Наташа Дол – Петушки-Москва: территория 2Д (страница 3)

– Давай теперь съедим физалисы, – предложила Наташа.

Саша вынул из пакета несколько штук зеленого овоща, отдаленно напоминающего помидору. Их оказалось неравное количество. К тому же одни были зеленые, кислые, а другие желтые, сладковатые. Чтобы каждому досталось поровну, они кусали пополам. Один кусал половину, а другую засовывал в рот другому.

Вдруг Саша слегка покраснел, смутился.

– Ты что? – спросила сестра.

– Да там вон один чувак сидит, передразнивает, – прошептал он.

– Кого передразнивает, нас? – мгновенно вспылилась: подать в студию негодяя – порву!

В таких случаях она всегда вместо стыда и смущения становилась надменной и агрессивной. И уж если получалось, что на нее обращали внимание, когда она сознательно к себе не привлекала, то сразу словно выходила на сцену и показушно демонстрировала то, что до этого делала втихаря.

Девушка обернулась, держа в руке как оружие физалис. Через ряд в купе сидел на вид двадцатипятилетний парень в бейсболке и кривлялся, изображая процесс пережевывания. Глаза встретились, огонь озорства блеснул в них. Наташа, ехидно улыбаясь, торжественно подносила овощь к губам, затем, вздохнув, медленно стала класть его в рот, а потом деланно жевать, показывая всем своим видом, что от этого процесса испытывает настоящее блаженство. Озорник был ошарашен, чувствуя себя сбитым с колеи, взмолился и прозвенел:

– Вы так аппетитно едите, я тоже хочу, и мне дайте!

Наташа победоносно громно хмыкнула:

– Хм! Обойдешься! Самому еду брать надо!

Тем временем Санек потихоньку засовывал пакетик со съестным обратно в рюкзак.

– Ишь какие деловые! – возопил парень, не ожидавший такого ответа. – Сидят и травят: хрум-хрум! Кролики.

Саша тихо на ушко сказал сестре:

– Чего он сидит выпендривается? Может ему в тамбуре пойти морду набить?

– Пусть живет, выпендривается. Завидует!

– Да он еще навеселе малость, – заметил Санек, опуская глазки и моргая ресничками.

– Работа такая хорошая, по душе, вот и радуется, – съязвила девушка (они всегда насмехались над теми, кто работает, потому что у самих не получалось трудоустроиться).

В это время агрессор возмущался, жалуясь своему попутчику:

– Ты глянь как эти салаги со мной разговаривают! Со мной?! Мальчика нашли!

Наташа тихо усмехнулась:

– Он нас за подростков принял. Да ему самому на вид чуть больше двадцати. Младше меня.

Тут задира крикнул им:

– Эй, молодежь! Вы чего так со мной разговариваете? А? Тебе, лохматый, говорю! – обратился он к Саше. – И восемнадцати, небось нет. Вот пойдешь в армию – тебя там быстро обреют – договоришься!

Санек снисходительно улыбался:

– Отсрочка – классная вещь – студент.

– Студент?! – ты еще и свинья? Бла-бла-бла, – разгорячился парень, подпрыгивая на сиденьи.

– Уметь надо, не каждому так везет, – с понтами парировал Саня, типа умом поступил, хоть и за деньги.

– Ты еще и бычишься? – не выдерживал тот, хотя в его голосе звучали веселые нотки (странное сочетание агрессии и дружелюбия). Значит я должен был служить, горбатиться? А тебе самое лучшее достается? Вон и с девушкой сидишь.

Тут только-то до Наташи дошло почему он начал наезжать на ее брата: она ему приглянулась. А брата он принял за бой-френда. И теперь, таким образом, красуясь перед ней, он хотел опустить своего соперника в ее глазах. Это даже польстило.

Они с Сашей представили картину, как Наташины поклонники уже добивают Сашуню в тамбуре, а он пытается из последних сил вытащить из куртки табличку «брат», а они думают, что за ножом полез и бьют по рукам.

Саша на такое обвинение тоже повел бровями от удивления и неожиданности:

– Ах, значит, вон оно в чем дело! Нас опять приняли не за тех. За иных.

