Наташа Фаолини – Нежная Роза для вождей орков (страница 40)

Огромный, шершавый палец медленно, почти невесомо, поднимается и очерчивает контур моих губ.

Я вздрагиваю всем телом.

От этого прикосновения у меня подгибаются колени, и я вынуждена опереться на стену, чтобы не сползти на пол.

Его палец грубый, покрытый мозолями, но прикосновение на удивление точное, интимное до дрожи.

– Я чувствую, как бьется твое сердце, – продолжает он, его палец замирает на моей нижней губе. – Оно сейчас бьется так же, как билось тогда, когда ты вышла из воды. Разве может лгать этот звук?

Он наклоняется еще ближе. Теперь я чувствую его запах – не просто дым и хвоя, а его собственный, мужской, мускусный аромат. Горячее дыхание смешивается с моим.

– Не лги мне, Роза. Не после всего, – шепчет он с требованием и мольбой одновременно. – Я хочу знать. Когда ты целовала Хаккара, думая, что это я, когда он притворялся мной… что ты чувствовала?

Глава 49

Вопрос повисает между нами, как жаркое требование.

Я стою, прижатая к стене, пойманная в ловушку его близости и пронзительного взгляда, и чувствую, как краска стыда заливает мои щеки.

Слова застревают в горле.

Что я могу ему ответить? Что в тот момент, в волшебной воде озера, одурманенная магией и собственным, внезапно проснувшимся желанием, я действительно думала, что это он? Что я ответила на поцелуй лже-Базальта со всей страстью, на которую была способна?

– Тебе… тебе не кажется, что это слишком – спрашивать о таком? – наконец выдавливаю я, и мой голос – сдавленный шепот.

Базальт молчит. Он не отстраняется, не отводит взгляда. Кажется, просто ждет, и эта тишина давит сильнее любых слов.

Не похоже, что он отступит.

Лишь спустя долгое, мучительное мгновение Базальт отвечает, и его голос – тихий, почти беззвучный рокот, полный горечи.

– Я остался последним.

Я непонимающе смотрю на него.

Базальт молча, одним плавным, мощным движением, которое демонстрирует невероятную силу его рук и плеч, стягивает с себя кожаную рубаху через голову.

Ткань шуршит, скользя по его телу, и падает на пол тяжелым грузом.

Я замираю, и мой взгляд прикован к нему.

Его тело – это зрелище. Могучее, монументальное, будто высеченное из самого твердого камня.

Широкие плечи, как утесы, плавно переходят в мощную грудь, покрытую жесткими черными волосками. Каждый мускул на его руках и животе – туго натянутый канат, который перекатывается под оливково-зеленой кожей с каждым движением.

Мой взгляд невольно скользит ниже, по V-образной линии, уходящей под край его штанов, и я чувствую, как низ живота сводит сладкой, мучительной судорогой.

Горло пересыхает. Возбуждение, медленное и глубокое, разливается по моим венам, как теплое вино. Я не могу отвести взгляд.

Ноги слабеют, и я вынуждена опереться на стену, чтобы не сползти на пол. Дыхание становится поверхностным, рваным.

А затем я обращаю внимание, что на его левом боку, от подмышки до самого бедра, широкой, уродливой полосой тянется Увядание. Кожа здесь серая, почти каменная, растрескавшаяся мелкими, уродливыми бороздками. Эта мертвая полоса резко контрастирует со здоровой, живой кожей его правого бока.

Он смотрит на меня, и в его глазах – смесь вызова и отчаяния.

– Скажи, Роза, почему? Я тебя совершенно не привлекаю?

Мои щеки вспыхивают огнем.

Он привлекает меня.

Еще и как…

От этого простого, внутреннего признания возбуждение, до этого момента бывшее лишь тихим, тягучим жаром, вспыхивает с новой, обжигающей силой. Я чувствую, как кровь приливает к губам, к груди, как по низу живота расходится еще больший жар.

Базальт был первым из братьев, который делал для меня хоть что-то хорошее в том лесу. Он заботился обо мне.

Базальт не дожидается ответа, склоняется надо мной, его лицо оказывается в какой-то ладони от моего.

Рука орка молниеносно взмывает вверх и властно зарывается в мои волосы на затылке. Он сжимает их в кулак, не причиняя боли, но и не оставляя мне ни единого шанса отстраниться.

А затем целует меня.

Поцелуй властный, глубокий, собственнический. Он целует меня так, словно забирает то, что принадлежит ему по праву, словно слишком долго ждал и больше не намерен сдерживаться.

Руки, до этого безвольно лежавшие по бокам, сами собой упираются ему в грудь, и я чувствую под ладонями твердость его могучих, напряженных мышц.

Моя грудь, тяжелая и чувствительная, прижимается к его каменному торсу, и от этого контакта по всему телу пробегает электрический разряд.

Возбуждение становится невыносимым. Я отвечаю на его поцелуй, и мой тихий стон тонет в его рте.

Огромная, горячая ладонь мужчины скользит по моему боку, по талии, а затем ложится на живот.

Пальцы, грубые и мозолистые, кажутся раскаленными углями на фоне моей разгоряченной кожи.

А затем… рука скользит ниже, забираясь под подол. Ткань задирается, и прохладный воздух на мгновение касается моей обнаженной кожи, заставляя вздрогнуть.

А затем я чувствую его прикосновение.

Ладонь оглаживает мое бедро…

Медленно, с почти невыносимой неспешностью, он ведет рукой вверх по внутренней стороне моего бедра, туда, где кожа самая нежная, чувствительная. Он исследует меня, изучает, и я чувствую, как тело плавится, отвечает на каждое его движение.

Пальцы орка достигают цели, и я вскрикиваю, утыкаясь лицом ему в плечо…

Глава 50

Мир, все невзгоды исчезают.

Есть только прикосновения Базальта, от которых мое тело плавится, как воск.

Его пальцы грубые, мозолистые, но невероятно горячие.

Он не вторгается сразу, а дразнит…

Медленно, по кругу, очерчивает нежную, чувствительную кожу, заставляя меня замереть и перестать дышать.

А затем большой палец орка находит самую чувствительную, пульсирующую точку, и легко, но настойчиво, надавливает.

И мир взрывается.

Как удар молнии.

Волна чистого, жидкого огня пронзает меня с ног до головы, заставляя выгнуться дугой, утыкаясь лицом ему в плечо.

Все мысли исчезают, уступая место белому, слепящему шуму. Ноги подкашиваются окончательно, и, если бы не стена за спиной и его рука, властно сжимающая мое бедро, я бы просто стекла на пол.

В этот же миг слышу его низкий, гортанный стон, который вибрирует в его груди прямо у моего уха.

Он чувствует мою дрожь, безмолвный ответ, и его движения становятся смелее, увереннее.

Базальт не останавливается. Наоборот.

Его пальцы движутся в медленном, сводящем с ума ритме, который заставляет меня извиваться в его руках.

Возбуждение становится невыносимым, оно затапливает меня, душит, требует выхода.

Я цепляюсь за его плечи, и с моих губ срывается уже не стон, а отчаянная, хриплая мольба.