Наташа Дол – Индийский принц (страница 7)

Виджендра начал уже подозревать неладное и засуетился, оттаскивая меня взад, объясняя тем, что служащие храма проходят мимо колонн и вывалившихся из строя, вроде меня, просят не вылезать за черту. Иными словами, я могу оказаться не у дел и полететь в самый конец очереди. Я послушалась, упуская с криком в душе ярко-красный джемпер с черными поперечными полосами. Куда? А я?!

И вот наши две очереди лучом разошлись в стороны, чтобы сойтись у самого входа. Оба парня, не упуская меня из виду и постоянно оглядываясь, прошли контроль на металлоискатель и исчезли в просторах каменного цветка.

Нас тоже быстро осмотрели, попросили внутри сидеть молча, нельзя даже шептаться, потому что вся суть этого здания в его достославной акустике.

– Прислушайтесь. И вы услышите даже шелест собственных мыслей, – перевел мне уже в дверях Виджендра и от себя добавил: – сама услышишь. С одного конца зала слышен даже легкий шорох на другом.

Мы вошли. Высокие своды. Цветок внутри оказался куполообразным просторным светлым залом. Впереди небольшая сцена. Все остальное пространство – зрительский зал. Я вдохнула воздух таинства и мигом окинула помещение, ища единственно важный мне силуэт. Вот! Красный джемпер. Густая грива. Большие томные глаза. С ним другой. В руках у них мотоциклетные шлемы, которых раньше даже не заметила. Они увидели меня и сели на заднюю лавочку, самую крайнюю ко мне. Я рванулась к ним. Но Виджендра ухватил за руку и еле слышным шепотом прошуршал:

– Лучше идти в самое начало.

И я, влекомая против своей воли, проплыла с трепетом в груди мимо свободных мест рядом с тем парнем. Он даже привстал, вытянувшись ко мне. Но безнадежно сполз вниз.

Мы прошли ко второму ряду от сцены, забрались на середину и затаили дыхание. Но я не слышала мыслей. Не слышала, так ли мистичен зал и звукопроходимость в нем, как кричит слава. Я лишь ощущала пульсацию в венах и учащенное дыхание. Издали меня обжигал чужой, но такой приятный огонь глаз, призывавших оглянуться. Но я сидела окаменелой скульптурой, не смея шелохнуться. И все мысли о нем, как у Дубцовой в надрывной песне. С какой секунды он стал мне вдруг так дорог, этот красивый незнакомец? С какого мгновения я испугалась его потерять? С какой вечности он стал мне посланцем? И где он теперь? Не уйдет ли раньше меня? Не исчезнет ли в пучине небытия, откуда и возник?

От всего этого голова пошла кругом. Я так громко задышала, что Виджендра в испуге обернулся:

– Тебе плохо?

– Душно, – вырвалось из недр души, – нечем дышать…

Мы тихо встали и, глазами извиняясь перед теми, кого пришлось беспокоить, направились к выходу. Мимолетный, но целеустремленный взгляд в сторону, назад, где сидел он. Его нет… как обухом по голове. Конец. Так оно, может, и к лучшему…

Я опустила внезапно заблестевшие глаза долу. Пол поплыл. И свет померк. Никого, и ничего… одна пустота. И надежда. Последнее чудо, что остается у человека, когда он все потерял. Я снова глянула туда, где видела его в последний раз. И чудо произошло. .. Я еле сдержала поток слез. Слез благодарности.

Мой незнакомец через весь зал смотрел на меня. Со своим другом. Они встали в очередь на выходе. Через заднюю дверь, а мы через переднюю. Но это означало, что если я замедлю ход, не дам Виджендре быстро меня увлечь, они нас догонят. И может тогда…

Мы вышли на воздух. Конечно, воздуху как такового тут и не было, но я искала свободы, чтобы вздохнуть.

Как и предположила, Виджендра заспешил вперед. Я же делала вид, что не могу еще как следует насладиться видами каменного цветка. Я останавливалась на секунду, на две. Тянула время. Красный джемпер приближался. Приближались его глубинные темные глаза, и я вновь проваливалась в их бездну. Уходила с головой.

– Что с тобой? – смущался Винаяк и дергал плечами.

– Все в порядке, – еле выдавливала из себя звуки. – Все хорошо.

А сама готова была упасть без сознания. Лишь бы дождаться его. И упасть в его объятия, если подхватит, конечно. Но в ином я и не сомневалась. А если он уйдет? – вот основная пугающая мысль…

– Ты хочешь, я сниму тебя на фоне храма? – предложил Виджендра.

Я кивнула и встала спиной к тянущимся к небу лепесткам. Народ остановился, чтобы не лезть в кадр и тут двое догнали наконец нас. Мой прекрасный незнакомец стоял за спиной Винаяка и с обожанием смотрел на меня. Его друг тоже мне улыбался. А я смотрела мимо камеры моего босса. Он пытался вернуть меня на землю и просил побыстрее взглянуть в объектив, повернуть голову, чуть склонить в сторону. Я слышала его голос как сквозь помехи в радиоволне. Я вся устремилась к одному единственно дорогому лицу. И улыбнулась ему. Счастлив тот, кто может не скрывать своих чувств. И я была счастлива в тот момент.

Виджендра повел меня вниз по лестнице к бассейну с голубой подсвеченной водой.

