Наталья Жарова – Десять уроков для ведьмы (страница 31)
Шарлотта уже собиралась свернуть к широким ступеням большой летней веранды, как странная возня за живой изгородью привлекла внимание. Какие-то шорохи, невнятное бормотание, шелест. Покосившись на особняк, девушка все же свернула в сторону. Помнится, за зеленой стеной располагалась увитая диким виноградом большая беседка…
Обходя преграду, девушка ругала себя за излишнее любопытство. Ну какая ей разница, если слуги воспользовались отсутствием хозяина и решили провести время в господских условиях. Не съедят же они эту беседку, в самом деле!
Но идти в дом отчаянно не хотелось. Почему-то ей казалось, что именно там поджидает взбешенный дядюшка, получивший подтверждение своим самым гадким подозрениям. И желание оттянуть момент встречи оказалось непреодолимым.
«Сейчас разгоню расшалившуюся прислугу и пойду, – решила Шарлотта. – Может, удастся убедить дядю, что я просто страдала бессонницей и гуляла в саду?»
В такой пасторальный исход верилось слабо, но надо же надеяться хоть на что-то. Тем более не хотелось уезжать, не поблагодарив Стефана за усилия, пусть они и принесли совсем не тот результат, который ожидался.
С такими мыслями она вышла к задней стене беседки и раздвинула плети дикого винограда. Да так и застыла… Беседку облюбовали вовсе не обнаглевшие слуги.
Прямо перед ней вполоборота на скамье сидел Стефан. Его глаза были прикрыты, рука покоилась на узкой спине Оливии, а на губах играла легкая улыбка. Тетка же буквально прилипла к мужскому плечу, нашептывая позднему гостю что-то на ухо и жеманно хихикая. Где устроилась ее ладошка, Шарлотта думать отказывалась.
Горло перехватило, и ошарашенный возглас застрял где-то на полпути к губам, превратившись в тихий вздох.
Оливия, увлеченная своим занятием, ничего не услышала, а вот Стефан резко открыл глаза и уставился прямо в лицо Шарлотты. Не заметить ее он не мог, но не сделал ни единого движения, чтобы как-то исправить ситуацию. Он остался сидеть, мягко поглаживая разгоряченную женщину по спине и не обращая внимания, куда пробираются ее шаловливые ручонки. Разве что улыбка как-то поблекла, превратившись в неестественную гримасу.
В этот момент Оливия чуть отодвинулась и игриво стукнула мужчину по колену:
– Ну что же вы, дорогой? Смелее! Не ожидала, что вы такой скромник.
– Я все еще не могу поверить своему счастью, – после короткой заминки проговорил Стефан. – Хотел просто нанести вам визит, узнать о самочувствии, а вы…
– А что я? – жеманно захихикала Оливия. – Называю вещи своими именами? Прямо говорю, чего мне хочется? Разве это плохо? Ведь, признайтесь, вы хотите того же. Я прочитала это в ваших глазах еще тогда, на балу.
– От вас трудно что-то скрыть, милая, – отозвался Стефан. – Так делайте же то, что вам хочется.
Его приглушенный бархатистый голос звучал проникновенно и возбуждающе. Но смотрел он при этом только на Шарлотту.
– Ха-ха, признайтесь, вы все же скромник! Что ж, посмотрим, что станет с вашей скромностью сейчас, – с превосходством усмехнулась Оливия и, чуть отстранившись, положила руку на корсаж платья. Взгляд Эдгертона наконец соскользнул с лица Шарлотты, опустившись ниже. Туда, где перебирала нетерпеливыми пальцами разгоряченная женщина в его объятиях.
«Корсаж… Она расстегивает корсаж», – догадалась девушка.
Не в силах больше смотреть, она шагнула назад, отпуская тонкие плети винограда. Гибкая лоза с тихим шелестом сомкнула листья, скрывая от ее глаз чувственную сценку.
– Ваш супруг… – раздался приглушенный голос Стефана, бритвой полоснув Шарлотту по сердцу.
– Ах, не думайте о моем супруге! Он сегодня не ночует дома. К тому же в случае чего этот старый зануда проглотит любое объяснение, которое я ему брошу. Лучше посмотрите сюда…
«Похоже, отвлекая тетку, господин Эдгертон сильно увлекся процессом сам», – с горечью подумала Шарлотта.
От доносящегося из беседки страстного шепота ноги подгибались, но опереться было не на что, а уйти не хватало сил. Девушка сжала виски руками, пытаясь не вслушиваться в эти звуки, изгнать из головы пошлые картинки, которые то и дело подкидывало разгоряченное воображение.
Неожиданно для себя она осознала, что увиденное задело ее куда сильнее, чем холодная расчетливость герцога Лечовски. Тот всего лишь разрушил идеальный образ, сложившийся в ее голове благодаря наивности, а Стефан… Стефан…
Шарлотта не могла сформулировать, что же такое сделал Стефан, отчего сердце заходится в заполошном ритме, а душу сжимают ледяные тиски. Ведь он всего лишь тоже выбрал Оливию, как и герцог. Так почему же выбор герцога оставил ее практически равнодушной, а сейчас… А сейчас она чувствовала себя преданной.
