Наташа Евлюшина – Чернила. Журналистские истории, профессиональные секреты и практические советы от мастеров слова (страница 12)

– Курса режиссуры на журфаке не хватает?

Сейчас мы очень часто говорим, что у нас получается какое-то редакторское телевидение, а не режиссерское. Это требование времени. Журналист должен быть универсалом – режиссером, оператором и уметь сам смонтировать сюжет. Действительно, основ драматургии не хватает, потому что журфак еще, наверное, не успел перестроиться.

– Как же тогда научиться придумывать интересное действие в кадре, чтобы герои не пили чай в каждом сюжете?

Пить чай – это не самое плохое. Потому что когда тебе нужно снять сюжет дома, пить чай – это самое адекватное. Что еще можно делать дома? Ну, пылесосить. Конечно, нужно придумывать действие. Лучше выйти из этой домашней локации, чтобы не пить этот злополучный чай. У меня был герой сюжета, который боролся с ЖЭСом. У него не закрывалась дверь в туалете. И к нему не могли прийти гости, потому что пришлось бы сидеть на унитазе с открытой дверью. Эта проблема существовала много лет, и он даже устроил пикет и таким образом привлек внимание, всё-таки ему все сделали. Я сняла героя, он долго ходил, всё показывал, сидел на унитазе – всё, что только можно сделать на этом пятачке. «Облизали» весь унитаз. Потом на мастер-классе мы разбирали эту историю. Если вы рассказываете о пикете, нужно было показать пикет. Ну, а как показать, если он уже прошел? Мне было вообще непонятно. А нужно было выйти на улицу, нарисовать плакат с какими-нибудь лозунгами и под домом у героя снять. О чем рассказываешь, то и снимаешь – это главное правило.

Я преподаю на журфаке телевизионный репортаж и всегда говорю своим студентам: «Забудьте, пожалуйста, про правило, что картинка не должна повторять закадровый текст». Я не знаю, что имел в виду автор, когда всё это в теории придумывал. Во всяком случае, есть прием, когда текст пишется под картинку – это усиливает действие. И чем же тогда иллюстрировать свой закадровый текст, если не показывать то, о чем ты рассказываешь? Тут теория с практикой пошли разными путями.

И много таких моментов, когда теория из учебника не сходится с практикой. Например, упоминается много различных видов репортажей, что запутывает студентов. Они говорят мне: «Существуют репортажи информационные». То есть оказывается, что у нас есть не информационные репортажи. Это же вообще стилистическая чушь. Ведь любой репортаж в принципе содержит в себе информацию. Или: «Репортаж рассказывает об актуальных событиях». А разве репортаж может рассказывать не об актуальных событиях? Здесь всё очень странно, и они заучивают по сути пустые фразы, которые не несут никакой полезной информации. А надо, чтобы они запомнили, что существует тематический и событийный репортаж – больше ничего не надо.

– Теории много, что такое репортаж. Но нам не рассказывают, как же сделать хороший репортаж. В чем секрет?

Когда я поступила на журфак, прекрасный преподаватель Скворцов сказал: «Вы сюда пришли и думаете, что вас научат писать? Забудьте. Здесь вас никто не научит писать». Это правда. И снимать никто не научит. Пока ты сам не будешь делать, ты ничему не научишься. Конечно же, нужно очень много смотреть. На своих занятиях я даю минимум теории, только основу, и мы очень много смотрим. Всем же кажется, что они сейчас придут и изобретут велосипед, а велосипед уже давно изобрели. Нужно просто придумать новые гаджеты для этого велосипеда. Но пока ты не поймешь, как работает велосипед, ты не сможешь придумать гаджеты.

Надо научиться отличать хорошее от плохого, понять, что не нужно «перебиваться»11 погонами, бейджами и даже руками. Если только эти руки не настолько говорящие и не показывают чего-то такого. Если в глазах не стоят слезы, то не надо глазами «перебиваться». Это всё вылезает, когда приходят студенты на практику и очень «опытные» видеоинженеры монтажа ставят вот такие перебивки. Не знаю почему, может, им так легче или потому что оператор больше ничего не снял. Я говорю: «Ну, укрупнитесь» – «Полезет сразу «зерно». Так пускай лучше «зерно» полезет. Борюсь с перебивками в виде микрофона, это просто ужасно. А иногда еще перебивка в виде микрофона не своего канала – это совсем «прелесть».

И плюс будущие журналисты должны понимать, благодаря чему этот репортаж интересен, а этот неинтересен. То есть что сделало его таким смотрибельным. Для этого нужно репортаж разбирать «по косточкам», а не смотреть его, как рядовой зритель – по принципу «здесь интересно, а здесь нет».

– Когда смотришь чей-то репортаж, как понять – хороший он или плохой?

