Наташа Дол – Петушки-Москва: территория 2Д (страница 5)

– Как родились, так и живем, – вставила Наташа.

– А в каком районе?

– На Катушке. А ты?

– Я на Горе, хотя на Катушку часто ходил.

– Ну не знаю, – пожала она плечами. – Судьба.

– Слушай, Ром, – перебил Саша, – а что ты к нам пристал-то, а? Мы вообще скромные, сидели себе тихо…

– Кто скромный? Она скромная?! – глаза его загорелись и он пожирающе на нее взглянул.

Она смотрела на него с вызовом. Тут же он снова убавил свой пыл на прежний восхищенный восторженный взгляд. На вопрос так и не ответил.

– Ром, Петушки уже, подъезжаем, – позвали его друзья.

Он взглянул в черное окно. Заметил огни начинающегося города.

– Может еще свидимся… – таинственно-печально произнес он, словно наслаждаясь пафосом разлуки и красивым горем.

Она грустно хмыкнула: начинается. Будто в средние века живем: нет ни телефонов, ни адресов. Сане это тоже показалось малодушием – так он сам когда-то упустил прекрасную колумбийку из метро. А потом долго локти себе кусал, повторяя то и дело: дурак. Нелепость всего положения была столь очевидной, что он не выдержал и запротестовал:

– Не свидитесь!

Рома изумленно посмотрел на него:

– Как это? Город-то ведь маленький!

– А я говорю не свидитесь! – повторил уверенно. – Я тоже так думал, когда у девушки телефон не взял. И больше ее не встретил. Тем более раньше же мы тут никогда не встречались!

Эти слова привели Рому в чувства. Ткнули головой в реальность – протрезвел.

– А какой у твоей сестры телефон?

– Записывай, – Саша победил.

Рома вынул из-под куртки телефон на веревочке и стал вносить под диктовку ее номер. Он же не знал, что он у них общий, единственный. В этот самый момент его мобильный зазвонил, не дав дописать. Рома побледнел и стал совершенно серьезным. Повзрослел. За секунду перед Наташей сидел другой человек, будто скинувший свое довольное ребяческое лицо.

– Да, я тебя слушаю, – он говорил, опустив глаза. – Да, я уже подъезжаю, скоро буду дома.

Сухость ответов, смена лица, тон голоса… Наташа поняла, что парень не свободен. На душе стало тяжело: перспектива оборвалась.

– Ну давай, еще раз скажи номер, – попросил Рома, не глядя на Наташу.

Саша повторял, волнуясь, что не успеет. Но тот успел.

– Смотри, так, Наташа? – показал он ей. – Номер…

Она мотнула головой. Рома убрал телефон и опять посмотрел на нее.

– Я позвоню, – пообещал он.

– Позвони, – позволила спокойно она.

Рома наклонился и положил ей руки на колени. Чуть выше колен джинсы были разорваны и эти щели манили к ногам. Он чуть просунул в них пальцы.

– Смотри, вся рука не пролезет. Зачем такие маленькие дырки?

Наташа лукаво улыбнулась:

– Есть повод призадуматься.

Электричка подъезжала к платформе. Засветились огни вокзала. Она нехотя встала, одевая рюкзак и глядя сверху на Рому.

– Ну пока, до встречи! – произнес он.

– До встречи… – многозначительно протянула она.

Все встали и пошли в разные стороны.

Наташа нежно держала розы. Выходила не оглядываясь – принцип ее такой был всегда уходить не прощаясь лишний раз. Заметила только, как редкие пассажирки с завистью и осуждением кидали взгляды на нее и на букет: за что вот некоторым везет? – Шлюхи потому что.

5

Они шли по платформе.

– Позвонил бы уже завтра, в субботу, и сразу бы вечером встретились, – пожелала Наташа.

Она мечтательно растянула губы.

–А тебя не смущает, что он женат? – осторожно вставил Саша, взглянув сбоку быстро.

Она секунду подумала:

– Наверно, нет… хотя у меня нет цели его отбивать, просто на время, чтобы мне хорошо было и ему… Хорошо, что ты меня не осуждаешь, – в голосе прозвучала благодарность.

– Нет, конечно, я бы и сам с замужней… раньше боялся твоего суда. А странно: случайность какая. Когда именно я ему твой телефон диктовал, сразу жена позвонила. Почуяла измену, страх потерять его, вот и позвонила: ты где? На дисплее засветилось «жена» – я видел и он смутился. А тебе хоть чуть-чуть стыдно, что ты связалась с женатым?

