Наталья Журавлёва – Плетельщица снов (страница 4)

– Продав им меня? – воскликнула я.

Вуна вздохнула и протянула руки к огню. Живые отблески пламени отражались в ее глазах.

– Твоя мать не была уверена в правильности этого решения. Она захотела узнать мое мнение по поводу твоего раннего замужества, – снова заговорила ведьма.

Я почувствовала, как к горлу снова подкатил ком.

– И что ты ей сказала?

Вуна нагнулась, подняла с пола одно из поленьев и, осторожно держа его за самый край, положила в очаг. Ее белая коса, перекинутая через плечо, казалась покрытой серебром.

– Правду, – разглядывая огненные всполохи, набросившиеся на новое угощение, ответила ведьма. – Я сказала, что ты сочтешь это предательством и всю свою жизнь будешь ненавидеть родителей за то, как они поступили с тобой. – И совсем тихо Вуна добавила: – Как я ненавидела свою судьбу, выйдя замуж за деревенского гончара, который внешне и внутренне был похож на один из своих пустых горшков.

Я знала, что Вуна родилась в Бергтауне, и даже получила там образование. Но как она стала простой деревенской ведьмой, наставница никогда не рассказывала. И вот теперь кое-что прояснялось.

Ведьма, обладающая от природы большой силой и научившая меня всему, что я знала, сейчас казалась лишь маленькой беззащитной старушкой, согнувшейся у огня. Хотя вряд ли она была намного старше моей матери.

– Ты никогда не рассказывала, что была замужем, – осторожно проговорила я.

– Потому что я практически и не была замужем, – грустно усмехнулась Вуна. – Муженек привез меня в Большие Котлы, а через год сбежал с ярмарочной актрисой. Больше я его никогда не видела.

Ведьма смотрела на огонь, но ее мысли были где-то очень далеко.

– Я его не виню – кому понравится жить с женщиной, которую больше интересует магия, чем собственный муж?

– Но почему ты не вернулась в Бергтаун?

Вуна долго молчала.

– Я не могла туда вернуться, – наконец ответила она, и в ее голосе было столько грусти и тоски, что внутри у меня все сжалось.

– Но почему?

Ведьма медленно встала и взяла из моих рук кружку.

– Хочешь еще?

Я покачала головой.

Вуна сполоснула опустевшую посуду холодной водой и вернула на полку, где стояла всего одна точно такая же глиняная кружка. Наставница стояла в пол-оборота ко мне, и я видела, что глаза ее закрыты, а веки подрагивают.

– Вуна, – тихо позвала я.

Она вздрогнула. Потом медленно перевела на меня взгляд и улыбнулась.

– Все это уже не важно, Мия. С тех пор прошло два десятка лет.

Я вдруг подумала о том, какой стану сама через двадцать лет, если соглашусь на подобное замужество. Будущее, которое вырисовывалось, совсем меня не радовало.

– Вуна, если я вернусь домой, отец запрет меня и уже не выпустит даже к тебе. А мать будет уговаривать выйти замуж за Шона Гатри, пока я не сдамся, – быстро заговорила я, больше не питая иллюзий по поводу собственного права выбора. – Так или иначе, но они добьются своего – я хорошо знаю родителей.

Сейчас в домике одинокой ведьмы моя решимость противостоять семье таяла с каждым мгновением. Я ведь всего лишь дочь кузнеца, мечтающая плести удивительные сны.

– Отец прав: я живу за его счет, – грустно продолжила я. – Но как бы я не хотела, одинокая девушка без дома и заработка не сможет прожить в деревне сама по себе. На что я вообще рассчитывала?

Быстрым движением я смахнула скатившуюся по щеке слезу.

– Неужели мне придется выйти за этого мерзкого Гатри, Вуна?

Я взглянула на наставницу и замерла. В глазах ведьмы горело пламя, и это уже были не отсветы огня в очаге – жар полыхал у нее внутри. Ее ноздри раздувались, словно у лошади после галопа, губы превратились в одну тонкую линию. И я отчетливо услышала скрип зубов.

– Я не вправе осуждать твоих родителей. Каждый спасается, как может, – медленно произнесла Вуна. – Но и молча смотреть, как калечат еще одну жизнь, я не собираюсь.

– Что же мне делать? – тихо спросила я, не сводя глаз с наставницы.

Ведьма решительно подошла к большому старому сундуку. Откинув крышку, она принялась вытаскивать на свет платья и накидки, старые башмаки и видавшие виды кожаные штаны.

– Ты права, – говорила Вуна, запыхавшись от постоянного ныряния в сундук и выныривания обратно, – возвращаться домой тебе нельзя. И ты снова права в том, что одинокой девушке нечего делать в деревне без дома и хорошего ремесла.

