Наташа Фаолини – Нежная Роза для вождей орков (страница 42)

– Торук, прекрати… – прошу я, мой голос – испуганный шепот. Я ненавидела Тормулда мгновение назад, но это… это слишком.

Торук не слушает меня. Может, вообще не слышит.

– Торук, перестань! – выкрикиваю снова, бросаясь вперед.

Толпа вдруг снова расступается. Медленно, с неохотным уважением, как будто перед ними движется не другой орк, а сама гора.

В образовавшемся проходе появляется Базальт.

Я не знаю, почему он здесь. Может, направлялся в кузницу по своим делам, а может, оглушительная тишина, наступившая после моего крика и удара, послужила ему сигналом тревоги.

Он подходит ближе, и его огромная, уверенная рука ложится на плечо Торука.

– Хватит, брат.

Торук не реагирует, его взгляд, полный черной ярости, прикован к лицу умирающего кузнеца.

Тогда Базальт действует, хватает Торука и с огромной, сдерживаемой силой отталкивает его в сторону.

Торук, ошеломленный силой брата, отшатывается, и его хватка разжимается. Тормулд мешком оседает на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

И тут же, инстинктивно, без единого слова, Базальт делает шаг в сторону, ставя свое огромное тело между мной, Гарром, которого я тут же притягиваю к себе, и своим разъяренным братом.

В запале кулак Торука врезается в лицо Базальта. Глухой звук разносится по мертвой тишине кузни.

Я вскрикиваю, инстинктивно зажимая рот руками.

Даже в воздухе чувствуется, что сейчас начнется еще одна драка.

Хватит уже.

Гарр все еще цепляется за меня. Он смотрит на эту сцену широко распахнутыми, испуганными глазами.

– Ребенку это видеть не надо! – говорю я, и мой голос, полный решимости, заставляет меня саму удивиться.

Я не жду, пока братья начнут новый раунд, беру Гарра за руку и, не оглядываясь, увожу его прочь из кузни.

Веду ребенка к дому вождей. Внутри все так же тихо, лишь угли тлеют в очаге.

Подвожу Гарра к огню, чтобы он согрелся, а сама начинаю лихорадочно осматриваться.

Первым делом кое-как обрабатываю разбитую губу из средств, которые есть в каменном доме орков.

Следом углу я нахожу то, что искала – кое-что поинтереснее.

В большом каменном ларе мука грубого помола, вяленое мясо, какие-то сушеные коренья. Еда воина. Но для меня – знакомый, родной мир.

Мои руки, привыкшие к тесту, действуют сами по себе. Я нахожу миску, наливаю в нее воды, насыпаю муки. Начинаю месить тесто, и это простое, привычное действие успокаивает меня, возвращает почву под ногами.

Я мелко рублю мясо и коренья, делаю начинку.

Гарр садится на каменную скамью у очага и с нескрываемым, благоговейным восторгом наблюдает за мной. Такое чувство, словно он никогда в жизни не видел, как делают еду.

Из бесформенной массы муки и воды в моих руках рождаются маленькие, аккуратные пирожки.

Ребенок сидит, завороженный простым чудом, и тихонько машет своими коротенькими ножками, которые не достают до пола.

Времени все занимает не много и вскоре я наблюдаю, как Гарр, причмокивая, уплетает горячие, пахнущие дымком пирожки.

Он ест с такой жадностью, набив полный рот, и щурится от удовольствия, как маленький котенок, добравшийся до сметаны.

Съев три пирожка, он, разморенный теплом очага и сытной едой, начинает клевать носом. Его голова опускается на грудь, и вот он уже спит, свернувшись калачиком на грубой скамье.

Я нахожу в одном из сундуков меховой плащ и укрываю им мальчика.

Почти сразу после этого тяжелая входная дверь со скрипом открывается.

На пороге стоит Базальт.

Его лицо – это темная, суровая маска. Губа разбита и опухла, а под глазом, на высокой скуле, расползается уродливый, темнеющий синяк. Драка была славной. Мы с Гарром вовремя ушли.

Он молча проходит в зал и останавливается у огня.

– Тебе нужно обработать раны, – тихо говорю.

Я оглядываюсь, но все мои импровизированные средства для обработки ран закончились.

– Тут где-то неподалеку есть река? – спрашиваю.

Возле водоемов обычно растет особый мох, помогающий заживлять раны. Возле человеческого поселения, в котором я жила, такой рос.

Тут, наверное, тоже должен быть.

Базальт, все еще не глядя на меня, медленно кивает.

– Тогда идем, – говорю. – Я помогу тебе все обработать.

Глава 52

Базальт молча кивает, и мы выходим из дома вождей.

Снаружи, на улице уже светло, но небо затянуто низкими серыми тучами, обещающими новый дождь.

Воздух влажный и прохладный, наполненный горным ароматом.

Мы идем через поселение, скрытое от нас за стенами пещеры, но теперь оно кажется притихшим. Грохот молотов звучит реже, и орки, встречающиеся нам на пути на улице, провожают нас молчаливыми, тяжелыми взглядами.

Новость о драке между вождями, без сомнения, уже разнеслась по всей горе.

Базальт ведет меня по узкой, едва заметной тропе, которая уходит вниз от плато, в густые заросли папоротника и колючего кустарника. Спуск крутой, камни под ногами скользят, но он идет уверенно, лишь иногда чуть придерживая меня за локоть на самых опасных участках.

Вскоре я слышу шум воды. Сначала тихий, потом все более громкий. Мы выходим на небольшую поляну, и перед нами открывается вид на реку.

Ее темные, почти черные воды плавно текут между высокими, поросшими мхом валунами. Воздух здесь прохладный, пахнет влагой, тиной и хвоей. Тишина нарушается лишь мерным журчанием воды да шелестом листьев над головой. Место кажется уединенным и почти мирным.

Я оставляю Базальта на берегу, а сама начинаю поиски.

Иду вдоль кромки воды, внимательно вглядываясь в густой мох, покрывающий камни.

Вот оно!

Точно такое же, как показывал мне отец. Мягкий, бархатистый мох темно-зеленого цвета, который растет только у самой воды, в тени скал…

Я осторожно собираю несколько больших, влажных комков. Затем нахожу еще одно растение – с широкими, мясистыми листьями, сок которых, как говорил отец, вытягивает жар и снимает опухоль.

Собрав все, что нужно, я возвращаюсь к Базальту. Он сидит на большом плоском камне у самой воды, спиной ко мне, и смотрит на темную гладь реки. Его могучие плечи кажутся напряженными.

Я подхожу и опускаюсь перед ним на колени. Он не поворачивает головы, но я чувствую, как напрягается тело орка.

– Дай посмотреть, – тихо говорю.

Он медлит мгновение, а затем медленно поворачивает ко мне свое избитое лицо. Синяк под глазом стал еще темнее, почти черным, а разбитая губа кровоточит.

Я осторожно беру комок мха и прижимаю его к его губе, чтобы остановить кровь…

Базальт вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. Я держу мох, пока кровь не перестает течь, а затем беру лист другого растения, разминаю его в пальцах, чтобы выступил сок, и аккуратно прикладываю к синяку под глазом.

Мои пальцы касаются его грубой, обветренной кожи, ощущают тепло его тела.