Наталья Жарова – Всем попаданкам – по борделю! (страница 3)
– На генеральную уборку?
– Совсем закрыть, – сказала Молли и, не увидев на лицах коллектива должного понимания, припечатала: – То есть не открывать. Никогда.
Девушки ошарашенно замерли.
Молли ждала, когда радостная новость завладеет их умами и утомленный бытом мозг оценит красоту открывшихся перспектив, но так и не дождалась.
– Навсегда? – медленно переспросила Кларисса. – А что… что будет с нами?
– Устроитесь на нормальную работу.
– На какую? Молли, как еще мы заработаем на кусок хлеба?
– Так же, как зарабатывают миллионы молодых и достойных женщин, – гордо ответила Молли и поискала взглядом чайник. В горле пересохло, и пить хотелось неимоверно. – Чай кончился, что ли?
– Кончился, – буркнула Сусанна. – Заваривать надо.
– Ну так завари.
Блондинка недовольно поднялась и, выудив из шкафа чайник, принялась наполнять его водой.
– Молли… – Кларисса быстро глянула на подругу, а потом перевела взгляд на хозяйку. – Молли, вы же знаете, что нас никто никуда не наймет. Мы же пробовали. Почти год бились. А теперь и подавно… Разве пустят в порядочный дом ту, что отдавалась за несколько монет?
– Так не отдавались же пока, – насторожилась Молли, испугавшись, что бордель все-таки уже успел поработать.
– Пока нет, но кому это интересно? Все же знают. – Девушка неопределенно повела рукой, то ли намекая на вывеску, то ли на скорость распространения слухов. – Вы же знаете, как оно: был бы дым, а пожар придумают.
Конечно, Молли понимала, что так просто в жизни ничего не бывает, но не попытаться не могла. Несколько минут на кухне публичного дома царила тишина, только Сусанна шуршала сухими травами, заваривая ароматный чай. Но, в конце концов, затихла и она.
– Ладно. – Молли стукнула ладонью по столу. – Может, я не права. Пару дней подумаю, посмотрю, а потом решу. Но за эти пару дней никаких открытий, платьев и клиентов! Я прошу! Нет, я требую!
– Это ж сколько мы денег потеряем? – шепнул кто-то. – А скоро зима. Запасов бы сделать…
Молли предпочла сделать вид, что ничего не слышала.
Обед и ужин прошли спокойно. Девушки затаились, не зная, чего еще ожидать от внезапно сменившей планы хозяйки, а сама Молли активно осваивала новое тело и впитывала знания о новой Вселенной.
И если молодость безмерно радовала, то окружающий мир все больше расстраивал.
Совершенно не похожий на ее собственный, он преподносил большие сюрпризы. Например, Молли с удивлением узнала, что в государстве до сих пор развиты сословия, и если высшая знать пользовалась огромными привилегиями, то простые люди едва ли могли рассчитывать на что-то приличное.
– Какие мещанские глупости! – воскликнула Молли, когда кто-то из девочек упомянул запрет на продажу цветов на главной площади, так как по новому закону там продавать могли только представители среднего класса. А низший, к которому, собственно говоря, относились красотки из публичного дома, не имел прав почти ни на что.
– Почему же глупости? – поморщилась Сусанна. – Это вы, Молли, пришли сюда с верхов, поэтому и непривычно. А мы такое с молоком матери впитали. Закон есть закон, кто же будет оспаривать решение короля?
Молли покачала головой и ушла в свою комнату. Информация требовала еще больших размышлений, чем ожидалось.
Неужели здесь правит король? Впрочем, если она сама из каких-то там «верхов», то почему не быть королю? Ох, дела-а… А впрочем, никто не говорил, что будет легко. Лишь бы с борделем разобраться, а там, глядишь, и остальное само собой образуется. Начальствовать над гетерами Молли не умела, не хотела и не собиралась.
Она вообще не желала принимать образ жизни, к которому скатилась бывшая обладательница тела. Впрочем, как и характер.
Буквально полчаса назад Молли слышала, как Ринка жаловалась Клариссе, что с хозяйкой явно что-то не то, приболела, видать, или сон дурной приснился, раз отбросила уже много раз обговоренное и принятое решение. Ведь раньше ее интересовало только, сколько денег бордель принесет.
Именно денежный вопрос заботил прежнюю владелицу больше всего. Молли нашла на столике записи по ведению бюджета и ужаснулась, узрев сумму, в которую обходилось содержание дома вместе со всеми обитательницами. Сплошное расточительство!
– Никаких открытий, никаких борделей, – бормотала Молли, переворачивая страницы и вчитываясь в убористый почерк. – Ни уважения, ни выгоды, одно расстройство. Тьфу!
Уж к чему к чему, а к уважению она привыкла. В прошлом теле Аграфена Степановна прошла длинный жизненный путь: от дочери купца, подчистую разоренного революцией, до председателя колхоза имени С. М. Буденного. А эта должность, ежкины сапожки, за красивые глаза не дается. Заслужила! Заработала! Добилась!
