Наталья Захарова – Чудный сборник (страница 5)
После больницы решила побродить по городу, подумать, как сказать Николаю и его маме, что аборт я не сделала. Когда ходишь, то лучше думается, так как мысли синхронизируются с шагами – тогда и рождается какой-нибудь определенный план. По дороге купила арбуз, чтобы отметить первый день рождения пузожителя, которого чуть не потеряла несколько часов назад.
После разговора с Николаем в отношениях наступили игнор и отчуждение, обида, что я сделала все по-своему. Я чувствовала безмерную вину, но внутренний голос говорил, что я все делаю правильно. Это подтверждали и обстоятельства жизни: приданое для малышки возникало из ниоткуда. Кроватку и коляску отдала младшая сестра, друзья привезли стульчик и ванночку, одежды надарили столько, что я сама делилась ею с другими мамочками. Оставалось купить только памперсы и соску.
Наступила размеренная осень. Я все пыталась куда-то бежать: то старших детей надо собрать в школу, то в языковой студии решить вопросы по бизнесу, то в магазин за продуктами сходить. Но что-то мне мешало, и я вспоминала: «Стоп! Я же в конце сентября должна родить». И я переходила на медленный шаг, дышала глубже, молчала и прислушивалась к толчкам внутри меня.
В мой день рождения сидели с друзьями за столом, много смеялись, веселились, пили безалкогольное пиво с байкальским омулем, пересматривали фотографии с летних отпусков. Вдруг у меня начались схватки – пора ехать в роддом, пора за главным подарком к своему сорок третьему дню рождения! Как говорится, если Бог дарит тебе дочь, то он делает тебе комплимент, подтверждает, что ты достойна повторения.
Приехала в роддом с тяжелыми схватками, но в легком настроении. Охранник сказал, что, чтобы попасть в приемный покой, надо обойти здание вокруг, и попросил меня передать ключи своему сменщику. Я покатила свою сумку на колесах, позвякивая ключами и параллельно считая участившиеся схватки. Мой подарок уже был на подходе, служба доставки работала исправно: ребенок продвигался по родовым путям. Праздник продолжался!
Помню, перед тем как родить старшего сына, в предродовой палате, где роженицы стонали от боли, я начала надувать шарики, украшать скучный больничный интерьер. На вопрос врача: «Что вы делаете?» – сказала, что готовлюсь к дню рождения сына. Мне потом даже в родовую разрешили взять оранжевый шарик, и родила я на рассвете, глядя на огненный шар восходящего солнца, бликами отражающегося в надувном шарике, заготовленном для первенца.
…В приемном покое меня встретила заспанная медсестра, сначала не хотела вызывать врача, ворчала, думала, что у меня ложные схватки. «Уж больно ты веселая! Если б такие частые схватки были, то ты бы не улыбалась, а кричала от боли». А чего мне кричать? Я с одного дня рождения на другой приехала – вот и радуюсь.
Дочку я родила для себя. Во время родов врач Сергей Александрович читал мне стихи своего тезки, Есенина.
На словах «Письма матери»: «Ты одна мне помощь и отрада / Ты одна мне несказанный свет» – я родила Верочку. И вновь прочувствовала это ни с чем не сравнимое чудо – стать матерью, да еще в сорок три года получить свой запоздалый подарок. «Моя радость, мое счастье, мой ангел! Как я рада стать твоей мамой! Добро пожаловать в наш мир!» – шептала я крохотному теплому кулечку, присосавшемуся к моей груди.
Николай приехал за нами в роддом, дал дочке свою фамилию, согласился переехать от родителей и начать жить вместе. Но только в Обнинске, о Москве он и слышать ничего не хотел. Мы с детьми переехали в Обнинск, и началась «счастливая семейная жизнь».
…Николай пришел с работы поздно, молча ел остывающий ужин. Ребенок сладко посапывал в люльке, я ногой покачивала колыбельку.
– Как у тебя дела? – прервала я тягостное молчание.
– Нормально…
– Нормально хорошо или нормально плохо?
– Нормально…
Пока я наливала чай, горькая слеза упала в чашку. Николай взял чай и ушел в зал, на диван к телевизору – зомбоящику, к которому я его очень ревновала. Ревновала я Николая и к бывшей жене, которая в последнее время очень активизировалась, и к детям от первого брака. В голове стучала фраза из песни Земфиры: «Дети, но не мои, и старые зазнобы…»
Мной овладело ощущение внутренней пустоты и потерянности. Почему? Я ведь хотела совсем другого: поддерживающих отношений, понимающего взгляда, теплых семейных вечеров, душевных разговоров, чая с любовью, а не со слезами.
Ночью меня накрыло: я начала рыдать в подушку, пока он спал как бревно, отвернувшись к стенке и плотно закутавшись в свое одеяло. Чтобы не разбудить детей, я быстро надела лосины, кроссовки, ветровку и побежала на улицу… На дворе стояла ночь, под ногами скользил гололед, ветер и пустота звенели в голове, пульс отдавался в ушах: «В этой жизни можно рассчитывать только на себя. Господи, дай мне сил, терпения и принятия…» Песня в наушниках вторила моим чувствам: «Ой-йо, ой-йо, ой-йо, никто не услышит!» Я побежала в парк – мое место силы. Сделала несколько кругов возле озера, природа обняла меня, деревья прошептали утешения, и я вернулась домой, успокоившись.
