Наташа Дол – Меделин - Крылатая Орлица (страница 8)

— Чии! — фыркнула, плюясь. — Что за гадость? Какие горькие?

— Ха-ха-ха, — рассмеялся подросток и показушно сам съел несколько штук.

— Как ты можешь их есть? — удивилась Меделин, кидая взгляд то на смеющегося индейца, то на остатки ягод на ее ладони. — Что это?

Юноша перестал смеяться и показал черный язык.

— Ты же умереть хотела.

— Я?! — Меделин смутилась. Она об этом никому не говорила, как он мог узнать это?

Парень словно прочитал ее мысли и подсел ближе:

— Эти змеиные ягоды отрезвляют, когда нет сил, и еще от них холодеет тело. Люди могут подумать, ты умерла. Если съесть их много, мышцы каменеют, тело парализует, и ты не сможешь двигаться. Другие подумают, ты умерла, и похоронят тебя. А на следующий день ты очнешься и будешь бодрее, чем раньше.

— Я что, не смогу двигаться? — напугалась Меделин, вскочив и пошатнувшись.

Индеец рассмеялся:

— А ты наивная. Думаешь, я сам бы сейчас их ел, если бы они так парализовывали?

— И правда, — задумалась девушка. — Но ведь для чего-то ты носишь их с собой?

— Они дают сил, энергию. Помогают прочистить мысли. А вот если их смешать с зернами конопли, тогда да, мышцы перестают слушаться несколько часов, — и достал такую смесь из другого мешочка. Протянул щепотку.

Меделин взяла и с любопытством разглядывала и принюхивалась.

— Я сыплю их в места, куда любят слетаться куропатки. Жадно наклюются и падают одурманенные. Я их собираю и несу домой на обед.

— Ух ты?! — обрадовалась Меделин новым знаниям. — А можешь и меня всему этому научить?

— Конечно, идем сейчас со мной. Поймаем парочку.

Они поднялись и отправились вверх по руслу. В одном месте на песке видны были птичьи следы. Юноша насыпал немного своей волшебной смеси и указал следовать за ним и спрятаться за камнем.

Едва они уселись, как послышалось хлопанье крыльев, и на берег приземлились три куропатки. Кинулись склевывать приманку, кряхтели от жадности и удовольствия. Индеец довольно оскалился, подмигивая Меделин. Она тоже довольно улыбалась, сжимая рот, чтобы не рассмеяться и не спугнуть пернатых.

Наконец куропатки попадали. Ребята подбежали и схватили их за лапы.

— Ну все, неси к себе, пусть приготовят суп, — отдал ей одну добычу, а себе забрал двоих, связав им лапы тонкой корой. — В следующий раз я отведу тебя в то место, где собираю эти ягоды.

Она согласно кивнула, взяла добычу и с благодарностью улыбнулась.

— У меня и правда силы появились. Эти твои ягоды. Хе-хе, что-то в них есть особенное.

— Только для хорошего настроения. Но не смешивай их с коноплей.

— Дай мне еще несколько, — протянула ладонь.

Индеец без лишних слов вытащил и поделился с ней своим запасом. А потом запрыгнул на камень и с видом победителя завыл по-волчьи. Махнул на прощание рукой и побежал дальше вверх по руслу.

Меделин завернула ягоды в платочек и, полная неожиданно радостных мыслей, понесла куропатку на кухню.

Глава 12. Шрамы на спине

Повар обрадовался куропатке и только развел руками:

— Где ты ее раздобыла?

Но ответа не ожидал: все же знали, что Меделин немая. И быстро приступил ощипывать птицу. Охотница, довольная тем, что внесла свой вклад в общее благоденствие дома утех, выпила соленую сыворотку с петрушкой и пошла прибираться в пустых комнатах.

В самой маленькой комнатушке на чердаке, больше похожей на кладовку с матрасом, расположились три девушки. Эту конуру использовали в случаях, когда приходили клиенты победнее и заказывали не самый свежий товар. Меделин жалко было таких девушек. Они и в годы своего расцвета не были в особом спросе, а со временем и вовсе отдавались за миску чечевицы и за крышу над головой. Таким, уже увядающим девам, не оставалось другого выбора, и мечтать о спасителе им даже в голову не приходило. А вот поплакаться друг другу — было их основным занятием.

Меделин, чтобы им не мешать, хотела уйти и прийти прибраться позже, но тут одна из них расстегнула корсет и оголила спину, всю изрубцованную от побоев ремнем. Некоторые шрамы были еще свежими.

— Он постоянно приходит по пятницам и измывается надо мной.

— А почему ты не пожалуешься на него? — прониклась жалостью компаньонка, слегка касаясь рукой этих ран.

— Хмм, кому? Кто тут заступится за меня? Майкл вообще сказал, что терпит меня лишь из уважения к жене, иначе бы давно сменил меня на молодую, — и, судя по ее всхлипыванию, Меделин поняла, что та заплакала. Сердце девочки сжалось. То, что девушкам приходилось спать с клиентами и ублажать их фантазии, она уже имела представление. Но почему-то о жестоком обращении она не знала. И это ее ужаснуло: как так можно?! Они и так несчастные, одинокие. Зачем же их так избивать?

