Наташа Евлюшина – Дурман (страница 3)
– Спасибо.
– Так было задумано?
– Так получилось, – говорю я и вырываюсь из цепких оков Ники.
По дороге вдыхаю сладкий аромат еще нераскрывшихся бутонов и чувствую, как он проникает внутрь, заполняя легкие. Цветок пахнет соблазнительно и опьяняюще. Как будто таким образом о чем-то предупреждает.
1.1
С папкой для акварели в одной руке и с цветочным горшком в другой я выхожу на школьный двор. Свежий воздух, которым так славится наш Березовый остров, больно ударяет по ноздрям. В нем слишком много кислорода.
Все, что нужно знать про Березовый остров, – это крошечный город, в котором никогда не случается ничего интересного. Здесь до сих пор читают бумажные газеты и разносят сплетни со скоростью света, стоит только кому-то оступиться. Островитяне все про всех знают. А если не знают, то обязательно допридумывают. Наши спальные районы больше похожи на кладбища живых людей, выходящих из своих склепов ради одного – добраться до работы и вернуться обратно. Березовый остров – место, где вдовцы не имеют права на счастье и должны хранить верность почившему супругу до конца своих дней. Место, где нужно жить по кем-то придуманному плану. Место, откуда, уехав однажды, больше не возвращаются.
И последнее. Сакральный вопрос, на который местные жители ищут ответ всю свою жизнь:
От того еще удивительнее, что в таком месте, как Березовый остров, появилась средняя школа искусств, которая абсолютно не вписывается в пейзаж захудалой провинции. Взрослые, как будто гордясь, называют ее
Откуда? Откуда в крошечном городе столько талантов? Может, это все волшебный воздух Березового острова? Секрет прост – на самом деле школа искусств не для детей с выдающимися способностями. Она для родителей, которые хотят запихнуть своих отпрысков хоть куда-нибудь, чтобы те не шатались по улицам, где им могут предложить наркотики. Дополнительные занятия, профильные уроки, кружки, мастер-классы – все это призвано отвлекать нас от познания окружающего мира, а не развивать таланты. Впрочем, владение художественными кисточками или барабанными палочками лишним не будет, – оправдываются взрослые, подавая заявку на поступление ребенка.
До конца перемены остается совсем немного времени, а нам с Крис надо еще многое обсудить. Поэтому я прибавляю шаг. Хотя с моими короткими ножками это непросто. Крис, конечно же, давно в курилке и наверняка злится, что я опаздываю. Но нет. Замечаю еще издалека: она что-то наговаривает на свой телефон и выглядит вполне довольной.
В метре от подруги – Тим. Вот это попадос. Не хочу его сейчас видеть. По крайней мере, пока не поговорю с Крис. Тим томно затягивается сигаретой, а затем выпускает идеальную пару дымовых колец. Девочки пищат от восторга. Фу, как же бесит.
Делаю вид, что совсем не замечаю ни Тима, ни его фанаток, и гордой походкой дефилирую по воображаемому подиуму под звуки «Whole Lotta Love» Led Zeppelin в моей голове. Порыв ветра срывает капюшон, кудри цвета колокольчик рассыпаются по плечам. Кажется, я уже собрала все взгляды в курилке. Только это еще не все. В самый неподходящий момент я вдыхаю аромат цветка, и он щекочет ноздри. Нет-нет, только не сейчас. Но катастрофа неизбежна – и я чихаю. Мой драконовский чих звуковой волной разносится по всему городу, а на глазах наворачиваются слезы.
– Будь здорова, – говорит Тим, поворачиваясь в мою сторону.
– Ага, – отвечаю я, даже не взглянув на него.
Вот это стыдоба. Позорище, позорище, позорище.
Подхожу к Крис и пытаюсь плечом вытереть слезы, не замечая, как размазываю тушь по щекам.
– А это моя лучшая подруга – Софа, – говорит Крис в камеру и обнимает меня так, чтобы я тоже влезла в кадр. – Она художница. Просто запомните это лицо. Очень скоро ее полотна будут висеть в Лувре. – Крис поворачивается ко мне и спрашивает: – Или где вы там все мечтаете висеть?
Молча улыбаюсь в камеру и краснею от смущения. Это прямой эфир, и Крис тут же получает вопросы.
– Как мы подружились, если в разных классах? – Крис зачитывает вопрос и сразу отвечает: – Мы живем в одном подъезде и знаем друг друга с детства.
