Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 35)

— Серёж, ты прости меня, закрутилась с этим со всем, из головы вон! Там пельмени должны быть. Серёж? В морозилке!

Муж не отвечал, но Нина Васильевна слышала, как негромко работает крошечный телевизор в кухне.

— Ты обиделся что ли?

Разувшись и сунув ноги в тапочки, она прошла в кухню и с удивлением воззрилась на мужа, сидевшего за пустым столом и смотревшего в одну точку.

— Сергей, ну ты что в самом-то деле?

— Не знаешь еще ничего, да? — глухо спросил Сергей Викторович.

— Чего не знаю?

— Разбился зятёк-то наш, — мужчина говорил с паузами, во время которых вздыхал. — Насмерть. Выжрал пузырь водки и за руль сел. Не справился вроде как. С управлением. Остановку снёс. Белькова Ирка в больнице — ей по ноге крыша шарахнула остановочная.

— Как разбился? Как насмерть? Я же его только сегодня видела, часа три-четыре назад. Господи!

— Эти — в телевизоре. Говорят, что Машка теперь ему наследует как законная жена. Мол, если живая, то богатой быть. Мол, родня, мы то есть, до сих пор ее ищем. Слышь, Нин, говорят, что скоро появится, раз деньгами запахло… О как, Нин! Наследница, стало быть! Говорят, а не специально ли всё устроила. Им бы книжки писать, а не в телевизоре работать. Это как же так язык у людей поверчивается, а? Нин?

В таверне, что была битком полна шумными пьяными мужчинами, невыносимо пахло жареной курицей. Теодоро высыпал из полотняного кошеля несколько медяков и вздохнул. Чтобы дойти целым и невредимым, ему нужно меньше привлекать к себе внимание и меньше тратить, иначе грабители, коих развелось в последнее время слишком много, не дадут ему добраться до цели.

Заказав кружку дурно пахнущего пива и вареный горох, Теодоро де Карилья, блестящий придворный и незаурядный маг, стоически перенес пихание локтями, громкие разговоры и смех, а также невыносимо гадкий вкус поданного блюда. Магия не могла помочь, а было бы так кстати!

Те, у кого не было денег на комнату, спали вповалку во дворе, или за гроши устраивались в сене, прямо под копытами лошадей или хозяйских коров. Не желая лежать под открытым небом, Тео с хорошо разыгранным сожалением расстался с медной монеткой и позже, уже в сарае, попытавшись соорудить из соломы что-то вроде подушки, улегся отдыхать. До Криесты осталось всего ничего, и завтра он увидит сына, а если судьба будет особенно щедра, то и Марию.

Проснулся бывший маг от резкого рывка за бечевку, привязанную одним концом к запястью, другим к кошелю. Наглый вор не хотел отпускать добычу, а Теодоро не желал отдавать. Удар ножом пришелся в бок, хотя преступник целился в живот. Рука дернулась — лезвие перерезало бечевку — и упала. Разбуженные вскриком путники стали звать на помощь, но Тео уже плохо слышал их голоса. Ему было не больно — смешно: судьба всё ж таки решила взыскать должок за чужую жизнь. Как невовремя.

ГЛАВА 27 Осколки

— Вытащил? — Нина Васильевна, не отрываясь, смотрела в окно.

Осень вдруг громко заявила о себе, нагнав на Калиновск хмурые тучи и мелкий дождь. Ока волновалась; редкие прогулочные теплоходы, успевшие захватить золотые денечки, смотрелись игрушечными, занесенными ветром в неуютную действительность из какой-то летней красивой жизни.

— Нин, слушай, тут кое-что интересное, смотри-ка!

— Что может быть там интересного? — ворчливо откликнулась Машина тётя и подошла к мужу, который доставал из верхней части рамы опасно торчавший довольно большой осколок зеркала.

— Глянь! Видишь, как будто печать. И вот тут — смотри, 1623 год. Зеркало четыреста лет назад сделали, можешь себе представить⁈

— Погоди, не по-русски же написано! Вдруг это фабрика четыреста лет работает, а зеркало поновее будет. Ну откуда у Пантелеевны антиквариат такой, м?

— Да кто ж знает! Только я этот осколок выбрасывать не стану, да и раму тоже. Никому она тут не мешает, стоит и стоит. Лёшка приедет, покажу ему. Мало ли.

— Делай как знаешь, — Нина Васильевна обхватила себя за плечи и поежилась.

— Замерзла? Ну давай тогда домой собираться. Завтра принесу инструменты, а то края как бритвы — обрежешься на раз-два. Отшлифую, да и пусть лежит. А то и вовсе алмазным резаком пройдусь — кусок-то приличный — и в рамку. Будет новое зеркало!

— Примета плохая — в разбитое смотреться.

— Да ну их, приметы эти! Много ли от них толку? Расстройство одно…

— Как думаешь, а мы сможем выращивать виноград и делать вино? — задумчиво спросила Маша, отщипывая зернышко от граната и отправляя его в рот.

— Этому ремеслу нужно учиться, Маруха, — вздохнул Тито. — Да и к чему? У нас есть крыша над головой, деньги, так отчего тебе не сидится спокойно? Слушай, может, тебя выдать замуж?