Девушка запрокинула голову, пытаясь загнать обратно навернувшиеся на глаза слезы.
– Стефан мне ничего не обещал, – пробормотала она под нос, надеясь вернуть себе душевное равновесие. – Он просто помогал. Подсказывал. Заботился. Он просто хорошо выполнял свою часть договора. Я не должна была ждать от него ничего большего.
Не должна – и все же ждала. Неосознанно, не думая об этом, но все-таки Шарлотта привыкла к Стефану Эдгертону и стала воспринимать его как родного человека.
– Глупость какая! Это был договор! Только договор! Он ловелас и бабник! И совершенно не скрывал этого! – Она попыталась разозлиться, но и тут потерпела фиаско.
А глупое сердце колотилось как испуганная птица, подсказывая то, что Шарлотта долго отказывалась понимать.
Она так легко восприняла крушение своей мечты просто потому, что мечта изменилась. Герцог давно покинул ее сердце, гораздо раньше, чем показал свое истинное лицо. Это место занял другой. И этот другой сейчас обнимал Оливию в полумраке беседки, забыв о приличиях, о благородстве, о якобы пересмотренных взглядах на брак. Может, он и не собирался заходить так далеко, но отказываться от предложенного, что так откровенно и настойчиво шло в руки, не стал. И от этого Шарлотта чувствовала себя обманутой. До сих пор она даже не подозревала, как глубоко в ее в душу запали скупые слова Эдгертона о женщине, которая может заменить целый мир.
«Может, для него, как и для герцога, эта самая женщина – тоже Оливия, – горько подумала девушка, даже не пытаясь стереть бегущие по щекам слезы. – Оливия, а не я, рыжая глупышка, одно достоинство которой – магический потенциал. И даже его скоро не будет. Зато будет… Как там Эдгертон предсказывал? Статус прислуги, брак с каким-нибудь бедняком и шестеро детей в придачу. Это он, конечно, приукрасил, но… Ах, кто бы знал, как противно это извечное но!»
Она развернулась на каблуках и медленно побрела по аллее к дому. Ей стало безразлично, заметит дядюшка неурочную прогулку или нет и что при этом подумает. Сегодня ее сердце разбилось. Пусть причиной тому и не красавец Лечовски, а известный сердцеед Эдгертон. Какая, в конце концов, разница?
Но не успела она выйти из-под прикрытия живой изгороди к веранде, как по ту сторону послышались грузные шаги.
При всей апатии, охватившей девушку, разбираться с обозленным дядюшкой здесь и сейчас у нее не было никакого желания. Она остановилась и попятилась обратно к беседке. Там, в густой тени дикого винограда, ее вряд ли кто сумеет заметить.
Увы, но оказалось, что не вовремя вернувшийся полковник Матсус направлялся именно в беседку. Не жалея платья, Шарлотта забилась в самый темный угол и все равно почувствовала исходящие от мужчины волны бушующей магии.
«Ох! – перепугалась она. – Там же Стефан! С Оливией!»
Она рванулась обратно в надежде предотвратить катастрофу, которая вот-вот случится, но не смогла сделать ни шагу. Густой кустарник, так неохотно впустивший девушку в этот укромный уголок, отпускать ее отказывался категорически. Колючие ветки намертво вцепились в подол и пышные рукава, а одна особо настырная вообще запуталась в волосах.
Слезы высохли сами по себе, и Шарлотта принялась яростно высвобождаться, одним ухом прислушиваясь к происходящему в беседке. А там скандал набирал обороты.
– Не хочешь объяснить, как я должен это понимать, дорогая супруга? – гремел густой бас полковника, давая любому желающему полное представление, что ни в каких объяснениях обладатель баса не нуждается.
Но Оливия, привыкшая к безнаказанности, все же попыталась:
– Это вовсе не то, о чем ты подумал, милый!
– И что же я должен был подумать?! Я возвращаюсь домой и застаю свою жену в объятиях молодого повесы!
– Это не объятия! Просто мне стало дурно! И господин Эдгертон любезно оказал мне первую помощь! Ты поблагодарить его должен за мое спасение, а не сцены устраивать!
– Я служил в армии! И представляю себе, что такое первая помощь! Это, – в беседке что-то с треском сломалось, – к первой помощи не имеет никакого отношения! Так за что же, по твоему мнению, я должен поблагодарить господина Эдгертона?!
– Не кричи! Ты меня пугаешь! – Оливия подпустила в голос слезы. – Я чиста перед тобой! Все, что тут произошло… Это все он! Он меня вынудил!
– То есть теперь, – гораздо тише, но от этого только страшнее, мрачно предположил полковник, – я должен защитить твою честь и убить этого молодого шалопая?
Окончательно перепугавшись, Шарлотта бросилась вперед и под треск то ли ткани, то ли веток все-таки вырвалась из объятий гостеприимного куста. Как она обогнула беседку и влетела внутрь, девушка даже не заметила.