Натан Темень – Бесценный дар (страница 54)

Затряслась мелкой дрожью трава под ногами. Астра в ужасе взглянула вниз, и увидела, как в воздух поднимается белёсая, поблескивающая в лучах солнца, тончайшая взвесь земли, песка и травяной трухи.

Гудящий звук вновь вынырнул из небытия и принялся нарастать, сменив тональность. Теперь в нём слышались басовитые ноты, как от налетающей издалека плотной стаи гигантских шмелей. Астра подняла голову, словно и впрямь боясь увидеть полосатую армию мохнатых существ, и ужаснулась.

Горизонт, до этого заслонённый стеной сосен, теперь был виден весь. Сосны вибрировали, раскачиваясь, как от сильного ветра. С машущих в беспорядке ветвей сыпались иглы. Горохом застучали по земле, подпрыгивая и раскатываясь по сторонам, колючие бурые и зеленоватые шишки.

Край горизонта потемнел, подёрнулся серой дымкой, которая быстро темнела и наливалась багровым светом. Земля дрожала всё ощутимее, и плоские камни на поляне зашевелились. Только алтарь стоял, как прежде, и сидел, упёршись ладонями в камень и глядя в пространство, плечистый, светловолосый человек в потёртых штанах и линялой куртке.

Гудение стало оглушительным, оно заполнило всё небо. Со всех сторон налетел порывистый ледяной ветер, солнце пропало, задвинутое внезапно набежавшими рваными чёрными облаками, похожими клочья клубящейся сажи.

Край горизонта поднимался, заворачиваясь кверху, будто гигантский ковёр. Земля под ногами ходила ходуном, издавая тяжёлые, стонущие вздохи, как будто под толстым одеялом ворочался больной человек.

Вздохи стали сильнее, и вскоре слились в непрерывный утробный вой. Словно сама плоть пространства разрывалась в клочья, растекалась мутной кляксой, переставала быть. Нестерпимый ужас вибрировал вместе с последними криками рвущейся вселенной, которая сворачивалась вокруг одной точки, в центре которой была — ещё была — круглая поляна с алтарём посередине.

— Нет! — крикнула Астра, не слыша себя. — Нет!

Она зажмурилась, не в силах смотреть. Ногу сдавило дрожащее, тугое тельце червяка, и Астра уже её не чувствовала. Ледяной воздух колол лёгкие, он забрался под одежду и сжал тело, как придонная вода на большой глубине. Низкий, тянущий душу гул вибрировал на пределе слуха, разрывая на части окружающее пространство.

— Время вышло, — повторил голос, и она открыла слезящиеся глаза. Это говорил он. Здоровяк в линялой куртке и грязных ботинках.

— Ты точен, брат, — ответил другой голос, выше тоном. Через поляну шёл, неспешно, словно ничего не происходит, ещё один человек.

Воздух на поляне застыл, превратившись в прозрачный, янтарного цвета сироп. Замерла на лету, невыносимо медленно взмахивая стеклянными крылышками, метнувшаяся через круг испуганная стрекоза.

Астра поняла, что, кроме неё, этого никто не замечает. Люди замерли с искажёнными ужасом лицами, подняв руки и открыв рты. Размазавшись в движении, застыли согнутые верхушки сосен. Затихал отдалённым раскатом грома жуткий низкий голос.

Астра взглянула на вышедшего из-за спин застывших, как статуи, людей человека, и встретила белозубую улыбку полицейского следователя Анатолия Збигневича. Теперь она видела, что облик лощёного, в ладно сидящем тёмно-синем костюме и ослепительных манжетах, полицейского, лишь маска. Из-под привычных уже черт следователя выступили другие, ей незнакомые. Лицо его и фигура оказались чем-то похожи на майора, но это был другой человек.

Он посмотрел на неё, раздвинув губы в улыбке, и она содрогнулась. Он даже не светился — то был сам огонь. На краткое мгновение Астру ослепил жуткий бледно-оранжевый краешек, и она отшатнулась. Невыносимо было даже видеть это.

Он прошёл мимо, приняв как должное, что она уступила дорогу, и остановился напротив устроившегося на алтарном камне белобрысого здоровяка. Привычным жестом подтянул манжеты, и встал, уперев ладони в бока.

— Ты точен. Место и время встречи просто идеальны. Так что — чья партия?

Белобрысый верзила пожал плечами, глядя на него без улыбки. Провёл крепкой ладонью по волосам, взъерошив серебристый ёжик.

— Это ты у нас умник, — низкий голос его больше не гудел так страшно, и показался бы Астре даже приятным, если бы она не слышала его раньше. — Я просто закончу матч.

— Я думал, тебе нравится играть.

— Они мне больше не интересны, — белобрысый поморщился. — Они стали убивать сами себя. Пауки в банке, инфузории. Надоело.

— Мне люди нравятся.

Верзила хмыкнул. Подвигался на камне, звякнув донышком котелка.

— Особенно одна рыжая девица. Решился взять с меня пример, наконец?

— К делу, — сухо ответил лже-следователь.

— Да, к делу, — верзила ухмыльнулся. — Этот учёный подбросил отличный вариант. Был договор — они не трогают нас, мы не задеваем их. Один заряд в наш огород — и договора нет. Большой бац — и конец всему.

