Наташа Фаолини – Присвоенная по праву сильнейших (страница 12)

Мы поднимаемся по широкой лестнице, проходим мимо суровых стражников, которые при виде нас выпрямляются в струну.

Наконец, мы останавливаемся перед огромной двустворчатой дверью из темного, почти черного дерева, окованной железом. Один из слуг открывает ее, и они жестом приглашают меня войти.

Я делаю неуверенный шаг внутрь и замираю. Это не роскошные апартаменты короля. Это именно то, что можно было ожидать – холостяцкая берлога воина и вождя.

Комната огромна, с высоким потолком, теряющимся во мраке. Воздух здесь пропитан его запахом – кожей, сталью, дымом от камина и чем-то еще, терпким и чисто мужским.

Мебель массивная, грубая, сделанная из темного, почти черного дерева. В центре стоит громадная кровать, небрежно застеленная шкурами каких-то темных зверей.

Слуги бесшумно входят, ставят мою сумку с вещами у стены, и она выглядит в этом огромном, подавляющем пространстве жалко и неуместно.

Щелчок замка.

Мы снова остаемся вдвоем.

Вард стоит у камина, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за мной. Его фигура – это сгусток силы.

Он медленно отталкивается от камина и начинает подходить ко мне. Оказавшись совсем близко, он берет меня за руку своей большой шершавой ладонью.

Я инстинктивно делаю шаг назад, пытаясь вырваться, но его хватка крепка. Я отступаю, пока моя спина не упирается в холодную каменную стену у окна.

Он следует за мной, нависая надо мной, как грозовая туча, заключая меня в ловушку между своим могучим телом и стеной. Я вынуждена поднять голову, чтобы посмотреть на него.

Его взгляд тяжелый, серьезный, в нем больше нет той ярости, что была во дворе, но есть что-то другое – мрачная решимость и какая-то почти болезненная тоска.

Он хватает пальцами краешек моей шляпы и отодвигает его, второй рукой сдвигает маску, чтобы посмотреть на мое лицо.

Отбрасывает в сторону к нашим ногам и шляпку, и маску. Я остаюсь с неприкрытым лицом.

– Лучше смирись, – наконец говорит он, и его голос звучит хрипло, низко, вибрируя в самой моей груди. – Я не могу сделать так, чтоб ты осталась только моей, но я – твой, София.

Эти слова ошеломляют меня. Что?.. Он – мой?

Мои губы приоткрываются, я хочу что-то спросить, возразить, но не могу произнести ни звука.

Не успевает ничего ответить, потому что с улицы, через приоткрытое окно, доносятся громкие крики, лязг металла и какой-то грохот.

В этот же миг в тяжелую дверь покоев раздается резкий, требовательный стук.

– Войти! – рявкает Вард, его голос мгновенно обретает командные нотки.

На пороге оказывается стражник. Он тяжело дышит, его лицо взволнованно. Он быстро и тихо что-то говорит Варду, указывая в сторону коридора.

Я вижу, как лицо Варда мрачнеет, его челюсти сжимаются, а в глазах появляется холодная ярость, но направленная уже не на меня, а на то, что происходит снаружи.

– Ясно, – коротко бросает он стражнику, затем резко разворачивается и его тяжелые шаги быстро удаляются по коридору.

Любопытство, смешанное со страхом, заставляет меня подойти к огромному, незастекленному окну. Я осторожно выглядываю.

Внизу, на главном плацу, царит суматоха. Прибыла новая группа воинов. Их доспехи и знамена отличаются от тех, что носят люди Варда, – они более темные, с серебряной отделкой…

Среди них выделяется один – их предводитель, судя по всему. Он самый огромный и угрюмый из всех, настоящий гигант, облаченный в тяжелую пластинчатую броню, на плечах которой красуется густой волчий мех.

Его лицо, обрамленное густой черной бородой, кажется высеченным из камня, а глубоко посаженные глаза смотрят на мир с тяжелым презрением. От него исходит аура незыблемой, древней власти, заставляющая даже его собственных воинов держаться на почтительном расстоянии.

Пока остальные осматривают воинов и укрепления, этот гигант медленно поднимает голову и впивается взглядом в стены цитадели, словно ищет что-то.

И его взгляд останавливается… прямо на моем окне. Прямо на мне, стоящей в тени комнаты.

На мгновение мы просто смотрим друг на друга через огромное расстояние. Выражение его угрюмого лица неуловимо меняется. В его темных глазах вспыхивает огонек, а затем – неприкрытая, обжигающая жадность.