И сейчас добьется. Во второй раз из низов намного легче выкарабкиваться, уж поверьте.
Кларисса долго думала, прежде чем решиться на этот шаг. Посоветовалась с Сусанной, потом перекинулась парой слов с Ринкой – та только с виду шебутная, иногда в голове у кудрявой девчонки появлялись очень дельные мысли.
Наконец Кларисса глубоко вздохнула и постучала в дверь.
– Ну же, Молли, открывайте, – прошептала она, переминаясь с ноги на ногу. Хозяйка медлила, и это очень напрягало.
Вообще Рыжая Молли вела себя сегодня странно. То ли головой ударилась, когда в обморок падала, то ли еще чего, но ее нелепая и очень вредная активность могла выйти боком.
– Конечно, ей-то что, – сказала недавно Ринка, почесывая длинный нос. – Она у папаши прощенья попросит и будет вновь в шелках спать да из фарфора завтракать. А мы? Мы куда пойдем? Я обратно под мост возвращаться не хочу.
– Я тоже отвыкла тумаки получать за тарелку, – сквозь зубы выдавила Сусанна и тяжело вздохнула. – А у Молли отца давно нет, помер, так что тоже деваться некуда.
Бордель «Хорошая девочка» для них стал спасением от голодной смерти. В тепле, чистоте, сытости. А клиенты… А что клиенты? Не шелудивые пьянчуги, а вполне великосветские господа предполагались. Можно подумать, что там, на улице, будет лучше. В трущобах хватало мерзавцев, которые охотно возьмут свое, а платить даже не подумают.
А дом, пусть даже и бордель, давал хоть какую-то защиту, и терять это совсем не хотелось.
Кларисса вновь постучала, на сей раз громче.
За дверью зашуршали, потом створка отворилась, и в проеме показалась Молли. Ее рыжие волосы почему-то были всклочены, словно с непривычки, а брови сурово сведены.
– А… это ты, – сказала она, посторонившись. – Заходи.
В комнате было тепло. Кларисса в этом всегда завидовала хозяйке: в других комнатах отопление не такое хорошее, и подчас согреться получалось только единственным доступным средством – горячим чаем.
И хоть сейчас до холодов еще далеко, Молли две недели назад приказала обеспечить подогрев, чем удивила всех девочек. Начало осени, а уже такие траты.
– Не стой истуканом, садись. – Она указала на свободный стул. – Чего хотела-то?
Кларисса осторожно опустилась на самый краешек и расправила плечи.
– Поговорить.
– Говори, – кивнула Молли и доброжелательно улыбнулась.
Почему-то эта улыбка, столь не похожая на все ранее виденные на хозяйском лице, очень приободрила.
– Молли, вы пошутили, когда сказали, что не будете открывать «Хорошую девочку»?
– Никаких шуток, я действительно не хочу ее открывать.
– Но… – Кларисса быстро облизнула пересохшие губы. – Но почему? Ведь мы уже решили, что другого выхода нет. И все шло хорошо…
– Да чего ж тут хорошего? – удивилась Молли. Она подошла к окну и оперлась на подоконник. – Чего хорошего в такой бесстыжей жизни? Ничего. И раз я могу все исправить, то сделаю это.
Кларисса заметила, как за окном пролетел сухой лист, чуть ли не первый этой осенью. Он словно возвещал о начале конца.
– Нам некуда идти. Если бордель не откроется, нам придется вернуться на улицу. Ринка будет спать с собаками, Сусанна отрежет косу, чтобы избавиться от вшей, а Гера… Гера вообще не переживет зиму. Без зелий она не справится.
– Я же не гоню вас из дома, – нахмурилась Молли, оборачиваясь. – Просто придется подыскать другую работу.
– Какую? Кто нас возьмет? – Кларисса растянула губы в грустной улыбке. – Прожив больше года среди нас, вы так и не узнали жизнь, хозяюшка. Нищие никому не нужны.
Молли прищурилась. А потом вдруг попросила:
– Расскажи обо мне.
– О вас? – Кларисса вздернула брови.
– Да, расскажи все, что тебе обо мне известно.
– Я знаю не так много… Зачем вам это?
– Ты думаешь, что я совершенно не разбираюсь в жизни, – объяснила Молли. – Готова поспорить.
Кларисса удивленно приподняла брови, задумалась, а потом чуть заметно кивнула.
– Хорошо. Ну что ж, слухов о вас ходит много, мы, конечно, не всему верим, но все же… Вот, например, доподлинно знаю, что вы дочь какого-то аристократа. Он то ли проиграл все подчистую, то ли пропил… Одним словом, обнищал. Выдал вас замуж за старика. Тот был без родословной, зато с деньгами и шестью сыновьями от предыдущей супруги. Муженек ваш помер, если не ошибаюсь, аккурат в годовщину бракосочетания. Прямо на брачном ложе отдал душу богине, вы еще как-то обмолвились, что от любовных утех скончался, не иначе. Сыновья наследство к рукам прибрали, а вам выделили этот домик и содержание в двадцать золотых.