Наталья Захарова – Хардкор (страница 37)

Мальчишки ввалились в кают-кампанию, делая вид, что не грели уши, и Оби-Ван встряхнулся. Надо шевелиться, а то не заметишь, как на Коррибане лопатой махать будешь, и в гробницах с призраками раскланиваться.

– Итак, юноши. Расскажите о себе.

Бен был счастлив. Впервые за год с того момента, как мать выпихнула его к дяде под бок. Впрочем, даже впервые за несколько лет: Лея Органа-Соло была революционеркой, свою страсть направляла на борьбу, а не на семью, и свою мать Бен чаще видел по головизору, чем дома. Отец? Хан бредил космосом, остальное было по остаточному признаку. В Академии было чуточку лучше, но в последнее время стал слышаться чей-то шепот.

Бен, непонятно по какой причине вываливший то, чем не делился даже с дядей, получил в ответ пристальный взгляд и обещание разобраться с проблемой. И возвращаться домой он откровенно не хотел, особенно теперь, когда увидел, что тот, в чью честь его назвали, круче всех рассказов дяди и существует в реальности. А его напарник – вообще кошмар. Поэтому Бен был готов лететь в неизвестность и горел желанием учиться и исследовать галактику. Это тебе не дядя, с его требованием соответствовать чьим-то высоким стандартам. А мать… А что – мать? Бен первый удивится, если она о нем вспомнит.

– И кто это такой хитрый, как думаешь? – тихо спросил Мол, наблюдая за увлеченно играющей в простейшую Силовую игру «Тяни-Толкай» ребятней. Кеноби пожал плечами.

– Пока не знаю, но капать мальчишке на мозги не позволю. Найду и ручки шаловливые с дурной головенкой оторву. Мне не нужно тут повторение судьбы Энакина.

– Да уж, – согласился забрак. – Так что? Насчет Ордена? И как назовем?

– Да какая разница, – вздохнул Оби-Ван. – Главное, чтобы люди из них выросли хорошие. А сабакк и твиллечки… Посмотрим.

II

Жалел ли Люк о том, что бросился в неизвестность, даже ничего не сказав родне?

Иногда.

Тетку Люк любил, с дядей отношения были немного напряженные: вроде, все хорошо, но иногда Оуэн смотрел на него, как на древнюю бомбу: может взорваться и взорвется. Вопрос только в одном: когда? Первые пятнадцать лет своей жизни Люк искренне не понимал такого отношения и только потом, гораздо позже, начал догадываться об истоках дядиной тревоги.

В тот день, разделивший его жизнь на «до» и «после», Люк влетел в хижину Бена, еще не зная, чего ожидать. Да, намек на то, что Бен – не просто живущий в пустыне бродяга, был жирным, его можно было даже пощупать руками: сейбер. Самый настоящий плазменный меч, который сейчас висел на поясе Люка, как и его собрат. Но все же Люк не знал, чего ожидать. Он помнил Бена, его тихую заботу, вырезанные его руками из драгоценной древесины модели истребителей, грусть в потухших глазах, боль, когда дядя орал и гонял отшельника от своего дома. И то странное чувство сродства, что Люк всегда испытывал, вспоминая Бена.

Хижина оказалась хозяину под стать: шкатулка с двойным дном. Стоящий в дальней комнатке металлический сундук, запертый на кодовый ключ, один из тех, что висел на цепочке, словно ускользал от восприятия. Люк встряхнул головой, сосредоточился, откинул тяжелую крышку… И осел на каменный пол.

После чего закрыл крышку, запер на ключ, взялся за выдвижную ручку и поволок, пыхтя, этого монстра к кораблю.

Кодовые цилиндры забрака не подвели: корабль ожил, трап опустился, Люк затащил сундук и побежал в хижину посмотреть, не забыл ли чего. Хижина оказалась почти пустой, немного вещей, скудная кухонная утварь, которую Люк рачительно проредил, немного продуктов и моделька истребителя, еще не раскрашенная. Люк осторожно погладил ее, засунул за пазуху, вышел, запер дверь, поклонился в сторону могилы Бена и забрака и помчался к кораблю. Больше ему тут делать было нечего, а опасность – и это он чувствовал – дышала в затылок.

Корабль оказался великолепным: быстрый, достаточно просторный, чтобы вместить двух человек, с очень понятной панелью управления. Люк не был пилотом, но основы знал, не зря терзал пилотов и голонет, благодаря астродроиду смог вывести корабль на орбиту и проложить курс к неизвестному пока убежищу. А сам принялся осматривать каждый сантиметр пространства, чувствуя, что успел.

Он только потом, несколько лет спустя, узнал, что не дождавшись его, опекуны начали поиски, но ничего не нашли: поднявшаяся практически после его вылета песчаная буря скрыла все следы, и Люка Скайуокера, а также сумасшедшего Бена, отшельника с Пустошей, признали мертвыми. И нагрянувшие по чьей-то наводке штурмовики, усиленные подозрительными субьектами в черном, остались ни с чем. Дядя и тетя погоревали, но недолго: вскоре Беру забеременела, и им стало не до оплакивания пропавшего подкидыша, за своим бы родным ребенком присмотреть.

