Наталья Жарова – Дракон для семейного счастья (страница 19)

– Ваши слуги не умеют себя вести, – проворчал Олаф, не подозревая о моих мыслях.

– Они учатся, – кое-как совладав с дрожью, ровно ответила я и встала. – Хотите посмотреть дом сейчас? Или сначала отдохнёте после завтрака?

Олаф надежд не оправдал и отдыхать не захотел. Вместо этого он тоже поднялся и галантно подставил локоть.

– Конечно же, сейчас, дорогая. Дом – часть хозяйки. А вы столь прекрасны, что даже это мрачное место не могло не заиграть новыми красками.

«Ну вот. Опять „вы“, – отметила я, краем глаза наблюдая, как молоденькая служанка, опасливо косясь в мою сторону, убирает со стола. – И ведёт себя вроде нормально… Может, и не было ничего? Просто показалось?»

Мы чинно прошли по первому этажу. Осмотрели несколько гостиных, большую столовую, совершенно пустую курительную комнату и огромный бальный зал, из которого, к счастью, уже успели убрать все ящики и остатки мебели.

– Жаль, что это великолепие обречено погибнуть под толщей пыли, – вздохнул Олаф, рассматривая паркет. – Кто потащится в такую даль на бал к ссыльному аристократу? А жаль. Без шикарных приёмов Фрейи Среброликой столица осиротела.

– Время покажет, – обтекаемо отозвалась я, снова не зная, как реагировать. С одной стороны, приятно, что прекрасный зал оценил даже Олаф, пусть и в своей обычной уничижительной манере. С другой… Бал? Кошмар какой! Я же понятия не имею, как организовывают приёмы, не говоря уже о том, что совершенно не знаю, как это делала Фрейа.

Вот ещё одна возможность опростоволоситься. Мда… Придётся немного подучиться… Еще один повод перебрать все записи и бумаги. Может, не только о ритуалах писала, но и о балах? Должна же она была что-то планировать. Настоящий приём – это не день рожденья подружке устроить. Тут всё в голове не удержишь.

– Скучаете по тем временам? – вкрадчиво протянул Олаф, заглядывая мне в глаза. – Понимаю. Здесь свободы у вас куда меньше. Всё на виду, слуги подсматривают. Ещё и Эйнар вздумал таскать вас на встречи с грязными поселянами.

– Поселяне не грязные, – поморщилась я.

– Ах, ваше великодушие не знает границ.

– Возможно, со стороны виднее. Кстати, мы закончили осмотр. Как вам дом? Переменили мнение о его несуразности?

– Так быстро?

– Мы ходим уже несколько часов.

– Хм… Хотите сказать, смотреть больше нечего?

– Ну почему же, под крышей имеются дополнительные помещения для слуг. Желаете взглянуть?

– Слуги мне точно неинтересны, – хмыкнул Олаф. – Им достаточно выполнять свои обязанности и не попадаться лишний раз на глаза. Но вы лукавите, милая Фрейа, кое-что я так и не увидел.

– Что же?

– Сердце этого дома и, без сомнения, самое красивое помещение, – мило улыбнулся он. – Я про твою спальню, дорогая.

– Мою спальню?.. – растерялась я.

На какую-то секунду показалось, что Олаф сейчас меня поцелует. Или хотя бы обнимет. Слишком уж красноречиво он подался вперёд. А мне и отступить было некуда – за спиной широкие перила…

Но тут во дворе что-то глухо стукнуло, кто-то вскрикнул, и наваждение рассеялось как дым. Олаф всего лишь с любопытством смотрел по сторонам и покушаться на мою добродетель не собирался.

«Это уже паранойя, миледи, – с облегчением усмехнулась я. – Ты, конечно, теперь красотка, каких поискать, но это не значит, что на тебя будет набрасываться каждый встречный-поперечный».

– Слуги шумят, – презрительно выдал Олаф. – Думаю, спальню мы посмотрим как-нибудь в другой раз, без свидетелей. А как обустроился братец? Его логово я тоже пока не видел.

«Какое совпадение, – усмехнулась я про себя. – Я тоже не видела его логово».

Покои Эйнара находились неподалёку, но мне было немного страшно туда заходить. Сначала опасалась, что воспримет мое появление как приглашение к определённым действиям, а позже просто предлог выдумать не смогла.

– Хорошо, идёмте, – решительно кивнула я.

Удивительно, но в опочивальне супруга не оказалось ничего особенного.

Широкая кровать без балдахина, как у меня, зато с большой тумбой в изголовье, заваленной старинными книгами. Тяжёлые тёмные портьеры. Огромная звериная шкура на полу вместо ковра.

Зато у камина стояло уютное кресло, в котором я с удивлением увидела одну из сшитых мной лично подушек. Неужели сам принёс? Маленькая, но такая приятная мелочь, разлилась по душе сладкой патокой.

– Как всё… типично, – недовольно произнёс Олаф. – Никакого комфорта, ноль изящества. Есть куда лечь и куда сесть, и ладно.

– Мы ещё не закончили с обустройством, – принялась оправдываться я, почувствовав себя виноватой. И в самом деле, за столько времени не удосужилась позаботиться о такой ерунде, как удобный столик у камина или красивый канделябр в изголовье.

