Наташа Евлюшина – Дурман (страница 2)

Мия снова склоняется надо мной и тычет указательным пальцем прямо в лицо:

– И не смей умирать до конца учебного года. Поняла? Потом делай со своей жалкой жизнью что угодно.

Иногда мне кажется, что я уже умерла и попала в Ад – класс ИЗО средней школы искусств. Неужели есть местечко хуже этого?

– У тебя вот здесь, – говорю я и показываю на уголок рта.

– Что здесь? – спрашивает Мия и трет кожу, только с другой стороны.

– Кажется, – наклоняюсь вперед и рассматриваю белое пятно, – это заварной крем от эклера.

– С ума сошла! Я не ем пирожные.

Мия вылетает из кабинета, и я обретаю покой на 20 минут большой перемены. Хватаю рюкзак, папку для акварели и спешу к выходу, попутно опуская письмо во «временную капсулу». Мне нужно срочно увидеть Крис.

– Муравская, – окликает меня Душная, когда я уже почти скрываюсь за дверью.

Фля… И какого флюгера ей от меня надо? Поправляю капюшон и подхожу к учительскому столу.

– Сними капюшон, – говорит Душная, – ты находишься в помещении.

– Нет, – отвечаю я.

– Софа, сними капюшон.

– Нет.

– Хочешь к директору?

– Не очень.

– Сними капюшон. В школе нельзя ходить в головных уборах.

– Правда? А если у меня рак, и мне пришлось побриться налысо? Тоже нельзя?

– Софа, я не собираюсь больше повторять.

Я снимаю капюшон, и яркие кудри рассыпаются по плечам.

– Почему? Твои? Волосы? Фиолетовые?

– Колокольчик.

– Что колокольчик?

– Этот цвет называется колокольчик, а не фиолетовый. Вы сами говорили, что мы, как художники, должны видеть оттенки.

– Мне все равно, как называется этот цвет. Ты выглядишь неподобающе для ученицы.

– А мне кажется, что это как раз в духе ученицы школы искусств. Называется самовыражение.

– Прекрати дерзить. Твоя мама видела, в каком виде ты ходишь?

Если скажу, что это мама меня красила, и именно она посоветовала подержать оттеночный бальзам подольше, Душная все равно не поверит. Поэтому я просто мычу, тем самым сообщая: да, видела.

– И что она сказала?

– Отрастут.

– Пожалуй, с этого я и начну родительское собрание, – говорит Душная и оставляет пометки в своем ежедневнике.

– Ой, да делайте что хотите, – отвечаю я и разворачиваюсь к выходу.

Чувствую, как телефон вибрирует в кармане байки. Могу поспорить, что это звонит Крис.

– Постой, – Душная снова меня окликает, и я замираю. – Почему тебя вчера не было на сеансе у психолога?

– Ну, я заканчивала работу для Весеннего фестиваля, – отвечаю, не поворачиваясь.

– Что на этот раз рисовала?

– Писала, – поправляю я и вот теперь поворачиваюсь. – Художники пишут, а не рисуют.

– Так что же ты писала?

– Как обычно.

– Надеюсь, как обычно – это не труп невесты с отрубленной головой?

– О! Спасибо за идею, – и я расплываюсь в улыбке.

Нам говорят: будь собой. Не смотри на звезд, не создавай себе кумиров, не копируй других. Просто оставайся собой. Каждый человек прекрасен таким, какой он есть. А потом эти же люди добавляют: только не крась волосы в фиолетовый и чудищ не пиши. Пиши цветочки и радугу. А еще сними черную футболку с черепом и надень вот это коралловое платье. Ты же девочка!

– Может, удача тебе все-таки улыбнется, – говорит Душная, – и ты победишь. Наконец-то. Хоть раз.

Ее пренебрежение бесит, но я обещала держать себя в руках. Обещала себе. Обещала родителям. Обещала школьному психологу. Поэтому я просто сжимаю кулак свободной руки, впиваясь острыми ногтями в ладонь. Вроде отпускает.

– Ага, – только и отвечаю.

Я спешу. Мне нужно срочно увидеть Крис!

– Муравская!

Да что опять?

В коридоре меня догоняет Ника и пытается вручить горшок с цветком.

– Ты забыла свой цветок, – говорит она и еще настойчивее протягивает горшок, который я по-прежнему отказываюсь брать.

– Это не мое.

– Держи.

Она всучивает-таки мне цветочный горшок, как будто участвует в тайном сговоре.

– Ты знаешь, кто его оставил? – спрашиваю я.

– Нет, он стоял на твоей парте. И я подумала, что он твой. Назар же больше недели болеет. И вот еще, – она протягивает мне записку с той мудренной фразой Кастанеды.

– Ага.

Проще выбросить горшок за углом школы, чем доказывать, что он не мой.

– Слышала новую песню Тима? – спрашивает Ника, когда я уже порываюсь уйти.

– Мг.

– Потрясная. Да?

Это с какой стороны посмотреть. В общем, у меня много вопросов.

– Думаешь, она о ком-то из нашей школы? – спрашивает Ника.

Сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть: кажется, она обо мне. И вместо этого говорю:

– Не знаю. Возможно.

– Классная прическа, кстати.