Натан Темень – Бесценный дар (страница 53)

— Так вот, — будто читая лекцию, продолжил господин Кулябин, — сначала я так и решил. Бог с ним, с госзаказом. Семья дороже.

Он помолчал, покачиваясь с носка на пятку.

— А потом я понял. Понял, что вы за люди. И что вам надо. И мне всё стало ясно. — Игорь Иванович улыбнулся, посмотрел на премьера, медленно обрывающего на себе модный галстук. — Мне жаль, что так получилось. Но вы сами сказали, главное — это спасти страну. Страну мы спасём. Боюсь только, что нам при этом не выжить. Что поделать, побочный эффект.

— Что за побочный эффект? — просипел премьер. Он наконец оторвал галстук, и, тяжело дыша, уставился на учёного. — Вам оказали доверие!

— Дело в особенностях местности, где мы с вами находимся. Сам заряд рассчитан с точностью… неважно. Реши мы провести демонстрацию в другом месте, и если бы заряд был холостым… Родники не забьют, нефтяные фонтаны останутся там, где были всегда, мы проигрываем торги, а господин Кулябин в компании с господином премьером садятся в глубокую лужу. Зато конкурентам станет хорошо. И, возможно, кто-то даже сдержит своё обещание насчёт моей семьи.

— А заряд не холостой? — спросил чиновник, заглянув в глаза господину Кулябину.

— Нет, — Игорь Иванович встретился с ним взглядом. — Вы-то понимаете, что это значит?

— Да, — хрипло ответил чиновник. — Понимаю.

Он отвернулся, будто в нерешительности, и вдруг одним прыжком оказался возле Альфреда. Вырвал у него рубиновое колье и торопливо надел. Секунду смотрел в глаза брату, потом толкнул его в грудь открытой ладонью. Брат Альфред пошатнулся, отступил на шаг и упал на колени.

— Червяк, — презрительно сказал чиновник, отряхивая ладонь о новенький пиджак. — Глупец. Тебе только глотки резать!

— Я делал это для Ордена, Мозес, — тускло сказал Альфред, не делая попытки встать на ноги. — Теперь я готов умереть.

— Глупец, — повторил глава Ордена Белой розы. — Ты ничего не понял. Честный, верный Альфред. Надо было сразу принести в жертву девчонку. Но теперь это неважно. Мы все здесь.

Иноземный гость в галстуке-бабочке оттолкнул переводчика, и, дёрнув за плечо Мозеса, развернул к себе:

— Что это значит — нам не выжить? Мы так не договаривались!

Переводчик повторил за ним, и смущённо умолк: зарубежный гость говорил почти без акцента.

— Мы так не…

Господин Мозес стряхнул руку чужеземца с плеча:

— Вам же сказали — особенность места! Господин Кулябин, да вы хитрец. Такого даже я не ожидал.

— Почему погибнем?! — крикнул иностранец, багровея до ушей. — Вы должны были сорвать демонстрацию!

— Да пропадите вы со своей демонстрацией, — ответил глава Ордена, шагнув мимо стоящего на коленях Альфреда к Астре. Протянул руку:

— Отдай свой перстень, девочка. Он тебе больше не понадобится.

Она попятилась. Дефект зрения, или что бы это ни было, давал странную картинку: люди, что стояли поодаль, казались серыми, плоскими, будто вырезанными из бумаги. Дрожали едва подсвеченные зеленью силуэты магистров и сестры Гонории. Покачивался у самой земли полупрозрачный силуэт брата Альфреда. И ярко горел ядовитым изумрудом человек, тянущий к ней руку. Ярко-зелёной кляксой сидел на его пальце перстень с вырезанной в камне розой.

— Отдай кольцо.

— Иди к чёрту.

— Твоя бабка вовремя ушла. Твоя очередь. Дурёха, ты даже не знаешь, что происходит. Место, где мы стоим, средоточие нашей силы. Место нашего рождения и нашего конца. Здесь впервые явил себя миру наш прародитель. Здесь, как предсказал основатель Ордена, найдёт свой конец наш мир. Ты знаешь, что будет, если здесь, на этом месте, заложить заряд большой мощности?

Ядовито-зелёный человек рассмеялся, покачиваясь, от перстня его брызнули зелёные искры:

— Люди называют это Апокалипсис. А для нас — избавление от древнего ужаса. Только так мы можем уничтожить его. Погибнут многие, останется один — тот, кто сможет поведать об этом потомкам. Я не хотел этого, но раз господин Кулябин нажал кнопку… Пусть будет так.

— Размечтался! — зло сказала Астра. Она показала ему перстень бабки Матильды на пальце, заодно продемонстрировав неприличный жест: — Хрен тебе! Взрывайся со всеми, придурок!

Она увидела свою руку с перстнем бабки на пальце. Пальцы, и вся рука светились ровным, ярким изумрудным светом. Поляна, сосны, каменный круг и воздух вокруг неё стали прозрачными и ясными, будто она стояла в центре залитого солнцем аквариума. Необыкновенная ясность мысли осветила её, будто включили свет. И немыслимая радость бытия, такая сильная, что Астре захотелось кричать, вскипела, как открытая бутылка игристого вина. Она засмеялась, и смех её запрыгал металлическим эхом по янтарной чаше поляны.