– Это святой бассейн,– указал он рукой.– И сюда люди приходят очистить свои мысли и попросить чего-нибудь. Можно здоровья, можно ума, но не денег, потому что место духовное.

Я кивнула. Еще одно желание. Еще одно чудо. После Лакшми Нараяна прошло всего два часа и вот он. Он рядом. Он смотрит влюбленным взглядом. Он любит. И я люблю его. Не понятно как, но это случилось. Мистика или совпадение. Одному Богу известно. Но я рада, что это случилось со мной. И хотя я всего на три дня в Дели, кажется, что все впереди и это лишь начало. Для двоих, кто стремится быть вместе, расстояния не преграда. Других проблем я не видела. И начала верить в чудо.

На возвышающейся кладке бассейна сидели пары, дети. Кто-то забавлялся с фонтанчиками, бившими из краев на середину. Здесь влажная прохлада пела в унисон с твоей душой и все чудеса мира казались доступными и твоими. Все сокровищницы открыты перед тобой. Все золото человечества у твоих ног. Почему бы тебе со всем этим несметным богатством не открыть свое сердце и не распахнуть свои объятия новому счастью, которое само просится к тебе.

Я подошла к воде и ладонью преградила путь сильной струе. Я и рядом сидящие пискнули от восторга, когда решительный целеустремленный поток брызгами во все стороны направился дальше, окатив нас. Как благословение расценила я это омовение.

– Спасибо Лотос, спасибо Дели, что послали мне любовь. Теперь я могу просить только о том, чтобы вы дали мне возможность познакомится с этим красивым парнем и быть с ним.

Обернулась, по-детски счастливая, и увидела на себе упоительно-сладкий взгляд больших черных глаз. Незнакомец стоял и наблюдал за моей игрой с фонтаном.

Виджендра отходил в бюро и вернулся с брошюрой об истории этого храма.

– Пора идти, – мотнул мне, протягивая руку.

Я не взяла. Встала сама, не отводя глаз от прекрасного принца. Виджендра обиделся, но я ничего не могла поделать с собой. Я могла бы дать руку только одному человеку из всех присутствующих. И он был позади моего работодателя. Почему мне всегда хотелось называть его рабовладельцем?

Медленным шагом я последовала за Винаяком. К выходу. Но как хотелось остановить мгновение, чтобы долгие часы пробыть здесь со своей ожившей мечтой. Но раз это невозможно, я постаралась приблизиться к парню и коснуться его руки. Мы несколько секунд прошли тесно бок о бок, глядя безотрывно друг на друга. Словно огромная жизнь промчалась за эти мгновения. Бушующим потоком бежала кровь в жилах. И стучало в висках. Электрическими разрядами прокалывало все тело. Перед глазами все плыло как в видении, где посередине лишь расплывающееся лицо напротив.

И это кончилось на первой ступеньке назад вверх по лестнице, туда, где уже ждет обувь, потом тропа до машины, потом… Потом будет разлука. Навсегда.

Душа оборвалась и повисла на тонкой ниточке, ожидая спасения.

Виджендра встал впереди в очередь за обувью. Я обернулась и увидела совсем рядом от себя этих двоих. Они о чем-то переговаривались. Я прощальным взглядом оглядывала высокий силуэт с широкими плечами, с пышной шевелюрой. На руке металлический браслет. Легкая щетина выгодно подчеркивала контуры лица. И мне нравилось в этом незнакомце все. Абсолютно все, безо всяких но. Он посмотрел на меня. Пронзительно. С дикой невыразимой грустью. И я не выдержала. Если я сейчас сама что-нибудь не предприму, я его потеряю. И всю жизнь буду жить укорами себе в нерешительности.

«В Индии строго относятся к тем, кто пристает к иностранцам. Таких полиция может сразу арестовать и посадить, – говорил Виджендра еще в первый день по дороге на Палику базар. -Поэтому все боятся даже подходить знакомиться. Могут подумать, что пристает».

И это я сейчас четче всего слышала в своей голове. «Он не заговорит. Он не осмелится. Я иностранка. Он рискует попасть в полицию». Я уже не знала, что и думать, на что рассчитывать. Секунды улетали без оглядки. Но вот она возможность. Он перед тобой, только открой рот. Заговори с ним. Услышь хотя бы его голос. Узнай его имя. И ты не будешь вспоминать безымянный призрак. Появится человек, которого сможешь помнить и даже любить…

И я открыла рот:

– Мера нам Наташа, аур тум?[ Меня зовут Наташа. а тебя?]

Для него мое обращение разразилось, как гроза на ясном голубом небе.

– Экскьюз ми? – смущенный, испуганный, обрадованный, ошеломленный.

Голос его бархатный тенор.

Страх внезано набросился на меня: как, должно быть, я сейчас глупо выгляжу. Сама пристаю к незнакомцу в чужой стране. Сама клеюсь. Может я остальное придумала и мы не смотрели друг на друга все эти минуты, пролетевшие незаметно, но длившиеся годы. Может, я сама придумала вспыхнувшую влюбленность и интерес. Я напугалась и мой язык затвердел и набух во рту. Не могу пошевелить им, чтобы ответить, повторить знакомство. Друг что-то шепчет ему на ухо, приводя моего незнакомца в чувства. А я наконец набираюсь мужества снова повторить свое имя и спросить его. Решаю вернуть самообладание и в случае неудачи не стать посмешищем, а прикинуться просто общительной иностранкой.