Натан Раух – Идеальный мир для кузнеца 2 (страница 23)

— То есть ты готов стоять у этой пышущей жаром печи только для того, чтобы я могла терять клинки?

— Если ты будешь терять их, уничтожая гоблинов, то да.

Я и сам от себя такого не ожидал. Кровожадным я отродясь не был, дома даже рыбалку не любил, жалел рыб, которые себе губы рвут о крючок, да и червякам сочувствовал. Но здесь я узнал, что зеленые делают с пленными, и что-то во мне на этот счет определилось твердо и без меня.

— То, что выделывают эти твари, мне очень не нравится. Кстати, как у вас относятся к добиванию раненых?

— Раненых эльфов или гоблинов?

— Гоблинов.

— Безразлично, — пожала она плечами. — Законы чести — для своих. А у вас?

— А мы, люди, друг друга отлично убиваем, и всех все устраивает…

Она глянула на меня так, будто проверяла, шучу я или нет. Я не шутил. И продолжил:

— Тогда слушай. Я обнаружил что-то вроде лазарета. Мне самому немного… неловко, но чем больше гоблинов мы убьем сегодня, тем меньше вреда они причинят завтра.

Ее мне убедить удалось, себя вроде бы тоже.

Добирались минут двадцать. Само наличие такого места меня, кстати, слегка удивило, я, пока не засек на карте местную «клинику», думал, своих раненых гоблины добивают, хорошо если не едят.

Эльфийка двигалась легко — похоже, и правда восстановилась.

Влетели внутрь, и я с ходу проломил голову охраннику. На полу вповалку лежали раненые, облепленные зловонной жижей в качестве повязок.

«Не хотел бы я к их стоматологу попасть, — заметил внутренний. — Там, наверно, лечат отсечением головы».

Раненые в основном и так были при смерти, так что мы с Эленсией, можно считать, проявили милосердие.

Помещение зачистили быстро. Уже собрались уходить, как на пороге возникли шестеро зеленых с двумя ранеными на руках.

«Денис, Денис, — вздохнул внутренний. — Ты бы на карту почаще поглядывал».

Раненые полетели на пол, а шестерка с визгом рассыпалась, беря нас в полукольцо.

Девчонка оттолкнулась, перелетела через крайнего и зашла им в тыл. Я сшиб одного, кто поближе, ударом ноги, сгреб правой рукой его соседа и со всего маху вогнал наконечник ему в глаз.

Гоблин обмяк, даже не пискнув.

Эленсия за это время располосовала двоих, третьего уронила подсечкой и, пока он падал, дважды достала клинком. Последнего я просто приложил кулаком по темечку. Позвонки хрустнули, и зеленый повалился на плиты.

На обратном пути думалось о невеселой арифметике. Кто кого: я зачищу замок раньше или зеленые меня загасят? С какой скоростью они плодятся, я не знал, так что ставки принимались на оба исхода. И вывод из этой задачки выходил один. Нужно становиться сильнее. Чтобы убивать быстрее, чем они рожают… или как они там размножаются.

Эльфийка сопела за спиной и врезалась в меня, когда я резко остановился. Отскочила, потерла нос и возмутилась:

— Ты чего? Глаза потерял?

— Подожди. Приготовься.

— К чему?

— Драться.

Спорить она не стала. Клинки будто сами прыгнули ей в ладони. Вот за это уважаю: вопросы потом, оружие сейчас.

Я и без карты чуял: на нас бегут. Глянул для порядка — так и есть, гроздь силуэтов неслась навстречу. Из-за поворота, скребя когтями по полу, вылетела стая пятнистых гиен.

— Демоново отродье, — прошипела Эленсия. — Шакки!

— Точно, шавки, — согласился я.

Стая была небольшая, голов шесть. Троих я свалил файерболами. Уцелевшие перемахнули через трупы сородичей и рванули на нас.

Оскаленная пасть летит к лицу.

Хрясь! Подставка врезается в ухо, кровь брызжет на шерсть, шавка-шакки шлепается о стену и сползает на пол. Легкий свист — и та, что шла понизу, валится, поймав пастью клинок Эленсии.

Уцелевшие лезут все разом.

Одна рвется к эльфийке, а та еще не успела развернуться. Перехватываю подставку двумя руками и бью наотмашь. Хруст. Тварь валится с переломанным хребтом.

Вторая вцепляется мне в плечо. Неприятно, конечно, но я ведь теперь от каждой раны становлюсь сильнее, так что пусть старается. Отдираю ее от плеча, хватаю за заднюю лапу и с разворота бью о стену.

Осталась одна.

И тут Эленсия ускорилась. Я даже не понял, как она оказалась рядом с тварью: поднырнула под брюхо, клинок сверкнул и вспорол его по всей длине. Гиена взвизгнула и завалилась набок, а эльфийка уже сидела у нее на спине и вторым движением вогнала клинок в шею, точно под ошейник с длинными шипами.

Секунда — и все кончено.

Она спрыгнула с туши, чуть запыхавшись.

— Хороший клинок, — выдохнула и убрала оружие.

Внутри у меня запело и даже заурчало. Мастеру всегда приятно, когда его инструмент работает как надо.

— Надеюсь, на этом подарочки кончились, — проворчал я.

Хрен там плавал. Новая партия гиен вылетела из-за угла и с ходу ринулась в атаку.

— Да едрить-колотить!

Часть шавок бросилась утаскивать трупы сородичей, остальные ломанулись на нас. Я задвинул Эленсию за спину и заработал подставкой. Шавки разлетались по коридору, раскидывая зубы и мозги, цапнуть нас ни одна не смогла.

Отступая, мы свернули в боковой проход. Эленсия запустила руку в поясной мешочек и сыпанула за спину щепоть бурого порошка. В нос шибануло так, что заслезились глаза.

— Это чем несет?

— Гоблинская приправа. Мерзость, но нюх им отбивает напрочь.

А я тем временем, пока она не видела, поставил на месте прохода иллюзию глухой стены. Страховка лишней не бывает.

Оставшиеся твари пронеслись мимо, не заметив ни нас, ни прохода.

Эленсия за спиной перевела дух:

— Жаль, что ты не успел закинуть к себе тушу или две. Не дотянулся загребущей рукой?

— А что, надо было?

Она посмотрела на меня как на бестолкового подмастерья:

— Конечно. У шакки прочная шкура и теплая шерсть, выйдут меховые куртки. И мясо сытное. Гоблины их разводят не только для боя, но и на еду.

— Понял. Давай за мной.

Мы вернулись в коридор и двинулись туда, откуда прибежали гиены. В дальнем конце оставалась одна туша.

— Вот ее и заберем.

Планы поломала вылетевшая из-за угла шавка. Она встала над тушей, закачалась из стороны в сторону, и контур ее поплыл, как марево над раскаленным горном.

Это еще что?

Дожидаться продолжения я не стал и метнул наконечник копья. Рука после укуса слушалась плохо, и наконечник свистнул у твари над самым ухом. Шавка решила в одиночку с нами не связываться: ухватила мертвую товарку за лапу и уволокла за поворот.

Я потер плечо: