Наташа Дол – Меделин - Крылатая Орлица (страница 7)

— Я говорю, он вернется...

Сказав это, она сама шарахнулась в сторону, словно напугалась себя. Так давно она не говорила после смерти родителей, и ее все считали немой, что она поверила, будто голос уже никогда к ней не вернется. И тут, завидев горе подруги, почти сестры, блок в горле прорвался, и, сама от себя не ожидая, она озвучила свои мысли.

— Милая моя, ты разговариваешь?! — вскочила с постели Эльвира и кинулась расцеловывать юную подружку. — Я даже не надеялась когда-либо услышать твой голос.

Обескураженная Меделин прослезилась: как приятно иметь способность разговаривать! Ты можешь делиться с другими своими мыслями, чувствами, переживаниями. Она лишь улыбалась, удивленная чуду, в то время как обрадованная Эльвира то трясла ее, то крепко прижимала, то отводила податливое тело подростка на расстояние вытянутых рук, чтобы разглядеть уже привыкшими к темноте глазами знакомый силуэт.

— В самом деле, ты ли это? Ушам своим не верю, — полусмеялась, полуплакала от счастья девушка. И сама уже не понимала, рада ли она такому чудесному оживлению дара речи своей милой компаньонки или тому обнадеживающему чувству, которое таилось в письме от любимого.

— Он правда так написал? Он пообещал вернуться ко мне? — уже полностью перекинула все внимание на свою надежду. — Значит, любит? Значит, не забыл!

— Ага, — поддакивала Меделин.

Эльвира подпрыгивала от счастья, то подбегая к окну и подставляя под лунный свет милые каракули, то возвращаясь к подруге, хватая ту за плечи и потрясывая, убеждая себя, что все это ей не снится.

— Милая, ты представить не можешь, как ты вернула меня к жизни! Я и не знала, что ты умеешь читать. Твои родители правильно сделали, что научили тебя грамоте. Не то что мои. Отец вообще считал, что женщинам надо уметь лишь готовить, следить за домом и ублажать мужей. Если бы я знала, что ты у нас образованная, я бы так долго не страдала и сразу же дала тебе почитать письмо.

И тут же спохватилась:

— Ох, ты же не говорила! Как бы ты могла мне его прочитать? — и с нежностью обняла девочку. — Спасибо тебе еще сотню раз, ты вернула меня с того света.

Меделин лишь смущенно улыбалась. Ей было неловко врать, ведь читать и писать она тоже не умела, как и остальные обитательницы борделя. Но, видя, как убивалась Эльвира, легкий обман — это первое, что пришло на ум и выскочило наружу.

Пережив первые минуты восторга и удивления, опытная проститутка насторожилась и обняла подругу:

— Я тут подумала... может, это небезопасно рассказывать остальным о твоем даре. Давай лучше пока оставим это в тайне. И про то, что ты умеешь читать — будешь шпионить, и про то, что ты начала говорить.

— Почему? — не поняла Меделин ее страхов.

— Ну знаешь, — призадумалась девушка, — пока ты молчишь, ты для всех серая тень. Ты стала незаметной, особенно в этом твоем длинном плаще. А если ты начнешь разговаривать, тебя заприметят и быстро подложат под этих свиней. Давай держать это в секрете как можно дольше, чтобы уберечь твое детство от этой грязи. Вымазаться ею ты еще успеешь.

На этом подруги и порешили.

Эльвира провела бессонную ночь в мечтах о принце. Меделин не спала до рассвета, встревоженная своим даром, о котором успела позабыть. И еще ее грызли муки совести. Обмануть было на пользу, но ведь обман долго не скроешь. Скоро Эльвира узнает о ее безграмотности и возненавидит. Скажет: я тебе верила, а ты меня обманула, посмеялась надо мной. Меделин меньше всего хотелось этих разочарований. Но все же она смогла задремать.

Глава 11. Змеиные ягоды

Весь следующий день Меделин старалась избегать общения с подругой. Та просила снова и снова перечитать для нее письмо от любимого. Просила повторить слово в слово. Меделин пришлось выдумать пару фраз и запомнить их, чтобы не сбиться и повторять одно и то же без изменений. Но обманщице поневоле было крайне стыдно смотреть подруге в глаза. И она была даже рада, что в этот день на Эльвиру был повышенный спрос и можно было не попадаться ей на глаза.

Прибирая со столов, Меделин прямо из-под рукавов вытаскивала большие куски копченой индейки и свинины. И когда собрала достаточно, понесла их обрезать. Ей в голову пришла превосходная мысль.

Спешно упаковав и уложив все в корзину, незаметно выскользнула на улицу. Скользя как тень вдоль стен, спешила в сторону приходской школы. Сердце от волнения сильно колотилось. В голове стучали мысли:

— Как же раньше я об этом не догадалась?!

И счастливая от своего озарения быстро добралась до школы.

Из двери выходили шумные подростки, смеясь и толкаясь, неся в руках обшарпанные учебники.