— Я сам составлял договор. И мы его подписали, — лже-полицейский взглянул на застывшего премьера. — А ты схитрил. Был уговор — один не трогает мальчишку, другой — девчонку.

— Я не трогал мальца.

— Ты просто нанялся к нему в телохранители. Очень удобно.

— А ты убрал её родных. Очень ловко, — здоровяк на алтаре наклонился вперёд, упёршись ладонями в камень. — Но теперь игра закончена. Сейчас все получат то, что хотели.

— Я не хочу этого, — спокойно сказал его собрат. — Ещё рано.

— Приведи хоть одну причину, почему я не могу этого сделать.

— Вся моя сила со мной. А твоя?

Здоровяк обвёл взглядом поляну. Поморщился.

— Здесь практически все мои ублюдки. Сами пришли. Вернули мне свои душонки на блюде.

— Не все. Тебе не хватит силы одолеть меня сейчас.

Верзила посмотрел на Астру. Червяк у её ноги затрясся мелкой дрожью.

— Пожалуй, я признаю, что был неправ с мальчишкой. А ты отдашь мне девчонку. Вместе с её игрушкой. Она сильна, но моя сильнее.

Астре померещилось, что силуэт верзилы на алтаре вдруг раздвоился. Что рядом с камнем стоит ещё один такой же здоровяк. Только этот почему-то был в строгом тёмно-сером костюме с блестящим значком на лацкане.

— Теперь все, — сказал верзила на алтаре. — Прим, ты собрал их, как я велел?

Здоровяк в офисном костюме кивнул. Астра моргнула — ей показалось, что у неё уже не двоится в глазах, а плывёт и множится. Возле алтаря теперь стояли несколько одинаковых фигур, все в таких же одинаковых костюмах. Словно одного человека размножили под копирку. Но эти копии были живыми, и среди мужчин стояли несколько женщин — тоже строго одетых, похожих на выдрессированных секретарш. Из тех, от которых мороз по коже у посетителей — а иногда и хозяев.

Да, они были живыми, и в то же время Астра видела сквозь них силуэты сосен, как будто фигуры людей временами становились прозрачными. И ещё картинки, как призрачные тени, витали над ними. Чудился за спиной одного мужчины падающий, горящий вертолёт, за спиной женщины — веснушчатой блондинки — маленький, юркий самолётик, крутящий мёртвую петлю… Нет, этого не может быть. Не может. Это иллюзия.

— Мои дети здесь, — с усмешкой произнёс здоровяк на камне. Он был неотличим от остальных, но казался среди них самым настоящим. — Их сила со мной.

— Они работают на меня. В этой стране я — советник президента по делам Существ, — холодно сказал лже-следователь. — Ты использовал моих подчинённых в своих целях.

— Это просто должность. О ней знают только президент и премьер-министр.

— Формально да. Ты не имел права вмешиваться. Но ты вмешался.

— Хорошо. Очко в твою пользу. Чего ты хочешь?

— Ты знаешь, что я хочу.

Человек на камне посмотрел на стоящего напротив собрата. Мгновение они глядели друг на друга в упор. Потом тот, на алтаре, пожал плечами. Светлые глаза блеснули, он кивнул, пряча ухмылку. Отразился серебром в свете солнца взъерошенный ёжик волос. Здоровяк отцепил от пояса ручку помятого, покрытого окалиной старого котелка. Покачал его в руке.

— Слушайте, вы, все, — сказал он негромко, но голос его отдался эхом в головах застывших на поляне людей. — Апокалипсис не отменить. Ваш мир изменится. Сможете выжить — ваше счастье. Не сможете — добро пожаловать в ад. А теперь — до встречи!

Он взмахнул рукой. Вырвавшийся из пальцев котелок взлетел в воздух, описал красивую, высокую дугу. На верхней точке перевернулся, блеснул металлическим донцем и стал падать.

Астра проследила, как, медленно, будто в замедленной съёмке, переворачиваясь в воздухе, котелок падает вниз.

Верзила на алтаре изменился. Силуэт его засиял и стал разгораться. Медленно опускался в застывшем воздухе котелок, всё ярче разгорался человеческий контур на алтарном камне.

Вот он засиял нестерпимым огнём и вдруг распался вихрем бушующего пламени, обратился в ревущий огненный шар, поглотил всё вокруг.

И мир взорвался, взорвался окончательно.

Словно в немом кино, раскрашенном в цвета пламени, Астра видела картину разразившегося апокалипсиса. Видела, как темнеет и разваливается окончательно вздыбившийся горизонт. Как бешено подскакивает и обрушивается в тартарары изломанная земля. Как меняется картина мира. На месте холмов, поросших лесом, разверзаются изломанные трещины, вспыхивает огонь, пожирая всё живое. Зелень чернеет и покрывается едкой гарью; бурлит взбесившаяся вода, поглощая то, что не поглотил огонь.

Она видела, будто перспектива мира приблизилась и отразилась, как в изогнутом зеркале. Города разрушались на глазах, ломались и падали, как карточные домики, гордые небоскрёбы. Взрывались заводы, выпуская клубы багряного огня. Погибающие электростанции оставляли после себя выжженные пустоши, уничтожая остатки того, что не смогло разрушить землетрясение. Огненные валы прокатывались по земле, за ними шла вода, смывая гарь и пепел. Там, где они проходили, оставалась лишь смерть.