Я вижу, как его огромное тело чуть подается вперед, словно хищник, изготовившийся к прыжку. Уголок его губ медленно ползет вверх в подобии мрачной, собственнической ухмылки.

По всему моему телу пробегает холодок…

Глава 17

Внезапно, сквозь гул голосов и лязг оружия, до меня доносится тонкий, жалобный звук.

Я прислушиваюсь, на мгновение отвлекшись от взгляда огромного воина.

Звук повторяется – жалобное, отчаянное мяуканье.

Я подаюсь к окну, осматриваю двор, но не вижу источника.

Звук раздается снова, в третий раз, но теперь кажется, что он совсем близко. Я высовываюсь из окна сильнее, чем следовало бы, и смотрю вниз, вдоль стены. По щекам хлещут мои светлые прядки волос, подбрасываемые ветром.

И вижу, как на узком каменном выступе, который является частью декоративного карниза этажом ниже, сжался в комок ужаса маленький котенок.

Он белый и невероятно пушистый, но сейчас его шерстка взъерошена и испачкана пылью. Он весь дрожит, испуганно прижимаясь к холодному камню.

В этот момент поднимается сильный порыв ветра, и я вижу, как котенок едва держится на лапках, его крошечное тельце качается из стороны в сторону. Еще один такой порыв – и ветер просто сбросит его вниз, на каменные плиты с огромной высоты.

Маленький пушистый комок в панике поднимает голову и смотрит прямо на меня своими огромными глазками-бусинами, полными немого отчаяния и мольбы.

Мое сердце сжимается. Я не могу просто стоять и смотреть!

Резко выдохнув, я оборачиваюсь на дверь, но тут же понимаю, что не могу попросить стражника спасти котенка – он ушел с Вардом.

Резко выдохнув еще раз, чтобы унять дрожь в коленях, я перекидываю одну ногу наружу, носком своей туфельки нащупывая опору на узком подоконнике.

Сердце колотится где-то в горле, но я заставляю себя двигаться.

Я вылезаю в окно, балансируя на огромной высоте, и ветер тут же начинает трепать мои волосы и одежду, грозясь сбросить вниз уже меня саму.

Каждый мускул моего тела напряжен до предела. Один неверный шаг, одно неловкое движение – и я полечу вниз, но мой взгляд прикован к маленькому дрожащему комочку на выступе чуть ниже.

Неважно, что тот воин смотрит на меня. Не факт, что он пройдет все жестокие испытания, чтобы потом со мной встретиться, он не больше, чем обычный прохожий с улицы.

К тому же, если этой выходкой я смогу разозлить Варда – так даже лучше. Бонус к спасенной жизни котенка.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, опускаюсь на колени, одной рукой продолжая цепляться за оконный проем, ветер треплет и подбрасывает юбку моего платья едва не до подбородка.

Другую руку я осторожно протягиваю к котенку. Он испуганно шипит, прижимаясь к стене, но в его глазах-бусинах плещется не только страх, но и слабая надежда.

– Тише, тише, малыш, я тебя не обижу, – шепчу я, и ветер тут же уносит мои слова.

Мои пальцы наконец касаются его пушистой, взъерошенной шерстки. Он вздрагивает, но не убегает…

Я быстро, но бережно хватаю котенка и прижимаю к своей груди. Он тут же вцепляется в ткань моего свитера крошечными коготками, дрожа всем телом.

Я сделала это. Он в безопасности!

Несмотря на то, что я все еще нахожусь в смертельно опасном положении, волна чистого, незамутненного счастья накрывает меня.

Я поднимаю голову и радостно улыбаюсь, на один короткий миг я забываю, где нахожусь, и кто я. Есть только я и спасенная маленькая жизнь.

Комок шерсти доверчиво прижимается к моей груди и мурчит.

В этот момент я осознаю, что шум со двора внизу стих. Гул голосов и лязг оружия сменились странной, напряженной тишиной. Ощущение сотен взглядов на моей спине заставляет конечности похолодеть…

Медленно, с замиранием сердца, я опускаю глаза вниз.

И понимаю – все, кто находятся во дворе, смотрят прямо на меня…

Воины Варда, прибывшие незнакомцы, слуги – все замерли и, задрав головы, таращатся.

Мой взгляд лихорадочно ищет в толпе одну фигуру и находит ее…