Так бывало часто. То они муж с женой, то любовники, то раньше мать с сыном, когда он меньше ее ростом был, потом он ей как-то дядей даже стал, еще внуками друг другу не были, а так полный комплект. Только никак не брат с сестрой. Лишь однажды незнакомая девушка в электричке поинтересовалась:

– А вы что, брат с сестрой?

– Да, – очень удивились они ее проницательности. – А как вы догадались?

– Это просто: вы очень похожи, особенно носиками.

Теперь Саша понял этого противника и раздумал идти с ним силой мериться.

– Эй, красавица! – крикнул приставала. – Иди сюда, я тебе цветов дам!

Наташа сидела спиной к нему. Такая дерзкая активность ее немало поразили. Ее привлекали дерзкие и решительные красавчики. Потому, наверно, что сама по себе красавица и тоже любила дерзить. Она резко высокомерно обернулась и вызывающе бросила взгляд на поклонника. Теперь только она заметила лежавший с ним большой букет из пяти огромных бардовых роз, перемешанных для объема с декоративной кудрявой петрушкой. Поклонник пыжился, но под ее пронизывающим взглядом стал казаться поскуливающим щенком: «ну приласкай меня, тяф-тяф».

– Иди–и! – неуклюже скомандовал он, протягивая букет.

Девушка смотрела на парня: его очень задорное, даже красивое лицо, его самцовая ярость, самоуверенная наглость – все ее привлекало. Все это ей нравилось и льстило самолюбию. А особенно атмосфера спонтанности, авантюры, особенно после утренней неудачи! Но чувство гордсти и задетого достоинства: что я, собака, чтобы бежать по первому зову хозяина – сделали ее еще непреклоннее и прекраснее.

– Тебе надо, ты и подойди!

Парень от негодования даже простонал:

– Я ей цветы, а она мне – ааа, сам иди! Ишь ты какая?! Хм!

– Вот такая, какая есть! – заявила она и отвернулась.

Это семейный маневр. Еще так бабуля любила вытворять: повернется и уходит. И срабатывало всегда. Все шелковые и виноватые становились.

Парень понял, что тут уже его мужская гордость задета. Будет он еще за какой-то подростковой девчонкой бегать? Но с другой стороны, из-за упрямства совсем не хотел сдаваться: я, мол, так решил и должно быть по-моему! Тогда он вытащил из букета все розы и протянул их Саше:

– На, иди возьми цветы!

Саша неуверенно посмотрел на сестру: халявных цветочков хотелось, да и за нее приятно, что к ней клеются. Наташа довольно улыбалась. Взглядом говорила, что хочет розы, но сама не пойдет.

Саша нерешительно встал и с кривой улыбкой заковылял к соседнему купе.

– На, бери все равно. Отдашь их своей девушке. Она у тебя красивая, не обижай ее, – сказал пафосно с грустью парень и отдал розы.

Саша бережно взял их и поправил:

– Спасибо, конечно, не буду обижать сестру.

В это время Наташа тоже обернулась и с оскалом благосклонной признательности смотрела на поклонника. Мало того, что он признал ее красоту, он еще осмелился кадриться к ней при якобы кавалере. И что было самым важным – не отступил перед ее надменностью – прошел ее испытание и покорил.

– Сестра-а? – в ужасе и в радости вскрикнул парень, хватаясь за голову.

Он умоляюще посмотрел на нее – она ему мило улыбалась, – и на своего друга, прося от того поддержки:

– Она его сестра?! – он словно не мог поверить в такой неожиданный счастливый случай: – Не может быть! Что, правда сестра? – уже переспросил ее саму.

Саша уже вернулся на свое место и отдал розы сияющей Наташе: все-таки она сегодня их дождалась, как и предрекали парочки в метро. Саша кивнул головой, довольно улыбаясь:

– Правда, правда!

– Что, родная? – не унимался тот.

– Роднее не бывает.

Парень не выдержал прилива новых эмоций, вскочил с места и, махнув приятелю рукой: «следуй за мной!» – помчался курить в тамбур.

Наташа понюхала цветы – ничем не пахнут. Цвет тяжелый, темно-бардовый:

– Он их подбирал не сам, без особой страсти, а так, как должное. Интересно, кому?