Наташа помолчала:

– Нет, особенно если он не очень к ней и привязан. Вообще браки разрушать можно и нужно. Если он и она любят друг друга. А семья уже не отвечает… потребностям, что ли. Кто-то наслушался неверно истолкованных слов Библии «не возжелай чужой жены». Кто-то живет по принципу «На чужом горе не построишь счастья». А ты же не дом отбираешь, никого на улицу не выкидываешь, не калечишь, не убиваешь. Просто люди сошлись по привычке, из-за страха одиночества, а потом расстаться нет решимости. Поэтому и даются варианты в жизни. Измена как кризис – преодолел, встал на свой путь. Свободный и счастливый… А ты заметил, как он посерьезнел, помрачнел? Она его там пилит, что ли? Сам подумай: если ты такой счастливый и всем доволен, ты будешь напиваться по дороге к любимой жене? Завидовать чужому счастью? – он же принял нас за пару. Он раззавидовался тому, как мы дружно, с упоением ели сырые овощи! Смех! Но для него это как мечта – это грустно. Бросать надо, тихо расстаться тогда нужно. Уверена, до скандалов и злобы дойдет такая жизнь семейная. И, как ни странно, остаются еще в умах людей такие правила. «Не оставляй ее, у вас же ребенок». Ну ты же не ребенка бросаешь. Отцом ты ему всегда будешь. Заботься, люби. Но зачем всех мучить и себя тоже? Есть же разные любви в человеке. И в этом случае ты пытаешься любовь к нему, к ней убить ради счастья ребенка, пошлого долга перед супружескими узами. Это такой же, а то и больший грех. Человек родился быть свободным и счастливым. С улыбкой смотрит в небо в жизнь. И вдруг ему говорят, что он кому-то что-то должен, что он должен раздавить себя, в ущерб себе. Зачем? Почему? Потому что так придумали за тебя. Тебя запрограммировали на муки и тоску. Если ты ее любишь, ты разве будешь раздаривать незнакомкам цветы, что вез для нее? Вряд ли. Тогда почему меня должна мучить совесть за их нескладуху, за то, что она перестала быть ему любовницей и он ищет радости на стороне?

Несколько шагов они прошли молча. Затем Наташа твердо сказала:

– Если он позвонит в выходные, я с ним встречусь и займусь любовью.

– Опять зароки? – напугался Саша. – А если не в выходные?

– Нет, не зарок. В любой день. Знаешь, как это приятно, восхитительно, когда при поцелуе тебе в рот летит легкий шепот «я хочу тебя» и ты словно проглатываешь это чужое желание и оно становиться и твоим тоже. Так здорово! Словами не передашь… – и она глубоко вздохнула.

Саша тоже вздохнул:

– Что ты маме про цветы скажешь?

– Скажу, что парень в электричке познакомился и подарил – все правда. И не обязательно ей знать,что я целовалась с ним, с первым встречным, а он еще и женатиком оказался.

– Ну и правильно, пошли, – ободрился брат и тут же засмеялся: – Представляешь, какое у жены лицо будет, когда она вместо роз в букете одну петрушку увидит!

– А он ей скажет: зато практично – сразу в суп! Ха-ха-ха!

6

– Ух ты! – то и дело вскрикивал Роман, возвращаясь с приятелями домой. – Клевая!А как целуется?!

Но тут друзья не выдержали и высказали, что нахлынуло после увиденного.

– Хорош! Давай из-за какой-то шлюшки голову терять! Подумай лучше, что своей дома скажешь, веник общипанный ей в нос сунешь? Да она тебя им… знаешь куда пошлет?

– Ой, да ладно, – отмахивался Рома, – нормальный букет, у-у и запах есть. А вот она-а, – и мечтательно потянул, зашагал пошатываясь.

– Да таких как ты у нее, сколько ты думаешь? – огрызнулся самый старший, с завистью глядевший на их поцелуи в вагоне. – Будет что ли нормальная с первым встречным в вагоне при всех лизаться? (проглотил выступившую слюну) Да еще при брате? Да где ты таких вообще видел? Вчера что ль родился?

– А чо? – начал было Рома

– Не будь дураком! Отрезвись!

– Во-во! – поддержал второй, – я таких знаю: встречал (гордо выпятил грудь). Они тебе сначала на шею сядут, всю твою кровь выпьют, жизнь испоганят, все, что нажито в жизни, изломают и к рукам приберут, а потом тоской изойдешь, когда бросят.