— Ты сам глупец, смертный. Дружок, эй, дружок! — позвала Астра, и малиновый червяк, всё это время лежавший у её ног, поднялся на кончике хвоста. Преданно моргнул красными глазками:

— Хозяйка?

— Возьми его! — Астра указала на ядовито-зелёного Мозеса. — Взять!

Глава 44

Червяк приподнялся на кончике хвоста, вытянулся в струнку, повернулся вокруг оси. Отыскал господина Мозеса и уставился на него. Красные глаза его медленно моргнули, маленький каплевидный зрачок расширился, вытянулся вертикально. Глава Ордена Белой Розы, встретив взгляд красных кошачьих глаз, попятился.

Червячок поводил головой, принюхиваясь, потом опустился на землю и неторопливо пополз в сторону господина Мозеса, выбрасывая вперёд колбаску малинового тельца, как огромная, упитанная гусеница.

Господин Мозес отступил, не отводя взгляда от ползущего к нему лоснящегося малинового тела, взмахнул руками, словно пытаясь оттолкнуть надвигающуюся опасность.

— Нет! Только не это!

Брат Альфред закрыл лицо руками. Сквозь пальцы донеслись слова: «И сущность твоя исчезнет, развеянная по ветру, и поглотит тебя геенна огненная…» Магистры опустили головы, повторяя за Альфредом слова глухим речитативом. Заплакала сестра Гонория, цепляясь за престарелого магистра Евстахия, безучастно наблюдавшего за мечущимся в панике Мозесом.

Остальные люди, сбившись кучкой возле невозмутимого господина Кулябина, смотрели, как пятится от чего-то невидимого нелепо машущий руками чиновник, бормоча и выкрикивая непонятные слова. Вот он запнулся, хватаясь за воздух руками, и упал на спину. Сел на землю, и стал отползать, взрывая траву каблуками новеньких ботинок. Спина его наткнулась на плоский валун, он вжался поясницей в камень, и застыл на месте.

Подняв руку с перстнем, знаком главы Ордена, выбросил вперёд раскрытую ладонь. Взглянул выкатившимися, застывшими глазами на неспешно приближающего червяка.

— Вы тоже погибнете, несчастные! — выкрикнул визгливо. — Вы ничего не поняли! Они придут за вами! Они уже здесь!

— Взять! — мстительно крикнула Астра. Странная, мучительная жажда, желание уничтожить это жалкое подобие человека судорогой сжало ей внутренности.

Червяк приподнялся на нижней половинке, выгнулся, свернулся в кольцо. Внезапно распрямился, как отпущенная пружина, и исчез, размазавшись в воздухе. Шею господина Мозеса окутало дрожащее малиновое сияние. Он дико взвизгнул, хватаясь за горло руками. Повалился спиной на камень, выгнувшись и судорожно забив ногами в воздухе. С дёрнувшейся ноги слетел новенький ботинок, совершил кувырок в воздухе, и шлёпнулся на траву. Визг превратился в хрипение, ноги дёрнулись в последний раз, господин Мозес спазматически выгнул спину, скатился с камня под ноги ошеломлённых зрителей и затих.

— Боже мой, — сказал хрипло премьер — Боже мой. Что это?

Завыла, засунув кулачок в рот, сестра Гонория. Судорожно закашлялся, закрываясь платком, и тараща глаза на скорчившееся тело, пухлый иноземец в бабочке. Лицо его обмякло и покрылось обильной испариной.

— Время вышло, — раздался голос. Смутно знакомый и одновременно чужой, он жутким гулом накрыл поляну. Прокатился, как гром, и отдался в голове у Астры звенящим эхом. Она отвела глаза от бывшего главы Ордена Белой розы, превратившегося в пустой мешок, опавшим пузырём распластанный на земле. Бурлящая внутри радость утихла, и мстительная жажда убийства мгновенно пропала, сменившись сосущим страхом. Малиновый червячок, неведомо как очутившийся возле неё, обернулся вокруг ноги и сжался в плотный валик. Астра почувствовала, как дрожит тугое малиновое тельце, цепляясь за хозяйку.

Неспешно ступая, на середину каменного круга вышел человек. Здоровяк в потрёпанной матерчатой куртке и пятнистых штанах. Почерневший от копоти котелок привешен за дужку к поясу. Грубые ботинки на ребристой подошве заляпаны присохшим илом, к илу прилипли сухие сосновые иглы.

Верзила вышел в середину, повернулся кругом, оглядел поляну и неторопливо двинулся к алтарю. Похлопал ладонью по шершавой поверхности, и легко запрыгнул на алтарь, удобно усевшись в каменную впадину валуна.

Астра видела, как дрожит вокруг него воздух, будто нагревшийся газ над раскалённой пустыней. Он мельком глянул на неё, и она, в приступе ужаса, заметила невыносимо яркое, лиловое сияние, вспыхнувшее на миг, и сразу приглушённое, будто на солнце навели закопчённый кусок стекла.

На одно, краткое мгновение настала полная тишина. Потом раздался тихий, сперва очень тонкий, как звон вьющегося комара, звук. Звук усилился, достиг высшей точки и оборвался, будто лопнула струна. Где-то, внизу, под ногами, что-то дрогнуло. Вздохнула и заворочалась земля.