Наталья Жарова – Всем попаданкам – по борделю! (страница 1)

Наталья Жарова

Всем попаданкам – по борделю!

© Жарова Наталья

© ИДДК

Глава 1

Взволнованные обитательницы борделя столпились в коридоре.

Они прислушивались к звукам, доносящимся из хозяйской спальни, и решали: стоит заходить или оставить происходящее на милость богине? Там явно творилось что-то непонятное.

Сегодня поутру хозяйка упала в обморок, потом очнулась, покряхтела, помолчала, ощупала себя с ног до головы и, наконец, матерясь, ринулась к висящему на стене зеркалу. Узрев что-то ведомое ей одной, громко завизжала, забилась в угол и просидела там долгих три часа, чередуя отборную ругань с горестными слезами.

А сейчас вновь стояла перед зеркалом, тыча пальцем то в него, то в собственную щеку.

– Как думаешь, что это с Рыжей Молли? – шепотом спросила фигуристая блондинка.

– Да кто ж знает… Может, съела что-то, – ответила ей другая девушка, с буйными кудрями и длинным острым носом. – А может, наоборот, не съела, вот и злится. Пирожки сегодня вкусные были: с мясом, капустой и этими… ягодами желтыми… Но слишком быстро кончились.

– Так ты ж сама их доела! Никому не оставила!

– Я и говорю, вкусные были. – Она вздохнула и глянула на блондинку в упор. – И почему не оставила? Оставила, аж две штуки.

– Которые дворовый пес стащил.

– Следить лучше надо было.

– Помолчите! – вдруг шикнула на них миниатюрная брюнетка, поправляя золотой медальон, доставшийся от одного из бывших любовников. – Болтаете без умолку, мешаете только. Что там с Молли?

– Непонятно, – отмахнулась четвертая девушка, подглядывающая через замочную скважину в спальню. – Но вроде рыдать перестала.

Хозяйка как раз отошла от зеркала и принялась мерить комнату шагами, что-то нервно бормоча себе под нос. Но сколько обитательницы борделя ни прислушивались, так ничего и не услышали.

Аграфена Степановна вчера отметила свой сто седьмой день рождения, выслушала неискренние пожелания от внуков, подмигнула портрету товарища Сталина, висевшему в комнате последние восемьдесят лет, и спокойно легла спать. А проснулась уже здесь – без семьи, без Сталина и без любимой ночной сорочки!

Именно последнее обстоятельство ее здорово озадачило. Ощупав собственное тело, бабушка Аграфена явственно поняла, что от «бабушки» ничего не осталось. Зеркало, висевшее на стене, это только подтвердило: там отражалась довольно молодая, лет двадцати пяти или тридцати, не больше, девица с болезненной физиономией и ярко-рыжими волосами, одетая в странное платье.

Конечно, как истинной женщине, Аграфене Степановне потребовалось некоторое время, чтобы вдоволь нарыдаться, успокоить нервы и решить, что же делать дальше.

– А может, сплю? – пробурчала она, почесывая затылок. – Сон такой снится?

Бывшая старушка озадаченно промаршировала до зеркала. Глянула. Повернулась одним боком, потом другим.

– Или с ума сошла? Ровнехонько в сто седьмой годок?

Аграфена Степановна всю жизнь работала на благо Родины и собственной семьи, поэтому с железным спокойствием встречала любые перипетии судьбы. Но нынешние потрясения заставили поволноваться.

– Коли умом повредилась, то почему здесь, а не в больнице? И что за тетеря в зеркале?

Она в подробностях припомнила вчерашний день, перечислила по именам всех внуков и правнуков, а для верности еще и состав своих таблеток от давления повторила. Память, рассудок и трезвый ум работали превосходно.

– Я али не я? – недоумевала Аграфена Степановна, трогая пальцем собственную щеку. – Если я… то с чего бы? А ежели не я… то сие откудова? Ничего не понятно! Тело молодое, глаза здоровые, спина не болит, зубы… Зубы есть!

Вдруг кто-то тихонько кашлянул. Раздался тихий скрип распахивающейся двери.

Невольная попаданка обернулась и наткнулась на внимательный взгляд какой-то светловолосой девицы.

– Молли, как вы себя чувствуете?

– Молли? – переспросила Аграфена Степановна и вновь покосилась на зеркало, потом на девицу – и оторопело охнула: – Ох, едрит твои лапти!