— Не хочу я замуж!

— А вот я женился бы! — мечтательно проговорил бастард и с хрустом потянулся. — Только куда не посмотрю — везде дурнушки. Ни одна с тобой в красоте не сравнится. Так и останусь холостым и всё из-за тебя! — засмеялся юноша, увернувшись от запущенного в него полотенца.

Люция, до этого спокойно лежавшая на крыльце, повернулась спиной к хозяевам, высматривая что-то. Потом села, насторожив уши и похлопывая кончиком хвоста по полу.

Тео начал что-то говорить, но Маруся прервала.

— Тише! — цыкнула она. — Посмотри, наша кошка снова кого-то учуяла.

— Клянусь своей печенкой, Люция получше любого сторожевого пса!

— Так и есть. Ой, она выскочила, беги же за ней, Тито!

Волнение перекрывало кислород, и Маша встала из-за стола, подошла к двери, чтобы рассмотреть, куда направилась кошка, которая после своего путешествия из столицы в Криесту, не отваживалась отойти от дома даже на десяток метров. По дороге, которая хорошо проглядывалась с крыльца, шли двое обнявшихся мужчин, впереди них, высоко задрав хвост, трусила Люция.

Боясь спугнуть видение, девушка зажала рот ладонями. Крупные соленые слезы капали с ресниц на пальцы, но Маша даже не осознавала, что плачет. Неужели чудеса в её жизни не кончились? Теодоро де Карилья, обнимающий бастарда за плечи, и кивающий в ответ на каждую фразу Тито, шел к ней, чуть прихрамывая. Худой, даже измождённый, лишенный былого лоска, он смотрел на Машу так, что в груди нарастал нестерпимый жар.

Тео остановился в двух шагах, и она с упоительным восторгом разглядывала морщинки у глаз, новые седые пряди, ношеную рубаху, стоптанные рваные сапоги. Люция, потершись о ноги вернувшегося хозяина, задрала мордочку, а потом боднула Тито, который тут же забежал в дом.

— Ты спасся? Ты пришел ко мне? Ты будешь жить с нами? Почему тебя так долго не было? Ману сказал, что тебя казнили. Как…

— Я спасся. Мне помогли спастись. Ты загорела. Стала похожа на истинную жительницу Криесты. Я обязательно расскажу всё, Мария. Очень устал.

Возле дома, пригибая траву к земле, вихрился полупрозрачный туман. Люди, сидящие за столом, его не заметили, и только кошка выгнула спину и зашипела. Она видела его за долгие месяцы несколько раз, чуяла злую силу, приславшую своего соглядатая к небольшому домику.

Тёмный маг, стоящий за много миль от этого места, хмурился. Их с де Карильей многолетнее противостояние не может кончится ничем. Спасение Теодоро было неприятным, досадным случаем, но мейстер не спускал обидчикам никогда.

Странно, что де Карилья вовсе не выказывает ни любви, ни даже внимания этой девке. Значит, он пришел не ради неё, а ради сына. Что ж, тогда стоит заняться ублюдком, раз уж остальные беды Теодоро пережил спокойно и с достоинством. Так не пойдёт! Победитель должен быть один. Однако слова о вечном имени не давали покоя мейстеру. Что за загадки? Верховный маг Тёмного ордена решил сам их разгадать и немедленно.

Нетерпеливые постукивания кошачьего хвоста уже какое-то время занимали всё внимание Теодоро. За столом воцарилась напряженная тишина, которую даже неумолкающий с начала встречи Тито не посмел нарушить. Де Карилья встал и подозвал Люцию, а взяв ее на руки, быстро вышел во двор.

Тито и Маша переглянулись.

— Как будто другой человек, — прошептала девушка. — Я его совсем не узнаю. Не то, чтобы я хорошо его знала, но…

— Только представь, сколько он пережил, Маруха!

— Ты прав, — поёжилась Маруся, — а я думаю лишь о себе! Что они там делают?

— Отец держит кошку на руках и смотрит вдаль.

— Соскучился… По Люции соскучился. Пожалуй, я уберу со стола.

Она суетилась до самого вечера: мыла посуду, выметала мусор за порог, застилала постель в одной из комнат свежим бельем. Служанок они с Тито не держали. Зачем, если каждый привык обходиться малым. Маша сдула со лба выбившийся из-под платка локон. Сейчас они лягут спать, а утром все будет совсем по-другому. Светло и ясно.

— Мы должный уходить, — сухо сказал Теодоро, вытряхивая из дорожной сумы на стол все содержимое. — Тито, Мануэль должен был тебе кое-что передать.

— Он передал бумаги на… Сейчас! — юноша убежал, но тотчас вернулся с документами, которые сунул отцу в руки.

Теодоро кивнул несколько раз, пока перечитывал купчую, потом оперся о стол ладонями и спокойно произнес:

— Нас не оставят в покое. Мы с Люцией видели темные тени — это посланники недруга. Он пустил по следу своих ищеек и теперь точно знает, что я жив. Есть одно место, где мейстер не сумеет обнаружить нас какое-то время. Это маленький замок в горах, который я купил для Тито в качестве свадебного подарка.

— Свадебного?