Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 34)
Доедали свой ужин они молча. Собирая со стола, Маруся тяжко вздохнула — рыбьи хвосты и головы когда-то отдавались полосатому Барсику, выкормышу тёти. Мысль о домашнем питомце уже посещала девушку, но сейчас вспыхнула снова.
— Жаль, у нас нет кошки. Может, найдём котенка? — спросила она у Тито, но тот не ответил. — Тито? — позвала Маша и вышла во двор.
Бастард стоял, уперев кулаки в бока и смотрел на что-то, что находилось на земле пред его ногами. Парень присвистнул.
— Сдается мне, Маруха, что ты немножко ведьма. Кажется, у нас есть теперь кошка, смотри!
С замиранием сердца Маруся сделала шаг в сторону и ахнула: Люция — грязная, ободранная, прижимающая к груди переднюю лапу, взглянула прямо в глаза девушки.
— Ты же моя хорошая! Киска! Удивительная, умная киса! Ты нашла нас! Тито, она нас нашла!
ГЛАВА 26 Наследство
— Простите мою глупость, ее объяснить возможно разве что помрачением разума, но как? Как вы сумели? И где Асунта? Сколько я проспал? К чему нужно было усыплять меня? Вы разгадали заклинания древних магов? Кто этот несчастный? Тот, который сейчас там, вместо меня?
Глава Светлого ордена стоял спиной к говорящему и какое-то время раздумывал, прежде чем ответить на вопросы растерянного человека. Растерянного, но отнюдь не обрадованного, словно что-то мешало ему испытывать облегчение. Наконец маг решился:
— Наше братство не в том положении, чтобы напрасно рисковать, сеньор. Об этом я говорил и сеньоре Вольпа Карриха, когда она пришла уговаривать нас открыто выступить против казни. Но после её визита и горячих просьб у нас созрел план. В вас мы увидели надежду ордена на возрождение. Вы достаточно молоды и сильны, чтобы встать в авангарде борьбы с темными. А что до наложенных древних заклятий — по большей части это красивая легенда, которую покойный верховный маг так старательно поддерживал и словом, и делом, что сам поверил в ее правдивость. Давно истлели пергаменты, в которых описывались нужные ритуалы, ослабла старая магия. Да, она временами действует, как старое дырявое одеяло — в одном месте греет, а в другом нет.
— Но все считают, что…
— Люди думают так, как им позволено думать.
— Я тоже пробовал, но безрезультатно. Кошка моя теряла свои навыки, коими обладала дома.
— Вы разве не слышали? Дырявое одеяло, сеньор де Карилья, и покончим с этим! Не стоит влезать в сферы, вам неподвластные.
Теодоро потер лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями и стряхнуть с себя одолевавшие сомнения.
— Вы так и не ответили, где Асунта? Это ведь ее записки я получал? Вы действовали заодно?
— Она писала вам, дабы вселить надежду и предупредить о возможном спасении, да. Однако же, к величайшему нашему сожалению и скорби, сеньора погибла во время давки, — сухо ответил глава ордена. — Погибли несколько десятков горожан. Ужасное горе!
— Где её тело?
— Э… полагаю, его забрали родственники.
— У нее никого нет, — все еще ощущая слабость, Теодоро поднялся. — Вы даже не разыскали останки? — теперь он ясно видел, как разворачивались события, как металась Асунта в поисках выхода. — Почему вы не оградили ее от опасности?
— Это очевидно, де Карилья — женщины не в состоянии хранить секреты, их болтливость известна всем. К тому же, насколько мы можем судить, именно сеньора Вольпа убила вашу жену. Не кажется ли вам справедливым возмездие, настигшее эту женщину?
Качнувшись и переждав резкое потемнение в глазах, Теодоро покачал головой. Всё как всегда. Жажда власти застит своим кровавым плащом глаза даже самых светлых магов.
— Вы предлагаете мне вступить в бой с Темным орденом?
— Да. Мы начнем войну, понесем потери, но отвоюем свое право на королевское доверие! И вы станете нашим знаменем! Несправедливо оболганный, пострадавший от чёрных колдунов, мудрый и наделенный редкостным магическим даром.
— У меня больше нет силы, — перебил де Карилья. — Я теперь обычный человек. Мне ли тягаться с Темным орденом? Боюсь, что ваши усилия по моему спасению оказались напрасными.
— Нет силы? Что за вздор?
— Вы можете проверить…
Глава Светлого ордена с несвойственной ему резвостью подскочил к Теодоро и схватил его за запястье. На лице мага пронеслись удивление, разочарование, злость, ярость.
— Можете идти! — выплюнул он. — Действие зелья будет действовать еще какое-то время, и вас пока никто не узнает, а потом… Впрочем, это уже не наша забота!
Де Карилья понимающе хмыкнул, поклонился и направился к дверям, инкрустированным радужным перламутром.
— Наше благоволение распространяется лишь на верных братству людей! — выкрикнул вдогонку предводитель светлых.
Теодоро еще раз хмыкнул и вышел вон. Сейчас даже самые близкие не узнали бы в нём известного мага, имевшего когда-то славу могущественного и справедливого человека. Светлые изменили его внешность, превратив в невзрачного рябоватого торговца рыбой.
