Наталья Захарова – Хардкор (страница 21)

Сам Фимор размышлял о том, что пора лететь на Илум, а потом можно и на Корусант завернуть – надо представить Оби как своего падавана, дать заявку на регистрацию в должности Дозорного – уже была делегация от соседней планеты с просьбой о помощи, а там… и до Ксанатоса дело дойдет. И вообще поглядим.

Полет к Илуму прошел на «отлично». Воодушевленный Оби-Ван, которому за год подлечили уже начавшую протекать крышу, с испытаниями справился отменно, вернувшись с бледно-голубым кристаллом. Рискнувший посетить ледяные пещеры Фимор столкнулся с мешаниной страхов из прошлого и будущего и Фимора, и Ани и вернулся полноценной личностью, в которой гармонично сочеталось то и другое. На психику перестали давить нет-нет и проскальзывающие мысли о прошлом, ушла ностальгия, окончательно слились память, знания и опыт.

Вовремя.

Возвращаясь на Корусант, пришлось делать остановку, и, естественно, они нарвались на Ксанатоса. Оби-Ван при виде продавшего его в рабство «брата» тут же спрятался за широкую спину мастера, вызвав этим целый шквал ядовитых насмешек и оскорблений. Ксанатос заливался соловьем, Фимор, похмыкивая, слушал эти непотребства. Когда Падший наконец заткнул фонтан красноречия, так и не дождавшись попыток возмутиться, Фимор пошел ва-банк.

– Ну, здравствуй, бывший младший брат, – скривил губы Фимор, поглядывая на достаточно высокого Ксанатоса немного сверху вниз. – Как неприятно тебя видеть, поганка ты этакая. Ты говорил много и не по делу, вот только… – блондин растянул губы в максимально снисходительной ухмылке и с намеком зацепил большими пальцами рук ремень, – у меня все равно больше.

Что сказать… Такой реакции он не ожидал. Ксанатос едва не взорвался от бешенства, выхватил сейбер и попер вперед буром, вот только теперь Фимору не было нужды притворятся, да и постоянные спарринги с Феттом дали очень многое. Ослепленный бешенством Ксанатос думать был не в состоянии, за что и поплатился: жалеть его, как Джинн, Фимор не собирался. Схватка оказалась быстрой и с предсказуемым результатом: уже через пару минут Ксанатос потерял руки, а потом и голову: к убийству Падших следует относиться со всей серьезностью.

Оби-Ван смотрел на угробившего его обидчика мастера как на живое божество. Фимор подобрал алый сейбер, подхватил труп с запчастями и пошел договариваться о погребальном костре – поганца хотелось упокоить с гарантией.

Доклад произвел фурор, как и показанный в доказательство алый сейбер покойного. Лица советников были кислыми, словно они дружно нажрались лимонов. Скромно, но дорого одетый Фимор довольно сжимал ладонями плечи сияющего выпавшим зубом Кеноби. Хмурый и потрепанный спешно вызванный Джинн составлял разительный контраст. Что там будет с ним, Фимора не интересовало, но явно ничего хорошего: Тала пришла в себя, выйдя из комы, и ее уже просветили насчет Кеноби, Мелиды-Даан и всего остального. Дама она резкая, оставление ребенка в зоне боевых действий не простит. Стоящий рядом Дуку, как раз закончивший отчитываться о Галидраане и попытках губернатора замаскировать воровство сотрудничеством с террористами, поглядывал задумчиво. Он явно проводил переоценку бывшего члена родословной.

Фимор плевать хотел на проклюнувшиеся у престарелых придурков родственные чувства: что Дуку, что Йода поглядывали с тем выражением лица, после которого стоит ждать воплей в стиле: «Вернись, я все прощу!» Ему такое счастье даром не надо, особенно после толстых намеков на то, что Оби – вообще-то падаван Джинна и его придется вернуть. Еще чего. Узы падаванства священны.

Советники в конце концов отпустили наглого рыцаря, страдающего избирательной глухотой, пожелав странного – еще одной встречи для обсуждения деталей, – но оставаться в этом затхлом болоте Фимор не собирался. Отчет дал, данные о падаване в архиве обновил, пора и честь знать. Мало ли, что там взбредет в головы Йоде и убитому горем Джинну.

Шесть часов беготни, недолгий отдых – и Фимор с Оби-Ваном на буксире покинули Корусант, набрав материалов для обучения Кеноби, одежды, припасов, разных мелочей и оставив друзьям мальчика коды для связи. Их ждала Мелидадаан, как теперь называли планету Молодые, а также мандалорцы, Фетт и целая прорва проблем, которые нужно решить. Фимор не унывал: что там с будущим, еще неясно, но пахать за кого-то, чтоб в рай на его горбу въехали, он не собирался. Ему вон падавана надо вырастить порядочным и вменяемым человеком, разоренной войной планете помочь, а там… посмотрим. Куда Сила поведет.

Пять лет спустя

– Мастер! Мы долго не протянем! – заорал Оби-Ван, осторожно ощупывая Силой дышащий на ладан защитный кожух гипердвигателя. – Срочно садимся хоть где-то!