Я пыталась понять к чему она клонит, но не смогла. Оставалось лишь многозначительно развести руками.

– А кто сказал, что ты должна оставаться в деревне?

Я все еще не понимала, что Вуна имеет в виду, но внутри меня словно что-то потеплело, а сердце забилось быстрее. Это была надежда. Предчувствие чего-то особенного, чего-то спасительного, чего-то совершенно нового.

Я спрыгнула с кресла и подошла к наставнице:

– Но куда же мне идти? – голос прозвучал приглушенно.

Вуна выпрямилась и сунула мне в руки большую пеструю охапку, из которой с глухим стуком упал на деревянный пол высокий коричневый ботинок на шнуровке.

– Ты, кажется, мечтала посетить Бергтаун? – уткнув руки в бока, произнесла ведьма. – Похоже, твоя мечта сбудется быстрее, чем ты смела надеяться, девочка.

Мои пальцы безвольно разжались. Вся отобранная наставницей одежда рухнула к моим ногам, накрыв собой одиноко лежащий на полу ботинок.

– Я поеду в Бергтаун? – прошептала я одними губами.

Вуна наклонилась, сгребла в охапку валяющуюся на полу одежду и снова сунула ее мне в руки.

– Еще как поедешь! Главное – успеть посадить тебя в полночный почтовый дилижанс, – произнесла Вуна и метнула взгляд на стену, где висели массивные часы с маятником в виде совиной головы. – Рано или поздно твой отец сообразит, где тебя искать, и придет за тобой. И тогда я уже ничем не смогу тебе помочь.

Я стояла посреди комнаты и все еще пыталась осмыслить происходящее. Еще сегодня днем я была обычной деревенской девчонкой, гуляющей по лугам и собирающей полевые травы. Ученицей деревенской ведьмы, которая на этом самом месте отчитывала меня за дерзкий сон про драконов, подаренный мальчишке-пастуху в день его рождения. А сейчас я должна бежать под покровом ночи в большой город, в котором я никогда не была и где у меня нет ни одного знакомого. Что я буду там делать?

– Что ты будешь там делать, зависит только от тебя, – словно прочтя мои мысли, сказала Вуна.

Я стояла и лишь хлопала ресницами.

– Несчетное количество разнообразных возможностей – о чем еще можно мечтать, если не об этом? – подбодрила наставница. – Бергтаун – это не просто город, это город у подножия Магических гор. А рядом с Магическими горами какие только странные и удивительные вещи не происходят.

Впервые с того момента, как я ворвалась в дом Вуны, ведьма улыбнулась без грусти в глазах. Ее внутренний взор снова был обращен куда-то в прошлое. Только на этот раз она видела перед собой что-то очень хорошее.

– Переодевайся, – уже второй раз за вечер услышала я. – А я пока напишу тебе сопроводительное письмо.

Моя рука, уже начавшая расстегивать пуговицы на платье, замерла. Я подняла полный удивления взгляд на Вуну:

– Ты говорила, что у тебя не осталось знакомых в Бергтауне.

Вуна, усевшаяся за массивный стол у окна, облизнула кончик пера, макнула его в баночку с чернилами и принялась скрести по желтоватому листку старой бумаги, щурясь в полутьме.

– Мия, ты все еще веришь всему, что тебе говорят? – выводя неровные буквы, проговорила ведьма.

Я пожала плечами и продолжила натягивать поверх хлопковой сорочки коричневую куртку из тонкой оленьей кожи.

– У человека, прожившего много лет на одном месте, не может не остаться там никаких связей, – тихо проговорила Вуна. – Вопрос лишь в том, хочешь ли ты эти связи поддерживать.

Я переоделась в дорожный наряд, состоящий из укороченной куртки и зауженных штанов из такой же оленьей кожи. Остальные вещи сложила в большой старый саквояж, который, к моему немалому удивлению, также был извлечен на свет из недр сундука Вуны.

К этому моменту наставница как раз закончила писать письмо. Она положила его в конверт, который предпочла запечатать.

Стрелки на часах показывали без четверти двенадцать.

– Найди в Бергтауне госпожу Бульк, – велела Вуна. – Раньше она занималась сдачей комнат в аренду. Возможно, она все еще держит гостевой дом на улице Синих Птиц. Отдашь это письмо ей.

– Это твоя подруга? – я повертела в руке конверт. – А если она уже не живет в Бергтауне?

Реальность происходящего начала запоздало доходить до моего сознания, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Вуна протянула мне увесистый кошелек на завязках, в котором звякнули монеты.