Никто не обратил внимания на бедно одетого прохожего, задержавшегося на площади возле задранного на шест колеса с казнённым, но еще живым убийцей. Да, казнь все еще свершалась — несчастный умрет в мучениях, ибо преступать королевский закон не позволяется никому!
Лишенный своей силы, де Карилья несколько раз сжал и разжал кулаки. Маг не мог облегчить страдания того, кто принял смерть за него, оставалось только принять дар жизни с благодарностью и уважением к такой огромной и несправедливой жертве. Тео знал, что расплата настигнет его рано или поздно и был к ней готов.
Людовиго пока никому не подарил особняк, но это случится вот-вот. Пока же в доме было пусто. Мародеры не отваживались забираться в покинутое всеми жилище — мало ли какие кары пошлет на их отчаянные головы даже мёртвый хозяин. Колдунов все боялись.
Теодоро обошел угол дом и вошел со стороны кухни, где царил идеальный порядок. Донья Эстефания ни на минуту не забывала о своих обязанностях. Везде было прибрано, мебель расставлена именно так, как любил сеньор, даже складки бархатных портьер лежали красиво. Дойдя до тайной комнаты, Теодоро окончательно потерял надежду — Люции нигде не было видно. Значит, даже кошка поверила в его смерть. Печально.
Собрав все необходимое и с большим сожалением оставив вещи, что не сможет взять с собой, де Карилья направился в кабинет, подошёл к зеркалу, провел по нему руками, предпринимая заранее неудачную попытку открыть портал, и опечаленно опустил голову. Теперь он никогда не сможет помочь Марии вернуться домой. В свой мир, к родным. Самонадеянно открыв ей дорогу в другой мир, совершенно потерял голову и обрек любимую женщину на горести жизни в чужой стране и времени.
— Зачем пришёл? — Нина Васильевна сложила руки на груди и ни шагу не дала ступить незваному гостю. — Глаза бы мои на тебя не смотрели!
Николай кивнул и откашлялся.
— Я. Ключи. Короче, мне в дом тот старый нужно сходить. Если можно.
— Зачем? Что тебе там нужно, а? На дело рук своих посмотреть⁈ Не дам я тебе ключа! А дверь сломаешь, полиции сдам! Будешь потом отвечать!
— Не кричите. Наотвечался я уже, — горько усмехнулся Николай. — С ног до головы перетряхнули!
— Не дам, сказала!
Неожиданно муж Маши прислонился спиной к стене и сполз вниз.
— Не могу больше… Не могу! Не понимаю, где она? Что с ней? Ну, хорошо… Хорошо… Простите, пойду я.
Нина Васильевна колебалась ровно пять секунд.
— Обожди, я с тобой. Мне расскажешь, как было. Глядя в глаза, расскажешь!
До дома Пантелеевны они шли молча, поодаль друг от друга, и всё равно прохожие замирали в немом удивлении от увиденного. Завтра расползутся слухи и домыслы. Может, уже сегодня.
Николай зашёл первым, пока Нина Васильевна собиралась с силами, остановился посреди маленькой спальни, потирая лицо, отгоняя призраки прошлого.
— Убраться здесь нужно, — судорожно вздохнула пожилая женщина. — Бардак какой! И зеркало вон разбитое. Кусок сверху висит, не дай бог кому на ногу упадёт. Как же так, Коля, как же так? Где же она? Где?
— Вот здесь была, лежала, живая. Живая! Не понимаю, — Николай обхватил голову руками. — Не могла она выскочить незамеченной! Не могла. Или я, или ваш муж её заметил бы! Соседи сбежались! Ну не могла!
Отчаянный монолог со стороны казался искренним, и Нина Васильевна шумно вздохнула.
— Увидел, чего хотел? Тогда пойдём, дела у меня.
— Кто он был, а? Они здесь встречались? Здесь, да?
— Кто?
— Любовник Машкин!
— Побойся бога, Коля! Какой любовник⁈
Богданов-младший хмыкнул.
— Часы с руки слетели здесь. Не вижу. Кто-то себе прибрал, наверное, часики-то не дешевые — швейцарские.
— Вон что. Часики, говоришь! А я-то думала. Ступай, Николай Игоревич, ступай от греха!
— Если Маша позвонит или там… не знаю… напишет, передаст весточку с кем-нибудь, вы ей скажите, что зла на нее не держу. Пусть не боится. Развод дам. Без вопросов, — Николай нагнулся, заглянул под кровать, приподняв свешенное с каря покрывало. — Часы жаль, конечно. Ну да и чёрт с ними, главное же, чтобы пользу принесли да, тёть Нин?
— Я тебе не тётя! А ну, иди отсюда!
Вернулась домой Нина Васильевна только через несколько часов, вечером. Села на пуфик в прихожей, вытянула уставшие ноги, прикрыла глаза. Уборка отняла все силы — казалось, что вот-вот забежит Маша, начнет рассказывать о том, где была, что делала, почему не давала о себе знать. Заметив кроссовки мужа, женщина с досадой хлопнула ладонью по велюровому сиденью: совсем забыла про ужин!