Наталья Захарова – Хардкор (страница 38)

Лицо тогруты надо было видеть. Вытянулось, как у вьючного дьюбека, и разума в глазах столько же.

На вялое блеяние, что это неправда и Энакин бы никогда, Люк развернулся и ушел. Судя по всему, с джедаями ему ловить было нечего. А вскоре выяснилось, что и с их идеологическими врагами та же самая история: буквально свалившийся ему на голову инквизитор вел себя настолько неадекватно, нес такую чушь, от него перло таким садизмом и гнилью, что отбивался Люк отчаянно. И сам не понял, как угробил бледнокожего урода с глазами цвета кровавого гноя.

Тем временем Империю шатало все сильнее. То восстание, то бунт, то еще какая веселуха. С одной стороны, Люку аж зудело включиться в процесс, с другой – он начал понимать, что не все так плохо, как орут противники Империи. И не настолько хорошо было в развалившейся Республике, раз все получилось так, как получилось. А потом стало не до страстных призывов восстановить демократию, потому как, возвращаясь домой, на ставшую родной планету на краю Дикого космоса, Люк встретил древнюю старуху, отчаянно защищавшую мальчишку от навалившихся на них штурмовиков. Он не смог пройти мимо и в результате сам не понял, как приволок их к себе. Старуха оказалась очень бывшим джедаем, а мальчишка – просто сильным одаренным, которого чудом не поймали инквизиторы. Выгнать Кипа и Виму рука не поднялась, хорошо хоть, в той глуши, где он проживал, лишних глаз не было. Кип все рвался в бой, желая мстить, Люк, у которого от этого мельтешения жутко болела голова, впихнул ему в руки дневники Мола, в которых тот прочувствованно вспоминал учителя и его методы обучения, а потом принялся думать, где взять побольше денег или что-то для обмена. Может, контрабандой заняться? К счастью, это осталось только мыслями, потому как потом Люк, опять совершенно случайно, встретил целую группу оборванных беженцев, тоже оказавшихся бывшими джедаями. Дурашки не хотели ввязываться в войну, свалили на вольные хлеба и отшельничали потихоньку, но Империя и Вейдер такого тихушничества не оценили, и Лорд практически единолично вырезал половину идиотов, решивших почему-то, что смогут быть полезными новой власти.

И вся эта толпа вцепилась в него, как в родного. А Люк понял, что пора делать ноги: такими темпами не за горами визит ситха. Зато у него появилась уйма разбирающихся в вопросах Силы разумных, и эти самые разумные не против обучать и его, в обмен на защиту и знания. Так называемые джен'саарай не горели желанием вновь предлагать свои услуги Империи. Зато у них были контакты таких же, как они, огрызков Ордена, и их тоже требовалось спасти. А Люк с изумлением понял, что неведомым образом стал главой этого табора.

Убежище трещало по швам, пришлось перебираться на новое место жительства. Люк не хотел лезть в большую политику, но политика нашла его сама: в гости приперлась Тано, начав агитировать вступить в Сопротивление. Люк ради интереса послушал, как и страстную речь прибившейся к тогруте принцессы, и просто рассмеялся им в лицо. Может, раньше б он и клюнул, но не теперь, после нескольких лет на окраинах цивилизации, после лекций от голокронов, после чтения дневников Мола и Бена, после свалившейся на него ответственности за несколько десятков разумных.

Не подействовала даже харизма Леи. Люк смотрел на нее, понимая: в такую легко влюбиться. Лея горела, звала за собой, рвалась бороться… Она была прекрасным светочем и символом Восстания, вот только Люк не собирался стать плакатом, за которым будут обтяпывать свои делишки привыкшие к власти сенаторы. Бен много чего вспоминал в своих дневниках, а Мол вел подробнейшие досье на тех, кто сейчас ловил рыбу в мутной воде. К тому же, если по первости Люк надеялся, что обретет сестру, то после нескольких дней плотного общения понял, что ничего не выйдет, к сожалению. Даже если его и примут как брата, ровней считать не станут. Лея являлась принцессой до мозга костей, а он… Всего лишь фермер с потенциалом. Увы.

Лея все расписывала, как хорошо было в Республике и как хочет население Империи вернуть эти славные времена, а Люк вспоминал могилу бабушки и ее судьбу, а также своего отца, который так и не удосужился навестить ее, пока не стало поздно. Впрочем, пусть факт родства он признавал, налаживать отношения с тем, кто был когда-то Энакином Скайуокером, Люк не собирался. Его не волновала идеология. Его волновали поступки. А поступки не радовали. Люк вообще считал, что во всех своих бедах Энакин сам виноват, и никаких дел с ним иметь не торопился. Мало ли что там крышей поехавший ситх решит? Может, прибьет помеху, а может, маршировать заставит.