– Сомневаюсь, что тут что-то изменится, даже когда закончите, – Олаф усмехнулся. – Вкуса у Эйнара никогда не было. Вся его жизнь – работа, заботы и дела. Раньше это были дела императора, теперь вот – поселян, – он бросил на меня какой-то странный взгляд и вышел в коридор. – Лучше осмотреть кабинет! Он сможет рассказать о моём братце намного больше.

Уже не дожидаясь мнимого экскурсовода в моём лице, Олаф прошёл вперёд и распахнул соседнюю дверь.

Чувствуя себя так, будто вдруг оказалась гостем в собственном доме, я последовала за ним, но не успела сделать и двух шагов, как услышала вскрик и какой-то грохот. Олаф громко выругался. А в следующую секунду панель, скрывавшая коридор для слуг, распахнулась, и мне в бок врезалась девица со шваброй в руках.

– Ох! – от удара я отлетела к противоположной стене.

– Ай! – горничная тоже не удержалась на ногах, неуклюже приземлившись на задницу.

Под непрекращающуюся и всё более замысловатую ругань Олафа мы уставились друг на друга в немом удивлении.

– Та-а-ак… – протянула я, лихорадочно пытаясь вернуть не место задравшуюся юбку и впервые в жизни чувствуя желание кого-нибудь убить. – Опять ты…

– Мама! – пискнула та самая дурочка, что однажды уже попадалась мне на пути в точно такой же ситуации.

– Фрейа! Что у вас там? – Олаф наконец прекратил ругаться.

Девица от испуга окончательно потеряла связь с реальностью и попросту улеглась на пол, имитируя обморок. Швабру при этом из рук не выпустила, вцепившись в черенок, как утопающий в соломинку.

– Вы в порядке? – из комнаты донеслись какие-то странные брякающие шаги.

Представив, что скажет столичный хлыщ, полюбовавшись на такую картину, я рывком захлопнула панель, скрывая девчонку, вскочила на ноги и судорожно оправила платье.

– Всё хорошо! Я… Я оступилась.

– Я вот тоже… оступился, – проворчал Олаф, появляясь на пороге. – Ну и прислуга у вас. И ведь ничего не сделал. Только вошёл!

Я вздохнула. На ноге у красавчика намертво застряло помятое жестяное ведро, в которое он, похоже, с размаху вступил, так решительно входя в чужой кабинет.

– О боги, Олаф! – я постаралась добавить в голос как можно больше сочувствия, хотя совершенно его не испытывала. – Вы целы?

– Я да, но мои сапоги точно пришли в негодность. Отвратительно! Надо же было поставить проклятое ведро прямо перед дверью! Вы должны найти эту дуру и вышвырнуть её вон!

– Какую дуру? – округлила глаза я, надеясь, что девица полежит в обмороке ещё хотя бы четверть часа.

– Ту, которая оставила это ведро, разумеется. При всей своей любви к черни мой брат не настолько эксцентричен, чтобы самому мыть полы в кабинете.

– Ах, эту… – закивала я. – Обязательно выясню. У нас не так много поломоек, и Хенрика наверняка знает, кто из них был сегодня тут.

– Выгоните всех, и дело с концом, – буркнул Олаф.

Трогать грязное ведро ему не хотелось, но и снять его по-другому не получалось. Брякая жестяной обновкой, он вернулся в комнату. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Глава 9

Олаф плюхнулся на стоявший у окна диванчик и, вцепившись в диванные подушки, попытался одной ногой столкнуть застрявшее ведро. Выглядел лощёный аристократ забавно, но я едва замечала его потуги, не в силах оторвать взгляд от большой картины над камином, как раз напротив заваленного бумагами и письмами рабочего стола.

Увы, в этом мире до фотографии ещё не додумались. А ведь она столько может рассказать внимательному зрителю. Да что там, первое, что я бы искала среди книг пропавшей предшественницы – это именно альбом с фотографиями. Но увы.

Зато художники явно проживали расцвет профессии. По стенам особняка висело множество картин, как простых портретов, так и всевозможных батальных сцен и пейзажей. Все они наверняка остались от прежних хозяев, настолько потемневшими были полотна. Нечто новое мне до сих пор попадалось только в покоях Фрейи – её многочисленные изображения. И вот теперь здесь, в рабочем кабинете моего подаренного магией супруга.

Неизвестный художник постарался на славу: изображение было словно живое – семейный портрет в лучших романтических традициях.

Казалось, что наивно распахнувшая глаза Фрейа вот-вот моргнёт, а склонившийся к ней Эйнар наконец поцелует тонкие пальцы, лежащие в его ладони. Но, разумеется, ничего этого не происходило. Просто картина, просто холст. Мужчина, который ещё полон надежд на счастливую семейную жизнь, и женщина, осознающая, что она прекрасна.

Судя по отсутствию пыли на раме, картина висела здесь относительно недавно, понять, появилась она до или после моего вселения, я не могла (не так уж много пара прожила в этом особняке), а понять, так ли выглядел кабинет Эйнара в столице, и подавно не способна. Не спрашивать же у Хенрики. Такой внезапный склероз у взбалмошной хозяйки легко её насторожит.