Я все так же молча киваю в камеру.
– О, спасибо. Это красная тушь Bad Doll, – говорит Крис в камеру, а затем поворачивается ко мне: – В комментариях спрашивают, чем я так круто накрасила глаза. – И снова смотрит в камеру: – Спасибо, спасибо. Вы прям засыпали меня комплиментами. На самом деле такие стрелки делаются очень просто. Хотите сниму видео? Ладно, ребят, мне пора. Нам с подругой еще нужно обсудить, кому же ее парень посвятил свою новую песню.
Крис машет в камеру рукой, а затем останавливает эфир. Я со всей дури шарахаю ее папкой для акварели. Шарахнула бы по башке, но не достаю, поэтому удар приходится на плечо.
– Ты вообще нормальная? – спрашиваю полушепотом.
– Да чего ты? Он все равно ничего не услышал.
– А если посмотрит?
– Не посмотрит.
– А если кто-то из наших это смотрел?
– Не смотрел. Не ссы.
Крис прячет телефон в карман джинсов и достает пачку с сигаретами. Она протягивает ее мне, но мои руки заняты. Крис вытаскивает сигарету, прикуривает и затягивается, а затем длинным ногтем с потрескавшимся лаком сбивает пепел на землю.
– Не смылось? – она трогает мои колокольчиковые кудри.
– Не смылось.
– Ну, может, еще смоется? – она проводит пальцем по щеке и стирает размазавшуюся тушь.
– Может.
– А это что? – еще одна затяжка и она наконец-то замечает цветок.
– Стоял на моей парте.
– Ой, у фиолетовой девочки появился тайный поклонник.
– Я тебя сейчас еще раз стукну.
– А может, и не тайный, – она взглядом косится в сторону Тима.
– Колокольчик, – делаю вид, что не понимаю дурацких намеков. – Это не фиолетовый, а колокольчик.
Ставлю горшок на землю и протягиваю Крис записку. Она внимательно ее изучает и возвращает мне.
– Что скажешь?
– Пфф, это точно не он? – Крис снова косится в сторону Тима.
– Нет.
– Уверена?
– Нет!
Выхватываю сигарету из рук Крис, затягиваюсь, и тревога хотя бы на мгновенье меня отпускает.
– Я ни в чем уже не уверена. Но вряд ли это в духе Тима. Он скорее напишет песню, где всему миру расскажет, какая ты… нехорошая девочка.
– Так ты все-таки думаешь, что песня про тебя?
– Если она не про меня, я убью его.
Боковым зрением все это время слежу за Тимом. А он смотрит на нас прямо в упор и даже не скрывает этого.
– Я нашла новое классное место для вечерних посиделок, – говорю я и нарочно повышаю голос, чтобы Тим точно услышал. – Это заброшенная стройка в конце нашей улицы. В прошлом году там начали строить магазин или что-то типа того, но ничего так и не сделали. Место огорожено, но есть лазейка, – я смотрю на Тима уже открыто и добавляю еще громче: – Сегодня вечером пойду туда писать. Отличное тихое местечко. Придешь? – спрашиваю у Крис ради приличия. Не хочу, чтобы она приходила. Хочу, чтобы пришел Тим. Как бы случайно.
Тим тушит окурок сигареты о ржавую рабицу забора, отделяющего школьный двор от внешнего мира, натягивает на плечо чехол с гитарой и подходит к нам, гремя металлическими цепочками на потрепанной косухе. И Крис не успевает ответить на мой вопрос.
– Эй, – говорит он, поправляя курчавую челку, которая постоянно падает на глаза.
Рукав косухи подпрыгивает вверх, и я замечаю у него на запястье резинку-пружинку для волос. Все еще носит.
– Эй, – отвечаю я.
– Есть ответы на тест по алгебре?
– Нет, я свои уже отдала, – говорю я и смотрю на Крис.
– Я тоже, – говорит она.
И это чистейшая правда. У меня нет ответов. А не то, что я обиделась и теперь не хочу помочь. Да, порой я сильно злюсь на Тима. Но хочу, чтобы у него все было хорошо.
Тим отхаркивается, затем плюет в сторону и говорит почти равнодушно:
– Ясно.
Замечаю у него на шее что-то похожее на бинт, заклеенный пленкой.
– Что это? – спрашиваю и тянусь рукой, но Тим уворачивается.
– Эй, про личное пространство слышала?