Рассказы джен'саарай были неоднозначными: Вейдер выпиливал всех, до кого мог дотянуться, для него все были угрозами, подлежащими истреблению превентивно. В общем, ну его. Как и агитаторов за Светлую сторону: уже несколько раз на него покушались сбрендившие джедаи, считая, что раз он не с ними, то против них. А значит, подлежит искоренению как потенциальный Темный.

Люк лишь диву давался от таких наездов, окончательно решив посылать нафиг всех. Сразу и скопом. Ему хватало возни со своим кланом, потому как считать эту толпу подчиненными он просто не хотел, не желая зазнаваться. А его родичи на руках носили за возможность прикоснуться к сокровищнице знаний и никаких различий между Светом и Тьмой теперь не делали.

Тем временем напряжение в Империи все нарастало, пока не достигло предела: при сдаче в эксплуатацию какой-то боевой станции погиб один из самых одиозных моффов, Таркин, а на Императора совершили почти успешное покушение, и пытающегося рулить, пока Палпатин лечится, Вейдера, просто рвали на части: оказалось, что носиться пафосно на корабле и командовать войсками – это одно, а гасить конфликты и вникать в мирную жизнь – другое. А тут еще сенаторы, хорошо знакомые Люку по дневникам Бена и досье Мола, зашевелились. Все эти Мотмы, Органы и прочие Иблисы.

Лезть в этот дурдом? Увольте.

То, что он выбрал правильный путь, Люк понял, когда к нему прибились несколько десятков клонов, служивших когда-то под предводительством Кеноби и его падавана, а также целый клан мандалорцев: тоже бывших клонов. Пока Люк чесал в затылке, пытаясь понять, что делать, на планету десантировались еще пяток бывших инквизиторов: тощих и замученных.

Люк посмотрел на всю эту толпу, подумал, послушал очередные дифирамбы в свою честь, источаемые сенатором Органой, вспоминавшим, как славно служил ему когда-то генерал Кеноби – да, так и сказал, – пожал плечами и созвал свой клан на совет. Он как раз нашел данные о счетах, на которых лежали совершенно астрономические суммы, и хотел решить, куда это все применить. Хотелось осесть, построить свой Храм, как цинично высказался затесавшийся в их нестройные ряды Квинлан Вос, с сабакком и твиллечками, а также обзавестись кораблями и оружием. Проживший на Татуине почти всю свою жизнь Люк отменно знал, что оружие никогда не помешает, а спасать себя приходится самому. Тут как раз кто-то кстати вспомнил, что, по слухам, в одной из пещер Татуина еще Реван спрятал кусок Звездной карты, ведущей к Звездной кузне, и решение принялось само собой.

А значит, все шло так, как и должно быть – правильно.

Когда нанятые за огромное вознаграждение наемники не вышли на связь, Мон только судорожно дернула головой, обменявшись тревожным взглядом с Мадином. Последнего джедая знали по всей галактике, и пусть врагов у него было валом, убивать Скайуокера никто не спешил. Боялись. Отвыкли люди от джедаев, их способности стали еще более непонятными в глазах населения. А убийцы и наемники слишком хорошо помнили инквизиторов и прочих императорских выкормышей.

Визит на Явин принес дополнительные вопросы: спецы Мадина обнаружили сожженный дотла крестокрыл Люка, разрушенные дома и наваленный из огромных глыб курган, окруженный кольями с головами провалившей задание команды. Ценности, если таковые были, кто-то вынес, следов живых не было.

Кто бы ни зачистил наемников, отомстив за гибель Скайуокера и его четырех учеников, вежливым воспитанником почившего в бозе Ордена джедаев он не являлся. Скорее такая расправа навевала мысли о Вейдере: головы рубили световым мечом. Это было странно и пугающе, и Мон не знала, что делать, хорошо хоть, Лея была занята по уши и об отправленном Сила знает куда сыне не вспоминала. Мадин напряг своих агентов, пытаясь отыскать следы выживших, а Мон терзалась плохими предчувствиями.

Чем больше Мол с Оби-Ваном узнавали об этой вселенной, тем больше у них возникало вопросов и желания как можно скорее свалить из республиканского пространства. Яростные споры, куда именно им лететь, не утихали. Мол предлагал Коррибан и прочие планеты пространства ситхов, Кеноби отбивался, желая устроиться в более цивилизованных местах. Кончилось все ностальгическими воспоминаниями о прошлом и местах былой славы, слово за слово, и Мол сам не понял, как зацепил Мандалор. Кеноби встрепенулся и полез в голонет, мониторить обстановку.

Как выяснилось, дела сектора находились в ужасающе отвратительном состоянии. Экономика дышала на ладан, жители разбегались, про единое правительство и думать не стоило: сначала всех причесала под единую гребенку Сатин, проводя насильственную демилитаризацию, потом остатки отполировали имперцы, желающие захватить бескаровые рудники и военные производства. В общем, разброд и шатание.