Жизнь продолжалась как в тумане, как будто я живу не свою счастливую жизнь многодетной мамы, а влачу существование несчастной измотанной женщины, которой не хочется утром открывать глаза и вставать с постели. Меня выматывали ночные кормления и укладывания малышки, я спала как конь в стойле, качая дочь. Утром старших детей собирала в школу, а сама заказывала продукты, готовила, убирала, сцеживала молоко и ехала на электричке на работу в Москву. Колеса стучали в ритме песни:
Ребенок заболел внезапно: ночью температура сорок, лающий кашель, тяжелое дыхание, хрипы, а у нас на участке даже врача не было, только медсестра. Я вызвала платного доктора из хорошей клиники. День был выходной, Николай оставался дома, а мне предстоял конференц-колл с преподавателями, пришлось отлучиться на пару часов в офис. Папа остался с ребенком ждать врача, а я убежала на созвон. Только настроила конференцию, как раздался звонок с незнакомого номера: «Здравствуйте! Я осмотрела вашу дочь, у нее бронхит, список лекарств я оставила. Ваш папа сказал, что у него нет денег. Переведите мне, пожалуйста, за осмотр». Дрожащими руками перевела нужную сумму, сумбурно довела встречу с преподавателями до логического конца и помчалась домой. Я чувствовала себя усталой и опустошенной, но надо было бежать к заболевшей Верочке.
– Ты где так долго была? Мне уйти надо. – Николай уже обувался в прихожей.
– Куда ты? В аптеку? – Сухой хлопок двери не оставил надежды.
Я взяла дочь на руки, сделала массаж, чтоб она могла прокашляться, потихоньку она заснула… и я вместе с ней. Проснулась от ее резкого кашля. Сколько мы спали? Где Николай? Позвонила ему и услышала в трубке смех, веселье, скабрезные шутки. «Ты где находишься? Я думала, что ты в аптеку за лекарствами пошел…» – «Нет, я с друзьями в боулинге, мы пиво пьем». – «Нам надо поговорить…»
Когда он пришел домой, у меня на лбу горела табличка: «Осторожно, злая собака!» Пружина вины и обиды распрямилась и ударила больно, в моем сердце не осталось ни капли любви и великодушия, чтобы простить, ни капли мудрости и терпения, чтобы поговорить спокойно. Все эти капли я выплакала в подушку. Я кричала, лила на голову Николая расплавленный свинец и горячую смолу одновременно. Высказала все, что думала: не любишь ни меня, ни ребенка, «у тебя гранитный камушек в груди», маменькин сынок, инфантильная позиция, альфонс – живешь в моей квартире за мой счет…
Он собрал вещи, сказал, что семейная жизнь – это не для него, и ушел жить к маме. Я осталась с девятимесячной дочерью, и хотя физически мне стало еще тяжелее, но морально я воспрянула духом, перестала плакать по ночам и начала разбираться в себе, пошла учиться на психолога и многое для себя наконец-то осознала.
Сложилось ощущение, что великий джазмен в белом костюме играет мелодию моей жизни. Он виртуозно импровизирует, гармонично подстраиваясь под фантазии других музыкантов и вплетая мою жизнь в судьбы других людей.
Сейчас я понимаю, что все эти ситуации были мне даны не просто так, а чтобы вынести свои уроки, стать более осознанной, задать себе вопросы: «Зачем все это? А кто я на самом деле? Куда я иду?» – и ответить на них. Стать действительно сильнее, терпимее, избавиться от унизительного чувства вины, опустошающих обид и научиться принимать себя, свои чувства, окружающих, ситуацию. Стать счастливой женщиной, подарившей жизнь троим чудесным детям, и заплатить свой налог на право быть собой не как тяжкое бремя, а как преимущество, с достоинством, любовью и благодарностью.
Господи, дай мне силы быть слабой!
Глава 2
Искусство быть собой
Хочу морщинки
Инга Ефименко
Многие из нас если не стремятся, то хотя бы мечтают о каком-то идеале: худенькое или спортивное тело, светлая или, наоборот, загорелая кожа, кудрявые или идеально прямые волосы… Но никто никогда не мечтает о морщинках. Они показывают усталость кожи, ее увядание и несвежесть. Складочки прячут, разглаживают, утягивают…
Если вдуматься, человеческая кожа чудесна. Она служит барьером, защищая организм от агрессивной окружающей среды: принимает на себя удары солнечных лучей, ветра, холодного, знойного или сырого воздуха. Она скрывает и лечит порезы, синяки и ссадины, обновляется и снова защищает. Кожа – самый большой орган человеческого тела, она во многом определяет внешность. При первом взгляде на собеседника именно по состоянию кожи мы подсознательно отмечаем его здоровье, красоту и даже безопасность. Белая кожа – признак благородства, аристократизма. Загорелая – много времени проводит на свежем воздухе или побывал в отпуске. Сухая – из-за усталости. Морщинистая выдает возраст…