с таким спокойствием, словно они уже повержены.

Я поворачиваю голову к стоящему рядом стражнику, который привел меня сюда.

– Как его зовут? – спрашиваю я, мой голос звучит чужим и безжизненным. – Тот, что победил на испытании утром.

– Это Эйнар, леди, – отвечает стражник. – Говорят, он один из лучших мечников в этих землях.

Я киваю и вновь поворачиваюсь к арене, разверзнувшейся у самого входа в цитадель.

Три титана. Три самых могущественных воина, которых я видела, стоят в центре круга. И все они будут драться… за меня.

Нервный смешок едва не срывается с моих губ. Зачем за меня драться? Я обычный, ничем не примечательный человек.

Но они так не думают…

– А что, лорд Вард тоже собрался драться сегодня? – задаю я глупый, очевидный вопрос, все еще отказываясь верить в реальность.

Стражник снова заминается и краснеет, как и в прошлый раз, когда ему пришлось произнести эти ужасные слова. Он отводит взгляд, его кадык нервно дергается.

– Ну… ну как бы… ну да, – бормочет он, не глядя на меня. – За право… ночи.

Внезапно метка на моей руке под одеждой вспыхивает коротким, но острым жаром, словно в кожу вонзилась игла.

Одновременно с этим меня накрывает волна чужих эмоций – глухая, бессильная тревога, смешанная с упрямой, злой решимостью. Я тут же понимаю, что это не мои чувства. Они слишком чистые, слишком сфокусированные, лишенные моей паники и растерянности. Это Рикар. Сейчас работает наша с Рикаром связь. Он в беде, и я это чувствую.

Я резко поворачиваюсь к стражнику, забыв о своей роли испуганной пленницы.

– Где Рикар? – требовательно спрашиваю я.

Молодой воин вздрагивает от моего тона.

– Он… его отвели по приказу лорда Варда. В темницу, леди.

– В темницу? – мой голос срывается от возмущения. – Но я выбрала его! Почему он не со мной? Почему он не здесь, не готовится к следующему Испытанию или не стоит рядом, прямо здесь?

Стражник пожимает плечами и отводит взгляд, полный вины и бессилия. Он простой солдат. Он не может оспаривать волю Варда. Этот жест говорит мне больше, чем любые слова: мой выбор, моя воля, о которой так громко кричат, на самом деле не значат ничего.

Здесь решает только сила. И сила – у Варда. И у других.

Я отворачиваюсь, сжимая холодные перила балкона, и чувствую, как во мне закипает бессильная ярость.

– Леди, как приятно снова видеть вас, пусть и так, – внезапно слышу спокойный, бархатный, чуть насмешливый голос под балконом.

Я опускаю взгляд и вижу Кайлена. Он не смешивается с толпой, а стоит чуть в стороне, прислонившись к каменной колонне с ленивой, хищной грацией. Он не смотрит на арену, где вот-вот начнется бой. Он смотрит на меня.

На нем все тот же элегантный черный доспех, а серебряные волосы собраны в тугой хвост, открывая его аристократическое, умное лицо. Его губы изогнуты в легкой, уверенной усмешке, но глаза… в его глазах нет насмешки. В них горит холодный, ясный огонь несгибаемой решительности и острого, пронзительного интеллекта. Это взгляд мужчины, который знает, чего хочет, и уже просчитал на десять ходов вперед, как это получить.

Он не просто смотрит, он раздевает меня взглядом, но не как Вард – грубо и властно, а медленно, изучая, оценивая, обещая нечто более сложное и опасное, чем просто физическая сила.