Наталья Юрай – Под тенью твоего крыла. Возвращение (страница 8)

— Насть, ну вот сама глянь – криво же?

— М-да Лоска не хватает, чуть подправьте вот здесь.

— Не можем! Антон Романович настаивает именно на таком решении.

— Ну мы же не о начальстве должны думать, а о заказчике. Пойду-ка поговорю с Ковалевским. Цветная распечатка есть? Ага, спасибо!

Почему-то при встрече все теперь смотрели на мой живот, будто на нём написано неприличное слово. Гузель, печатающая за компьютером, кивнула на мой вопрос – заходи, мол, но пройдя приёмную и заглянув в кабинет Антона, я наткнулась на холодный, почти злобный взгляд начальника.

— Я занят!

— Естественно, занятость – это присущее руководителям состояние, – на стол веером разлетелись листы с элементами проекта. – Ты не можешь не видеть, как нарушается стиль вот тут!

— Я занят!

— Хорошо, тогда при встрече с клиентом объясню ему, что господин Ковалевский лучше сечёт в чужом бизнесе и, нанимая специалистов, диктует им своё безапелляционное видение. Я тоже занята, знаешь ли, и времени на твои капризы у нас нет. Своим визитом извещаю вас, Антон Романович, что мы исправляем эту часть по своему усмотрению. Счастливо оставаться!

— Стоять!

Конечно, когда такая команда давалась крошке Генри на собачьей площадке, то воспринималась совсем иначе. Сейчас же приказ прозвучал пушечным выстрелом. Драконьи крылья затрепетали и начали раскрываться за спиной, готовясь защитить.

— Ты переходишь границы! Ты дискредитируешь меня перед коллективом!

— Я? Дискредитирую? – пришлось сесть, чтобы не кинуться выцарапывать глаза этому барчуку. – Отдавая глупые распоряжения, ты сам показываешь, как плохо владеешь предметом, Антон!

— Я тогда быстро ушёл

— Да уж!

— Не подумай, что из-за твоих слов или нашего разговора.

— Угу.

— Просто я никому не открывался так полностью, – Ковалевский подкатил кресло и бухнулся напротив. – Теперь, зная всю мою подноготную, ты согласишься?

— Возможно. Но любви от меня ждать будет глупо, и я не заменю твою – договорить не дали.

Гузель ворвалась в кабинет с лицом, предвещающим апокалипсис, не иначе.

— Там Роман Харитонович приехал!

— Отец?

Мы не успели разбежаться по норкам: генеральный, похожий на Никиту Михалкова в «Статском советнике», прошел до середины кабинета и молча уселся в гостевое кресло.

— Вижу, утро у вас начинается весьма романтично! Настя, – пожилой красавец улыбнулся мне, – рад тебя видеть! Но обниматься будем позже, я хотел бы сейчас поговорить с сыном!

Появление Ковалевского-старшего получилось эпичным, но сейчас важнее был дедлайн. Ребята хором, но вполголоса крикнули «ура» на моё сообщение и разбежались по местам. Проект вступил в финальную стадию и буквально через пару дней ляжет перед заказчиком. Волнительно! К обеду заломило поясницу, и я решила пройтись по коридору туда-сюда, чтобы обдумать рабочие вопросы и слегка размяться, но была поймана генеральным за рукав:

— Идём-ка, красавица, разговор есть.

Меня втолкнули в переговорную.

— Даже и подумать бы не мог, что в твоей умной голове зреют такие наивные планы!

— Вы о чём, Роман Харитонович?

— Дурочкой не прикидывайся, не идёт тебе.

— И всё же?

— Антон сообщил мне, что вы женитесь.

— А.., так вы об этом!

— Как ты могла подумать, что я позволю?

— Собственно, я и не настаивала, это всё ваш сын, но если...

— Не вали с больной головы на здоровую, Михайлова! Никаких тебе скромных церемоний не будет, поняла? Даже не смей возражать! Торжество пройдёт в нашей усадьбе, а жить будете в малом загородном доме. Приедешь посмотришь, где будет детская, пандус, если нужно, установим.

— Какой пандус?

— Обычный, Настя. Или ты больного ребёнка на руках таскать собираешься?

— Погодите, откуда...