– Так вперед! – Фимор страдальчески сморщился, голова после очередной бурной встречи с Мандалором зверски болела, а похмелье не убиралось никакими техниками Силы: Фетт заполучил-таки Темный меч и устроил по этому поводу грандиозную пьянку. После недолгих мучений и болтанки корабль сел, похмельный джедай разлепил опухшие глаза, напился водички с витаминами, подсунутой заботливым падаваном, и поинтересовался:

– И где мы?

– Татуин, мастер, – с готовностью сообщил Кеноби. Фимор почти протрезвел от такой новости.

– Татуин, говоришь? Ясно. Мы не должны жить хорошо, мы должны жить весело! Вперед, падаван, только не забудь надеть доспехи.

– Конечно, мастер! – Кеноби умчался, Фимор принялся надевать доспех, сделанный по личному заказу Мандалора Фетта: не бескар, но сплав, не уступающий ему по прочности. Ведь их обоих давно уже приняли в почетные мандалорцы. Что ж… Посмотрим, так ли страшны Избранные, как в сказках сказывают.

Рампа опустилась, и Фимор с Кеноби сделали первый шаг на покрытую песком планету – а где-то впереди ярко сияла и звала звезда из чистой Силы…

Трудно стать богом

Как Оби-Ван ни старался, он никак не мог вспомнить, с чего все началось.

Практически идеальная память подводила, зияя дырами размером с галактику, он мучился, стараясь выковырять хоть крошку определенности, но все было тщетно. Оби-Ван мог вспомнить цвет матрасика кроватки, в которой спал в яслях, но никак не мог найти отправную точку, тот самый момент, после которого все покатилось лавиной с горы.

Впрочем, сам Оби-Ван склонялся к тому, чтобы считать началом Мелиду-Даан.

Это был ад на земле, во всех его чудовищных проявлениях, и он, мелкий, выброшенный пинком под зад недоджедай, считающий, что его дело правое и он сможет победить. А идущих за ним детей не волновали философские рассуждения и попытки разъяснения статуса от того, кто и сам не может внятно разложить по полочкам, кем он там теперь считается. Они шли за ним в пекло боя и истово верили в победу.

И они действительно побеждали.

Сам Оби-Ван тогда просто шел вперед, зная, что он – их единственная надежда, что без него шансы на выживание у детей потерявших всякую совесть и вообще человеческие качества взрослых жителей воюющей веками планеты нет совсем. Он шел и вырывал победу зубами и руками, истекая кровью, отдавая самого себя.

И, как ни странно… Они победили.

Потом было много чего: и возвращение в Храм и Орден, и бои разной степени сложности, и превозмогание… Много чего. Оби-Ван шел вперед и только вздыхал, мучаясь нехорошими предчувствиями.

Потом был Мандалор.

Год в бегах, когда убийцы поджидали за каждым кустом и камнем, а помощи не было никакой. А Сатин, поначалу такая гордая, считающая себя неуязвимой и неприкасаемой, потом все чаще называла его своей единственной надеждой на то, что доживет и вообще выживет.

Это был очень тяжелый год, который научил его многому: Оби-Ван узнал новую культуру, выучил язык и даже получил право носить доспехи и создать клан.

Тогда Сатин еще не плевалась, разговаривая на мандо`а, не устраивала геноцид, сгоняя людей с обжитых мест, не уничтожала свою собственную культуру, не впадала в ярость при виде доспеха… Тогда она еще могла считаться мандалоркой, пусть уже с натяжкой.

Оби-Ван восхищенно впитывал знания, учился, искал. Они всегда были чуть впереди своих преследователей, пока не вырвались из ловушек, пока не победили.

Он прощался, наполовину боясь, что она попросит его остаться, наполовину ужасаясь, что не попросит. Сатин так и не сказала те самые заветные слова, и Оби-Ван улетел на Корусант, утешаясь чувством долга, лишь изредка вспоминая золотоволосую герцогиню и все больше идеализируя ее в своих воспоминаниях. Что поделать, все разумные склонны закрывать глаза на некоторые вещи, и джедаи не исключение.

Потом было Набу. Королева не умоляла его о помощи, она приказывала, но что-то такое витало в воздухе, и бой с ситхом это только подчеркнул. Квай-Гон тоже не звал и не умолял о помощи, он тоже приказывал, и Оби-Вана колотило от навалившихся на него чувств, пусть он их и скрывал. Энакин тоже не просил. Вслух. Мысленно он просто орал, и Оби-Ван применил все свои знания и умения, чтобы добиться желаемого, и в конце концов заплел мальчишке падаванскую косичку.

Увы, люди зачастую не ценят то, что свалилось на них подарком судьбы, и Энакин лишь подтвердил это правило. А Оби-Ван только вздыхал и качал головой: он не собирался изливать душу и кому-то что-то доказывать.

Война свалилась на них, как лавина с горы: вот еще вчера они чешут языками в приемных покоях сенаторов и королей, а вот сегодня летят на кораблях навстречу смерти.