Наташа Дол – Петушки-Москва: территория 2Д (страница 2)
– Не боись, Для чайников сделано – не сломаешь, на детях испытывали.
Она поводила курсором:
– Забавно, и так быстро?!
– Вот видишь, и даже не укусила, – посмеивался златокудрый.
Через десять минут Варла уже с горящими глазами вовсю шныряла по компу. Наконец «Милега» остановила свой выбор. Оба взглянули повнимательней:
– Сойдет, – брякнул Гонг.
– Можно было бы и получше, – начала было Варла. – Ну ладно, на первое время сойдет. Чтоб не плакалось.
Она довольно повернулась к другу и поблагодарила:
– Ой, спасибо, не управилась бы без тебя так быстро. Спасибо тебе, миленький.
– Пожалуйста, всегда рад, – сиял красавец, облокотясь на спинку стула. – Кстати, могу и тебе такой раздобыть.
– А это что, не подарок? – лицо ее скривилось.
– Ну, дорогая, мне карьера тоже важна. Да к тому же я их не рисую. Прямые поставки со склада производителя. Гарантии вечные. Поуелуй подаришь? – подмигнул.
– А я потяну? – заныла Варла. – С моим-то окладом?
– Разные модели, разные цены, в зависимости от функций. Можно даже в кредит.
– Да не терплю я этих кредитов!
– Ну и зря, весьма удобно и практично, сам не замечаешь, как расплачиваешься постепенно без ущерба бюджету, а любимая вещь уже на руках. Кстати, и каталоги случайно с собой оказались.
Он вытащил из-под плаща цветные журнальчики и сунул ей:
– Смотри, выбирай.
Она с жадностью схватила их и принялась листать.
– Когда доставка?
– Только пальцем чиркнуть.
– А какой самый дешевый и качественный?
– Я заранее подумал об этом: я ж тебя знаю,поэтому и притащил сразу этот. Идеальная модель для тебя.
– Так ты ж сказал, что это твой? – тряхнула головой Варла.
– У меня все мои, пока хозяев им не найду, – Джейнс хитро щурил глаза.
Она полезла в кошелек:
– Почем, говоришь? Святыми или в долларах?
– Брендами святыми, конечно. Они инфляции не подвержены и всегда на плову. И тебе, как близкому другу десять процентов скидка, – он полез за калькулятором. – А если еще поцелуй подаришь – дам самонаводящуюся мышку.
Ангел усмехнулась и обняла Джейнса за шею.
4
Наташа сидела в университете на подоконнике, когда неожиданно зазвонил телефон.
Кто бы это мог быть? Удивилась.
– Алле?
– Алле! Наташ! Ну как там у тебя, на мази? – прокричал в трубку бойкий мальчишеский голос.
– А ты кто? – переспросила она.
– Саша… – удивился голос.
– Какой Саша? Брат что ли?
– А ты кто? Наташа что ли? – усмехнулся.
– Ну да Наташа. А ты что, правда мой брат? – еще раз спросила, все еще сомневаясь.
– Если ты Наташа, моя сестра, то да.
– Тебя что-то совсем не узнать. И голос совсем странный.
– Ладно, хорош, как там у тебя? Как он? – не терпелось узнать Саше.
Девушка вздохнула и повернулась к окошку.
– Отстой. Все отстой, и он отстой!
– Отстой? – брат как будто заплакал в трубку.
– Да и голова теперь болит… – совсем грустно добавила сестра.
– Звуки аккордиона сильно ударили по мозгам? – горько пощутил брат, намекая на гормоны.
Наташа секунду другую молчала, с трудом переваривая смысл остроты.
– Да гармонь, проклятые гормоны стукнули в голову. А ты откуда звонишь? Взял что ль у кого?
– Да у Нико. Он тут тоже рядом. Уже злится что долго болтаю. Ладно пока, в электричке расскажешь.
Наташе снова стало горько, как до обеда, когда рушились ее надежды потерять девственность. Она еще раз психанула. Потом взяла себя в руки и пошла на французский семинар, заставляя себя внимательно слушать проблемы ассимиляции эмигрантов.
В семь вечера они с братом встретились на платформе. Он осторожно спросил:
– Сейчас будешь рассказывать ?
– Нет, потом. Сейчас тошно.
Он согласился и отстал. Начал болтать о своих мелких приключениях за день. Увидел одну, подмигнул другой. Прижался в метро к третьей. А четвертой даже сумку затащил на ступеньки. Правда, бабкой оказалась.
В набитой электричке пришлось стоять почти полтора часа. Наконец места освободились и они сели.
– А у меня днем даже аппетита не было. Только сейчас есть захотела, – пожаловалась Наташа.
– Да и я не проч сейчас перекусить.
– Давай свое вынимай, – предложила она.
Наклонилась к нему (сидели напротив).
– В ообщем, все хрен знает как, –и она рассказала свою историю с казахом, какой тот оказался недомужик-недочеловек, с погаными мыслями и неприятными повадками.
– И демон этот библиотечный, так и не позвонил… – добавила про Засраила. – Ни смс не написал даже…
Санек сидел бледный. Боялся за себя. Дурацкие зароки, которые они себе постоянно давали, грызли теперь изнутри, запугивали и не давали продохнуть. «Если у тебя все получиться, то я тебя начну отражать, и тогда у меня все тоже получиться. И наоборот. Мы же с тобой духовные близнецы», поэтому-то они так близко к сердцу и воспринимали удачи и поражения друг друга. Ребячески радовались даже мелким успехам и болезненно, почти до депрессии, все невзгоды оплакивали. Даже самые ничтожные.
Теперь сидели, склонив головы, и, упершись лоб об лоб, пережевывая краснокачанную капусту, отламывади по очереди от вилка листок за листком.
Постепенно задорный хруст во рту развеселил их и они уже вскоре вовсю подшучивали и над казахом, и над библиотечным чуваком, которого почему-то прозвали демоном, и над своей заячьей едой.