– Какие лапти? Э… вы, наверное, проголодались, мы чаю горячего принесли. С печеньем.

Блондинка бочком вошла в комнату, приоткрыв для взора Аграфены Степановны еще трех девушек, выглядывающих из темноты коридора. Поднос с крохотным чайником, щербатой чашкой и двумя поломанными печеньками был тут же водружен на столик.

– Может, еще что-нибудь надо? – спросила девица. – Там пирожки были, но уже кончились.

– Нет-нет, – настороженно ответила Аграфена Степановна. – Ничего не нужно, благодарю.

– Молли, если понадобится, только скажите! Я сегодня свободна, и Ринка тоже, а остальные платья перешивают.

– Хорошо. Скажу.

Блондинка улыбнулась и вышла из комнаты, шепнув что-то другим девушкам, прежде чем плотно закрыть за собой дверь.

– Молли, значит, – повторила Аграфена Степановна и взмахнула руками. – Ну точно померла!

Надо отдать должное ее выдержке и силе воли: горевать по поводу утраты старческого тела Аграфена Степановна не собиралась. Молодая и здоровая фигура оказалась намного приятнее, чем немощные кости. По многочисленным родственникам, которые давно ждали, когда старушка покинет бренный мир и освободит жилплощадь, тоже не скучала. Не заслужили.

Молли так Молли! Вполне милое имечко. Ничем не хуже предыдущего.

За более чем вековую жизнь она ясно выучила, что в любых обстоятельствах надо думать о светлом будущем, а не грустить о тусклом прошлом – поэтому вздохнула, расправила плечи и пошла знакомиться с новым миром.

– Интересно, коли душа бессмертна, то почему я не младенец? – пробормотала попаданка, старавшаяся отныне даже в мыслях называть себя новым именем. – Должна же была в младенца переродиться, разве нет?

Она чуть приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

В теории попаданства новая Молли, конечно, не разбиралась, но зато многое знала о консервировании огурцов, дрессировке мужей и всеобщем равенстве. Поэтому весьма удивилась, услышав:

– Хозяйка, вам лучше?

Заставшая становление СССР и свержение буржуазных «хозяев», Молли сурово глянула на проходящую мимо блондинку, ту самую, что приносила чай. Сказать хотелось многое, но, как говорится, со своим самоваром в Тулу не ездят. Хозяйка так хозяйка. Не рабыня же.

– Все хорошо, – ответила Молли и поманила девицу пальцем. – А ну-ка, поди ближе, милочка. Рассказывай.

– А что рассказывать?

– Чего тут у вас и как… В смысле, пока я занята была, ничего не случилось?

– А что случиться может? – Блондинка удивленно пожала плечами. – Я и Ринка отдыхаем. А Кларисса и Гера по комнатам уже разбежались.

– Спать легли, что ли?

– Да нет, с платьями возятся, – хихикнула девица. – Да вы не переживайте, Молли, справятся. Тем более мы все измерили и мелком начертили прямо по ткани.

– Ясно. – Молли потерла лоб. Ясно, конечно, ничего не было, но расспрашивать напрямую она опасалась. – А что за платья?

– Да те, что вы отдали. Декольте увеличить, оборки пришить попышнее да поярче. И так, по мелочи, – с готовностью рапортовала блондинка.

– Ясно, – вновь повторила Молли и призадумалась.

Декольте и оборки внушали некие мысли, впрочем, как и платье, в которое была обряжена сама Молли. Светловолосая девица имела похожее одеяние, но намного хуже качеством – длинный наряд с бесстыдным вырезом и тугой шнуровкой на талии.

– Сталина на вас нет, – пробормотала Молли. – Развели разврат.

– Что? – Блондинка подалась вперед. – Не расслышала…

– Говорю: платья – это хорошо! А перешивка – еще лучше. Потом про них расскажешь, а сейчас, будь добра, проводи меня на свежий воздух, голова что-то закружилась.

Девица с готовностью подхватила ее под локоток и повела к лестнице.

– Осторожно, тут ступенька… Еще одна… От головокружения, кстати, у зельевара можно настоечку попросить. Он парень неплохой, со всем уважением. Вам, может, и за полцены отдаст.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Молли, запоминая дорогу.

Они как раз спустились со второго этажа на первый и прошли к высоким распашным дверям. Блондинка толкнула створку и вывела хозяйку на крыльцо.

– Ну вот, солнышко сегодня теплое, можно погреться.