Наташа Фаолини – Попаданка божественного предназначения (страница 2)

— Не — не — не, не надо мне твой лик, — я отрицательно мотала головой, тактически отступая маленькими шажочками, — мне мой пока сойдет.

Едва заметила, как старуха оказалась рядом, будто не подошла, а подлетела. И успела жестко огреть меня посохом по голове, словно хорошенькой такой битой, сверкнув напоследок жуткими глазами.

Это меня вырубило.

В первый день свободы! До чего же обидно!

ГЛАВА 2

В сознание приходила странно и резко. Полнейшая дезориентация. Тело чувствовалось странно. Спина затекла от лежания на чем — то твердом, шея поддавалась для поворота только с режущей болью и то на миллиметр — не больше. А еще холод, можно было почувствовать, как мурашки гуляют по телу. Словно я голая. А я ведь голая! Ни на одном участке тела не ощущалось рельефа ткани.

Попыталась открыть глаза и встать, но это давалось с трудом. Тело потешалось надо мной и давало загибать по пальчику с огромным трудом.

С губ сорвался болезненный стон. Жгучая судорога прошла с головы до ног, заканчиваясь на ступнях. Меня затошнило.

— Очнулась, — зашептал кто — то поблизости.

— Тихо ты, — пробубнил второй голос.

Силы вливались в тело медленно, по крупице, даря успокоение от ноющей боли. Уже через пятнадцать минут я смогла сесть и осмотреться, все еще чувствуя небольшую слабость в теле, но с ней можно было справляться.

Первым делом, что неудивительно, обратила внимание на стройный ряд мужчин, что стояли по бокам от меня. Насчитала девять человек. Черные штаны, держащиеся на честном слове, непроницаемая повязка на глазах — все, что было на них из одежды. Все как на подбор статные, накачанные, практически каждый был высоким, только несколько парней уступали в росте. Самым рослым оказался мужчина с длинными волосами, что темной волной опускались на плечи. Наверное, в нем больше двух метров. Он скрадывал к себе практически все внимание в мужском цветнике. Хотя и у других было на что поглазеть.

Второй факт, который мозг подметил машинально — моя нагота. И хоть мужчины ее и не видели, я все равно чувствовала себя совершенно некомфортно. Что со мной здесь делали, раз уж очнулась в таком виде?

Еще больше удивилась, когда поняла, что тело в два раза похудело, пальцы на руках изящнее, кожа более молодая, с жемчужно — розовым оттенком, а ноги, определенно, на несколько размеров меньше. Вдобавок нащупала за своей спиной волосы, что спадали до округлых бедер. Подняв одну прядь к лицу, я определила, что они однородного пшеничного цвета. Не то, что мои блекло — русые пакли.

Пока разглядывала себя, парни так и стояли, практически не двигаясь. Ни один мужчина не издал ни звука, хотя уже давно определили, что я очнулась.

Заговаривать с ними не спешила, метнув взгляд по помещению в поисках ткани, чтобы прикрыться. А тут было на что посмотреть. Оказывается, я сидела на чем — то очень похожем на алтарь — мраморную четырехугольную глыбу, гладкую на ощупь, но холодную. Тут все было из того же камня. Кроме дверей. Их не было. Стена передо мной отсутствовала, если не считать четыре белые балки, выполненные в греческом стиле. Мы находились в комнате по типу террасы, только в гораздо больших масштабах. Позади алтаря стояла алебастровая статуя, выполненная в форме девушки с длинными волосами, тонкой талией и озорной улыбкой. Очень похоже на какое — то святилище. Наверняка изображена Богиня этого храма, как видел ее скульптор.

— Извините, — решилась заговорить, так и не найдя чем прикрыть стратегические места, и сама удивилась мелодичности своего голоса — совсем как у юной девчушки, только расцветшей.

Добрая часть парней дернулись от звука. Хотя тот, на которого я положила глаз, и плечом не повел.

Видимо, перепугавшись, никто из них со мной не заговорил, будто я заразная.

— Что это за место? И почему я голая?

Вопросов было много и, может быть, задавать их девяти полураздетым мужикам, хоть и с завязанными глазами, было глупо, но других вариантов не нашлось. Тем более, что сексуальное насилие я уже не сочту насилием, с учетом увиденного великолепия.

— Это храм Богини Азриэллы, покровительницы всего сущего на земле, — наконец — то решился тот, что ближе всего стоял ко мне, — в приданиях сказано, что в этот день, четыреста лет спустя после Великого проклятия, на землю спустится воплощение Богини и дарует нам шанс на спасение наших душ.

— Не хотите ли вы сказать, что речь обо мне, раз я здесь в этот день с вами? — озвучила первую глупую догадку, пришедшую на ум.

Это все действительно было странно. Я имею ввиду, странно — реалистичный сон. Вроде давно уже никаких боевиков не смотрела, чтобы мое подсознание выдавало мне такие экземпляры. Хотя, не спорю, сексуальная жизнь хромает. Если не сказать, что отсутствует. Может от этого такое снится?