В любом случае, должно быть интересно. Телевидение должно развлекать, даже если оно рассказывает о крови, страдании и смерти. Это всё равно развлечение. В журналистике всегда работает правило семи «С»: смех, слезы, смерть, секс, скандал, сенсация, спорт.

– Что вы делаете, когда муза не приходит, а текст написать надо?

Смотрю другие программы для того, чтобы немножечко войти в ритм и вдохновится. Не подтырить что-то, а именно словить волну. Если пишу о звездах, то смотрю, например, НТВ «Ты не поверишь» или «Русские сенсации».

– Есть какие-то приемы письма, которые отличаются от печатных текстов?

Более разговорный язык. Когда я пришла на телевидение еще до «Белорусского времечка», меня прикрепили к журналисту. Он потом ушел с телевидения, пробовал работать в газете. И говорил, что ничего не получается, потому что пишет очень короткими предложениями и это не нравится редактору. Надо написать целую статью в несколько тысяч знаков, а он уже всё сказал. Краткость и разговорность иногда мешают телевизионщикам перейти в печатные СМИ. Хотя мне кажется, что всё это очень индивидуально. Я отрабатывала распределение в газете 2,5 года и потом очень долго, уже работая на радио, подрабатывала в глянце, и это приносило достаточно неплохие деньги. Это хороший хлеб, печатники себя всегда прокормят.

О РАБОТЕ ТЕЛЕВЕДУЩЕЙ И ЗВЕЗДНОСТИ

– С тех пор как вы стали ведущей программы «Репортер «Белорусского времечка», жизнь как-то изменилась?

Нет. Вообще никак. Только таксисты узнают. Я как-то не болею славой. Не было у меня такого, что я этого очень хотела, ходила на кастинги, просилась. Наверное, когда ты чего-то очень хочешь, оно не дается. У меня всё получилось случайно. Сначала я писала тексты для Олега Титкова, потом у него появилось еще несколько программ, и стали искать нового ведущего. Искали парня на кастинге, все по очереди пробовались. А так как я писала тексты для ведущего, Ольга Шлягер сказала: «Давай, ты тоже почитаешь перед камерой». Я просто почитала свой же текст. Директор телеканала Сергей Кухто отсмотрел кастинг и сказал, что меня можно попробовать. Но я воспринимаю себя больше журналистом, чем отгламуренной ведущей. Я очень люблю съемки, когда журналист — «в поле». Если бы я сама не писала, не снимала, я бы тогда не понимала ценности этой профессии и вообще этого кайфа. Ты пришел и прочитал чужой текст – и это всё твое телевидение, вот этот час, который ты там записал. Я включена в процесс полностью, потому что я еще и шеф-редактор программы. Когда ты вовлечен в процесс, ты не чувствуешь себя звездой.

– А вообще звездность и журналистика – это совместимые понятия?

Журналист должен быть честолюбивым и где-то в душе хотеть, конечно, стать генералом. Такие конкурирующие моменты очень подстегивают. Он должен смотреть, что делают другие, не завидовать, а подмечать: «О, классно, хорошо написал. Интересно, а я так смогу?» Такие моменты по-доброму подбадривают, позволяют идти вперед, не расслабляться. Потому что когда ты успокаиваешься, тут же тебе что-то прилетает. Звездность в хорошем смысле слова – это желание сделать лучше, усовершенствовать и не заплыть профессиональным жирком.

– Вы – один из немногих журналистов, кто журналист по образованию, сам пишет текст и ведет программу. Так легче работать?

На самом деле, так легче. Потому что когда ты пишешь для кого-то, все эти инверсии, они не всем понятны, как вообще их читать. У меня мой текст весь в правках, потому что я распечатываю его и потом еще ручкой исправляю. Вообще отвыкла писать для кого-то. Потому что когда пишешь для кого-то надо и ошибочки все исправить, несогласования, которые написала, потому что муза пришла, и ты быстренько всё это записала.

О КРИТИКАХ, ТАЛАНТЕ И КУМИРАХ

– Часто критикуют вашу работу?

На радио критиковали постоянно, потому что я была совсем молодой, на каком-то этапе мне даже казалось, что у меня вообще ничего не получится. А когда я пришла на телевидение, мой сюжет сразу попал в первый эфир «Времечка», это было очень почетно. Я понимала, что мне нравится то, что я делаю, и это нравится людям. Это большой плюс. Потому что когда нет ситуации успеха, мне кажется, ты дальше ничего не сможешь сделать. Ты же не можешь посмотреть в глаза всем своим зрителям и понять хорошо ты сделал или плохо. И когда ты понимаешь, что ты поменял чью-то жизнь, формируешь какое-то новое пространство своим произведением, ты от этого получаешь удовольствие. Если этой отдачи нет, по разным причинам, то очень грустно, значит, ты вещаешь «в космос». Сейчас можно посмотреть количество просмотров твоей программы в интернете, рейтинги есть. Это, безусловно, важно.