— Девочка, я тебе не только пандус, я тебе робота куплю, помощника, если нужно будет, – Ковалевский порывисто наклонился и обнял меня. – Ты же такой подарок сделала, милая! Сына вернула! А глаза у него как горят, это же совсем другой человек! Ох, Настасья! – мужчина шутливо погрозил мне пальцем. – Знал бы, давно бы свёл вас вместе!

Я открыла рот, собираясь с мыслями, но генеральный снова обнял:

— Поехал по встречам, а ты думай, по интернету полазь, платье, туфли, что там нужно ещё Давай, давай, не сиди рохлей! Столько дел впереди!

***

— Да иди ты! – способность Ларисы эмоционально реагировать на события была поистине очаровательной, но при всей любви к подруге, я немного жалела о спонтанной откровенности: не удержит ведь в себе, разболтает родителям!

— Спокойнее, дама! Никто пока замуж не собирается.

— Удивляюсь тебе, Анастейша! Два! Два мужика добровольно берут на себя заботу о тебе и чужих детях, один из которых может родиться...

— Ларис!

— А собака? Эту лошадь ведь тоже Антон будет кормить, не ты!

Я рассмеялась и обняла подругу:

— У меня две Ларки и обе не подарки!

— Обижусь ведь, Михайлова!

— Не могу, притворяться не могу, делать вид, что счастлива. Физически!

— Пора прошлое оставить в прошлом! Ты же говорила, что с отцом детей уже не встретишься, так чего изводить себя? Сама знаешь, любовь не главное в браке. Сходила же уже разок до ЗАГСа.

— Это не по-людски как-то, не смогу я так.

— Сможешь! О детях подумай, о том, как будешь коляску с двойней выносить на улицу и заносить обратно, протискиваться в узких проходах магазина. Тысяча мелких бытовых проблем тебя зароет с головой. Захлебнёшься же, мать!

Конечно, подруга была права. Я представила себе неуютное пространство ближайшего к дому продуктового и мысленно согласилась с Ларисой. Конечно, права. Любовь и чистый кислород остались там, в волшебном измерении. Матео теперь только снится и никогда не перешагнёт границу между сном и явью. Пора становиться прагматичной и взрослой, Настя. Пора.

Глава 4

Наверное, правильно, что я не стала рассказывать подруге о том вечере, когда решила стебануться над своим начальником. В моем коварном плане значилось всего лишь лёгкое унижение, не знаю, с чего подобное взбрело мне в голову – боялась слишком плотной опеки или удушающего внимания? Не знаю.

Думала, что вид моего заметно выступающего живота вернет парня к реальности, что он осознает – беременная женщина принадлежала другому, была любима другим, а потому привлекательной в полной мере быть не может. И Антон тут же поймет тщетность своих усилий. Но произошло все не так, как планировалось. Бархатный халат соскользнул с моих плеч, и шеф, естественно, первым делом уставился на татуировку. Дракон с асимметричными крыльями выглядел немного комично, но всё ещё впечатляюще. Но вот живот

Ковалевский, завернутый в одно полотенце, был загорел, мускулист и строен. И ничего отталкивающего в его внешности не наблюдалось, напротив, сексуальности было с избытком. Я стянула с его бёдер полотенце и громко, стараясь выглядеть циничной нимфоманкой, удовлетворенно хмыкнула. Арсенал моего планируемого любовника впечатлял. Месяцы воздержания, невыносимая тоска по мужской ласке и понимание того, что Матео уже никогда не прикоснётся ко мне, вызывали злую решимость отдаться Антону прямо здесь и сейчас, заглушить сосущую пустоту внутри. И мы упали бы в кровать, если бы Ковалевский вдруг не коснулся живота. В этом невинном жесте, но больше в выражении лица я почувствовала страх, боль, отчаяние и то, от чего созвучно заныло сердце. Одиночество. Безнадежность.

— Боишься раздавить? Не бойся, я крепкая.

— Чудо! Не верится, что там внутри две маленьких жизни! – Антон уже не рассматривал меня, как сексуальный объект. Он встал на колени и обхватил живот снизу ладонями. – Как ты думаешь, они нас слышат? Слышат, я знаю! Привет, ребят! Меня зовут Антон, и мне не терпится увидеть ваши лица при встрече. У нас тут зима, знаете, скоро Новый год, и мы с мамой обязательно его отметим. Да?

Я сглотнула вставший поперек горла комок и кивнула.

— Ну вот, мама согласна. А вы не против?

И тут случилось странное: сильный толчок справа был ответом.