— Верно, вы и есть Азриэлла, — проговорил он, и немедля встал на колени, все другие последовали его примеру, склонив головы, — и мы имели честь быть выбранными для вашего первого отбора, хотя этого хотел каждый мужчина в империи.

— Если так, то почему именно вы? — решила вклинить колкий вопрос, — и встаньте с пола!

— Среди нас есть представители императорской семьи, знатных домов, два высших мага и военачальник, — словно отрапортовал парень, — те, кто имели больше всего прав и заслуг на то, чтобы быть здесь в день вашего явления.

— То есть, я должна выбрать себе мужа? Вот так вот запросто?

— Нет, что вы, — начал оправдываться собеседник, — только первых нескольких представителей вашего гарема, мужьями становятся самые любимые.

Сон все продолжал длиться, а мое недоумение продолжало расти с каждой секундой в геометрической прогрессии. Где такие империи находятся?! А, к черту!

Атас! Только жалко будет просыпаться.

Я довольно потерла ручки, радостно косясь на черноволосого титана. Слезла с нагретого мрамора и стала прохаживаться вдоль парней. Ну а что? Хотя бы во сне могу себе позволить безрассудство!

Посмотреть все — таки надо, хоть я уже определилась. Они то и дело нервно сглатывали и робко дергались, чувствуя, что я прохожу рядом. Странные милашки.

В конце концов, вернулась к своему собеседнику, решив на несколько минут отложить соблазнение самого приглянувшегося.

— Скольких я могу выбрать?

— Всех, кто понравился, но в последующих отборах вы должны выбирать еще по одному, не менее. Нужно поддерживать надежду в народе.

— Из всех перечисленных званий, — сосредоточенно смотрела на него, — кем являешься ты?

— Я император.

— Ого, — не сдержала удивления, — ты император и у тебя своего гарема нет?

Признаюсь, после этих слов присмотрелась к мужику повнимательнее. Он не был слишком крупным, по меркам присутствующих, средних размеров, хоть и довольно высокий. Пепельный блондин, мужественный подбородок венчали тонкие фигурные губы, крылья носа немного дернулись, когда я приблизилась, чтобы рассмотреть мужское лицо.

— Нет — нет, даже подумать такое странно, на нашей империи вот уже четыреста лет лежит проклятие. Земля практически опустела, превратившись в черную пустыню, и ничего на ней не растет, дожди не идут, одна только засуха. Животные не размножаются. Как и мы. Обречены на мучительное существование в одиночестве. У некоторых из оставшихся женщин получается родить в соседней империи. И хоть они обязаны возвращаться на родину из — за зова крови, практически всегда рождаются мальчики, не принося никакой пользы.

— Почему вас прокляли?

— Мы были слишком тщеславны. Донельзя свободолюбивы. Завоевывали не наше, крали чужих женщин, не ценили своих. И поплатились. Мужская гордыня, посредством нас самих, убила всех женщин, живущих тогда на просторных землях некогда великой империи Эрнел. И все эти земли иссушились в несколько десятилетий. Сейчас мы покупаем еду и воду в двух соседних империях взамен на энергию магии, которую каждый мужчина, не состоящий в гареме, и не подпитывающий ею женщину, должен изливать в магический носитель ради общего блага.

— Как интересно, — хмыкнула, уже совершенно по — другому смотря на собравшихся мужчин, — вы поэтому с этими дурацкими повязками на глазах?

— Хоть вы и не пострадаете от проклятых глаз нашего народа, вы ведь Богиня, но это дань уважению, именно наши глаза и наших соотечественников когда — то убили вокруг все, что было дорого и живо.

— Допустим, — снова прошлась вдоль ряда, рассматривая их, — я могу выбрать любого?

— Абсолютно. Подойдите и снимите повязку с того, кто вам понравился. Только рассматривайте внимательно, хоть мы и все достойные, но на многих из нас есть шрамы. А Эйдегийская ветвь воинов славится своими собственническими замашками, даже спустя столько столетий, большинство женщин обходят их стороной из — за несдерживаемой ревности к другим мужчинам своей спутницы жизни. Они обычно не уживаются в гаремах и остаются одинокими.

— Меня должны волновать шрамы? — очень уж заинтересовала эта часть его слов.

— Негласное правило всех женщин — мужчина со шрамом — испорченный мужчина. Таких не выбирают. Такие, как я, например, считаются навсегда отверженными. Шрамы портят энергию, что вливается в женщину через тело мужчины. Странно, что вы спрашиваете об этом. Мне жаль, что на моем теле есть шрамы, я был бы безумно горд и благодарен, если бы вы выбрали меня. Но в то же время, понимаю, что глупо надеяться, ведь здесь и дальше вас ждут много мужчин с «чистыми» телами.