Но все это он узнает потом: сейчас его гнало вперед ощущение горящей земли под ногами. Корабль доставил его куда надо, Люк с грехом пополам смог приземлиться в указанных астродроидом координатах, осмотрел свое новое место жительства и приступил к просмотру доставшихся ему сокровищ.

Ни о какой Летной академии, поступлением в которую он бредил последние годы, Люк и не вспоминал. Не до нее было.

Что сказать… Начал Люк с простого: с дневников Бена. Отшельник вел дневник: переплетенные в кожу толстые тетради, заполненные мелким убористым почерком. Отшельник, оказавшийся совсем не Беном, а очень даже Оби-Ваном Кеноби, птицей крайне высокого полета, выплеснул на линованные страницы всю свою жизнь. Все сомнения, все переживания, всю свою боль. Люк читал размышления Бена о самом себе, о его ученике, об Ордене, о причинах, приведших к падению всех и вся. Смотрел редкие записи. Плевался и матерился, глубоко сочувствовал и сожалел.

С изумлением узнал, что у него есть сестра-близнец. Имена своих родителей и их судьбу. И не только их.

Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы прочесть записи Кеноби и пересмотреть видео материалы. Еще примерно столько же, чтобы перечитать и нормально осмыслить узнанное, перейдя к записям Мола.

Все это время было чем заняться: планета, которая стала его новым домом, была малолюдной и тихой, походы на рынок и разговоры с привечавшей его доброй старушкой отлично прочищали мозги, потому что на экспрессивные жалобы женщина давала весьма мудрые советы, наполненные выстраданным годами опытом, рефлексии как-то плавно отошли в сторону, вытесненные заботами о банальном выживании, хотя хозяйственный Мол, имя которого Люк узнал из дневников Бена, натащил в убежище прорву запасов.

Если поначалу Люк удивился такому положению дел, то потом сказал спасибо, когда разбуженная в нем Сила, спящая до поры до времени, встала не с той ноги и принялась рваться наружу. И тут в дело вступило содержимое сундука Бена, а также наследство, доставшееся от Мола.

Там было все. Учебники, записи всех видов, книги, детали, даже печь для выращивания кристаллов Силы, а самое главное – голокроны. Десятки металлических кубиков и пирамидок, содержащие и философию, и наглядные пособия по обучению бою: рукопашный, с сейбером, с Силой… Бен обнес хранилище Храма, пробравшись туда под носом у штурмовиков, Мол ограбил тайники своего учителя, которым оказался Император.

Как выяснилось, Мол знал, на что идет, и составил очень подробную инструкцию о том, с чего начинать и что делать дальше. Люк уже думал, что ничему не удивится, когда обнаружил записи о местонахождении Йоды. Первый порыв лететь и просить учить был задушен на корню: Люк успел начитаться о последствиях спонтанных решений. Не хотелось влипнуть неизвестно во что. Кроме того, ему не нравилось описание гранд-магистра в дневниках Бена и Мола.

Йода предстал древним дедуганом, слишком привыкшим к своему положению и не увидевшим за деревьями леса. Мол вообще в своих записях проходился по джедаям и их главе крайне нелестно, живописуя слепоту и полную политическую импотенцию Светлых. Единственный, кого уважал злобный забрак, был Кеноби, которого Мол мечтал то ли сделать учеником, то ли убить, то ли и то и другое сразу. Если честно, Люк поначалу не понимал такого отношения и вообще всей этой вражды, но постепенно, продираясь сквозь философские отступления, понял, что ему это и не нужно. И Бен, и Мол, которые могли возродить свои Ордена, предпочли погибнуть, дав ему право решать самому.

Мол так и написал. Изучай все, решай сам.

И Люк это решение принял, через два года учебы послав оба Ордена в сарлаккову задницу. Принять его помогла череда случаев: Люк полетел таки на Дагобу, отыскав в болоте Йоду. Что сказать… Старик не подкачал. Сначала строил из себя дурачка, видимо, просчитывая ситуацию и пытаясь понять, как реагировать, а потом просто отказался учить. Потому как взрослый Люк, полон гнева и сомнений.

Уговаривать его Люк не стал.

Он попрощался и улетел, выкинув Йоду с его закидонами из головы.

Следующей встретилась тогрута, оказавшаяся бывшей ученицей его отца. Она тоже резко и недвусмысленно отказалась учить, заявив, что не джедай, и посоветовала искать другого кандидата в наставники. Если честно, Люк обиделся. Не так он себе представлял джедаев, сплошное разочарование, которое вылилось в закономерный вопрос: к кому тогда? Раз джедаи слились? Может, к ситхам? На прочувствованную лекцию о коварстве Тьмы и ведущем в никуда пути Люк пожал плечами, заявив, что воспользуется блатом по-родственному. Дескать, неужели папаня не поможет сыночку по доброте душевной? У Главкома и правой руки Императора возможности должны быть ого-го какие!