Меделин прижалась к деревянному забору церкви и оттуда с завистью разглядывала ухоженных и беззаботных детей, чьи родители занимали важные посты в городе или выращивали скот.

Наконец школа опустела. Никто не взглянул в сторону спрятавшейся девочки. Выдохнув несколько раз и набравшись храбрости, направилась в приоткрытую дверь.

В школе был лишь один большой класс. Впереди висела черная доска, и возле нее за массивным столом, согнувшись над стопой тетрадей, сидел учитель. За ним Меделин давно наблюдала на мессах, но не предполагала, что так скоро решится на это. Изначально она думала заработать и накопить денег на свое обучение, даже особо не задумываясь, каким образом могла бы заработать. А потом уже начать ходить на уроки по субботам, когда их посещали малограмотные фермеры.

И вот Меделин стояла на пороге. Ее появления занятый проверкой заданий учитель даже не заметил. Его пепельные волосы были смазаны маслом и зачесаны налево, закрывая уже начавшую появляться лысину. Пенсне на переносице придавало важности его не особо приметному лицу. Серо-голубые глаза, чуть прищуренные то ли от слепоты, то ли от ехидства, всегда были холодны и невыразительны. Оттого что он был не последней по значимости персоной города, выражение его лица приобрело со временем гримасу малопочтенного высокомерия. Оттого девочке и было неловко подступиться к нему со своей просьбой.

Наконец она решилась и ступила на порог класса. Преподаватель все еще был поглощен своей работой. Шаг за шагом, еле дыша от волнения, Меделин приблизилась к столу и почти осипшим голосом окликнула:

— Сэр Генри...

Учитель поднял голову и через стекла пенсне вопросительно уставился на девочку. Воцарилось давящее молчание. Он презрительно оглядел пришедшую, безмолвно спрашивая, зачем она тут.

Дрожа от страха, Меделин подошла еще ближе и, вытащив аккуратно завернутый сверток, положила перед ним:

— Научите меня читать, — голос ее совсем охрип на последнем слове.

Сэр Генри аж крякнул от такого предложения и откинулся на спинку стула. Ему стало полусмешно, полулюбопытно от того, что какая-то девчонка-сирота из преисподней пришла учиться.

— Зачем тебе? — не сдержал своего сарказма.

— Я хочу научиться читать и писать, — не заметила она этой колкости.

— Но я не обучаю бесплатно.

— Я и не прошу этого. Я принесла оплату за урок, — и развернула сверток, оголяя румяные срезы мяса.

— Что?! — вскричал Сэр Генри. — Ты за кого меня принимаешь? — ткнул пальцем на объедки.

— Вы у-учитель... — заикаясь, произнесла девочка, попятившись назад.

— Вот именно, я учитель! — рявкнул он, брызнув слюной. — У-чи-тель, а не дворовая собака, чтобы питаться грязными остатками из борделя. Пошла прочь отсюда! Тебе грамота не понадобится! Шлюхам азбука ни к чему!

— Но... — попыталась оправдаться Меделин, но приходской учитель вскочил из-за стола и бросил в нее ее оплату. Кусочки ветчины разлетелись по полу. Слезы брызнули из глаз девочки. Она растерянно смотрела на них и на ноги учителя, обутые в лакированные штиблеты. Слишком большая разница была между ними и ее потертыми, с чужих ног, ботинками.

С позором выгнанная из школы, Меделин шла в сторону реки, чтобы там уединиться и вдоволь поплакать. До сих пор она и не подозревала, насколько низко было ее положение в обществе.

Река бурно шумела, веселая, живая, брызгалась на гостью, призывая умыться и не лить ненужные слезы. Но Меделин обхватила руками лицо и, глядя на свое отражение, казалась себе такой омерзительной, какой еще никто не был до нее. Слезы сами текли, рыдания заглушались течением, и единственной мыслью была просьба:

— Папа, мама, заберите меня к себе! Почему я не умерла тогда там с вами вместе? Зачем я тут?

А река бурлила и не обращала внимания на ее стенания.

И в какой-то момент мутные от слез глаза разглядели темный силуэт. Меделин подняла голову и увидела индейца. Юноша был примерно ее возраста, смуглый, с красивыми черными волосами, завязанными в хвостики по бокам.

Меделин все еще продолжала содрогаться от рыданий, но это уже были остатки выплаканных эмоций. Виски сжимала боль, нос покраснел. Она смотрела на пришельца, но никакого страха не испытала. Наоборот, казалось, они уже знакомы.

Парнишка молча подошел и присел рядом. Вытащил из замшевого мешочка, что висел на поясе, горсть синих ягод и протянул ей. Замявшись на секунду, она взяла несколько штук и поднесла к носу понюхать. Запах был как ото мха, с налетом гнилости, но в то же время смешивался с чем-то приятным.

— Чего мне терять? — промелькнула предательская мысль. — Если и отравлюсь, то ненадолго. Увижу своих родителей.

И при этих мыслях сунула ягоды в рот.