Другая проститутка, сидевшая напротив, вместо ответа тоже расстегнула корсет и показала длинный шрам от ножа через левую грудь.

— Ох, Матильда?! — воскликнула смуглая Джози, которая до этого с жалостью рассматривала шрамы на спине у сутулой Марго. — И тебя хотели обезобразить? За что?

Матильда хмыкнула и затянула папиросу:

— Он продавал оленьи шкуры. Жил в ущелье и стал заходить сюда. Многие девушки жаловались на его грубость, но клиент же, сука, всегда прав. Неправы только мы, — ее губы задрожали, но чтобы не пустить слезу, она еще глубже затянула дым. — Однажды он пришел совсем злой: охота не удалась, индейцы угнали прочь все стадо. У меня тогда был постоянный клиент, как и у Эльвиры, молодой и красивый, красил ткани. И я только собиралась пойти с ним, как этот чертов охотник оттолкнул его и кинул на стол двойную цену. А потом потащил меня наверх, привязал к кровати и хотел всадить мне нож в сердце. Но я от ужаса так рванулась, что нож чуть не отрезал мне грудь. То ли он был пьян, то ли не рассчитывал, что я смогу вырваться, но, видимо, привязал не сильно, и я спаслась. Оттолкнула и с криками, вся в крови, выскочила наружу. Грудь зашили, кровь остановили. Я долго валялась в жару. А после этого цена за меня резко упала. Я годилась только в подметки... — голос ее дрогнул. На глазах слушающей у двери Меделин появились слезы.

— А что с ним случилось? — охнула Джози.

— А что с такими случится? — всхлипнула Марго. — Здесь мы бесправное никто. А он только штраф заплатил и оплату доктора. А этот... — и указала рукой на свои шрамы, — просто платит Майклу за товар и делает со мной что хочет. Однажды он меня убьет, и ему ничего с этого не будет...

Меделин прижала руки к груди, ощупывая свои еще маленькие бугорки. Неужели их могут у нее отрезать? И какой-то ужасный мужик исполосует ее тело, если она ему не понравится?

В ужасе она представила себя на полу в луже собственной крови и тут же рядом — убитые тела родителей. Крепко зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Еще раз глянула вглубь мрачной комнаты с низким потолком, где видела лишь незажившие рубцы на спине никому не нужной шлюхи.

Меделин резко повернулась и поспешила в комнату Эльвиры. У той оставался бальзам от ран, который подарил Меделин доктор за ту помощь, которую она оказывает ему.

Но оказалось, девушка бальзамом делилась с другими, и он кончился. Пустая баночка с запахом еще валялась среди расчесок и платочков.

— Ох, — разочаровалась девочка. — Придется попросить еще, — и, схватив баночку, поспешила к Освальду.

— Здравствуй, деточка, — обрадовался как всегда ее появлению врач. — Ты давно меня не навещала.

Хотел потрепать помощницу по голове, но она протянула ему склянку, указывая, зачем пришла.

— Хм, — взял баночку и покрутил в руке. — Эта мазь закончилась. Нужны новые ингредиенты. И знаешь, она не очень действенная. Нужно поэкспериментировать и добавить или поменять состав. Только я пока не решил, что именно.

Меделин начала задумчиво перебирать разные масла и травы, вопросительно посматривая на своего учителя медицины: ни это ли подойдет? Освальд брал протянутые девочкой варианты, принюхивался, задумывался об эффекте, прищуривая левый глаз, но откладывал в сторону, мотая головой.

— Понимаешь, — размышлял он вслух, — когда человеку плохо, он страдает, ему надо забыться, чтобы боль утихла и он меньше о ней думал. Что-то обезболивающее...

— Забыться? — ухватилась Меделин за эту мысль и вспомнила своего нового знакомого: `прочистить мысли`. И тут же вспомнила о ягодах. Она сидела и ревела на берегу, хотела умереть. А когда попробовала ягоды, душевная боль притупилась. Может, это то самое, что ищет доктор?

— Вот, — кивком указала ему на протянутую ладонь, в которой лежали горькие синие ягоды.

— Что это? — заинтересовался лекарь. — Где ты их взяла?

Стал принюхиваться, раздавил, лизнул. По его лицу пробежала искра надежды.

Меделин изобразила боль, положила ягодку на язык и потом сделала улыбку, показывая, как боль прошла. Освальд научился ее понимать по выражениям тела и лица и сразу сообразил, что она имеет в виду.

— Ты просто умничка! — и расцеловал девочку в щеки.

Схватил ягоду и поспешил рассмотреть ее под микроскопом.

Меделин поискала на полке мази для заживления ран, отобрала ту, что считала лучшей, и поспешила обратно к несчастным девушкам.

Трое неудачниц все еще сидели на старом матрасе, из которого по краям уже высыпалась прогнившая солома.

Девочка молча вошла и села позади Марго. Вытащила из баночки белую мазь и провела осторожно пальцем по самому красному рубцу. Марго вздрогнула и пискнула, как пойманная мышка.