Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 30)
Беру мазь и иду в гостевую спальню. Да кого я обманываю? Еще никто не умирал от синяков, а с учетом гуляющего по ее крови алкоголя, в Наташе добротная порция анестезии. Мазь ей не нужна, равно как и мой приход к ней в спальню. Это может закончиться весьма предсказуемо – обычным сексом.
Возвращаюсь в гостиную и усаживаюсь на диван. Отпиваю хреновуху не пойми зачем. И так несколько раз. Цели напиться нет. Сам не понимаю чего хочу. Планов оставлять ее здесь на ночь не было. Но глупо себя обманывать. Хочу увидеть ее хотя бы в футболке. Что как не мазь будет прекрасным поводом?
Захожу без стука и моментально попадаю на прекрасную картинку. Наташа стоит спиной ко мне с выпяченной пятой точкой, поднимая с пола заколку. Именно так я себе и представлял ее аппетитную задницу. То, что доктор прописал.
Она выпрямляется и в это время я делаю шаг к ней. Только хочет залезть в кровать, как замечает меня.
– Вообще-то надо стучаться, – чуть возмущенно произносит она, неосознанно стараясь прикрыть бедра. Редкостная дурочка, не осознающая свои плюсы.
– Не привык это делать в своем доме. К тому же ты одета.
– А могла быть и нет, – так какого-то хера одета. Могла и голой поспать, кожа должна дышать.
– Я бы как-нибудь пережил это. Держи, – протягиваю ей тюбик с мазью. – Намажь коленки и локоть.
И надо бы свалить отсюда, но ноги не хотят. И я вместе с ними. Жаль, что я не обладаю способностями щелкнуть пальцем и убрать к чертям собачьим эту футболку. Жуть как хочется увидеть ее хотя бы в белье, чтобы окончательно убедиться в том, какое тело мне рисует подсознание.
Она вдруг начинает смеяться. Что я на хрен пропустил?
– Что смешного?
Несмотря на заданный вопрос, ответ я пропускаю мимо ушей. Она говорит что-то про шкаф, а я далек от этой темы. Смотрю на нее и вдруг четко осознаю, хочу ее. Особенно после ее «оказывается, не такое уж я и бревно, а вполне себе гибкая».
Влечение между двумя взрослыми не может не чувствоваться. И хотя Наташа, по сути, сапожник без сапог, в глубине души это тоже осознает, как и я. Оттого и лишний раз прячет взгляд и пытается все перевести в шутку, пользуясь своим острым, как бритва, языком.
У меня серьезная проблема, мать ее. Алкоголь поддал свое. Эмоции и чувства обострены. Уходить не хочу. Понимаю, что надо, равно как и осознаю, что Наташа не такого поля ягода, чтобы без лишних сантиментов поддаться желаемому, но азарт, мать его.
Хмель моментально разливается по телу. Словно какой-то щелчок в голове. Несмотря на доводы разума – хочу и точка.
– Что ты делаешь? – моментально упирается ладонью мне в грудь, как только я приближаюсь к ней.
– А на что это похоже? – усмехаясь в ответ, убирая ее руку.
Обхватываю ее подбородок и подаюсь к ней, припадая губами к ее. Наташа не успевает даже дернуться. Не напираю, напротив, деликатничаю. Целую легко, пробуя на вкус, попутно ожидая от нее чего-нибудь этакого травматичного. Но, не получив порцию тумаков в придачу с отборным матом, углубляю поцелуй, переместив руку на ее затылок, моментально отрезая пути к отступлению.
Поцелуй из разряда изучающе ласкового переходит в подчиняющий. И хоть Наташа совершенно точно против любого подчинения, какой бы эмансипированной с виду ни была эта чертовка, в глубине души она однозначно признает мужскую силу, и очень даже не против ей поддаться.
Футболка, которую я зачем-то ей дал, откровенно мешает. Снять бы эту идиотскую тряпку, закрывающую ее тело.
Сам не понимаю, как подхватываю Наташу за талию, оказываюсь на краю кровати, а затем усаживаю ее к себе на колени. Судя по взгляду, и тому как она растерянно хлопает ресницами, она плавает точно в таком же хмельном мареве, как и я.
Пользуясь ее замешательством и гуляющим в крови алкоголем, я оттягиваю край футболки. Блядская хэбешка не дает в полной мере насладиться обнаженным телом. Удается спустить мешающую вещицу, оголив только плечо и ключицу. Тоненькая косточка так и притягивает к себе взгляд. Не контролируя себя, прохожусь губами по ее ключице, легонько прикусывая кожу. Наташа вздрагивает, но не вскакивает с моих колен, хотя совершенно точно ощущает мой стояк.
Есть в этом безумно притягательная сила – хрупкий верх, при совершенно точно полной груди, пока еще, увы не обследованной и не облапанной, и фигуристый низ, с округлыми бедрами и аппетитнейшей не тощей задницей. Идеальная женская фигура с выпуклостями в нужных местах, о чем эта дурочка не догадывается, учитывая то, как она среагировала на слова Ани.
А ее ягодицы, это особый вид искусства, которые так и просятся быть облапанными. Словно услышав мои мысли, Наташа приподнимается, давая раздолье моим ладоням, чем я и пользуюсь с успехом.
Казалось бы ничего нового. Женское красивое тело – это просто способ быстро расслабиться. А тут еще и грудь закрыта. Но торкает так, что собственное сердцебиение херачит в ушах, словно я в агонии.
– Александр Владимирович, дышите глубже. Не нервничайте так, – насмешливо произносит эта чертовка, упираясь ладонью в мою грудь.
– Точно глубже?
– Ага.
И пойми, что это за «ага» и «глубже». То ли сомнительное согласие, то ли игра в возбудим и не дадим.
Сжимаю ее за талию, приподнимаю с себя и перекладываю на кровать. Не теряя времени скидываю с себя футболку, бросаю куда попало.
Я не любитель целоваться. Как бы банально и тупо ни звучало, секс – это физиология, поцелуи совершенно иное. Не то что бы я для них брезглив, но желания особого не возникало. Можно списать на то, что все это действия алкоголя, но не признать, что сейчас хочу ее целовать, не могу.
Опускаюсь к Наташе и накрываю ее губы своими. Ее руки тут же скользят на мой затылок. В этот раз никаких пробных «капель», сразу вырубающая сознание «дегустация» . Толкаюсь языком в ее рот, и нет, не прикусывает, отвечает, сжав ладонями мои плечи. Ни грамма нежности, исключительно желание, не пойми чем подкрепленное, что сорвало, казалось бы, прочный стоп-кран.
Каким-то чудом отрываюсь от ее рта. Вновь оттягиваю край дурацкой футболки, чтобы открыть доступ к коже. Прохожусь губами по ее шее, всасывая тонкую кожу. Забылся за что и получаю в отместку впившееся в плечи ногти. Смотрю на ее блестящие глаза и блуждающую пьяную улыбку и понимаю, что хочу прикусить ее губу. И хрен пойми чем обосновано это дурацкое желание.
Перевожу взгляд на ее ноги и поднимаю вверх футболку. Не припомню, когда в последний раз видел на женщине простые хлопковые трусы. Не объяснимо, но факт – это цепляет. Задираю выше футболку, желая избавить Наташино тело от ненужной ткани, но она перехватывает мою руку, как только я хочу оголить ее грудь. Цепляю в ответ край ее трусов и хрен там. Так же останавливает, не сдерживая усмешку. Зараза та еще.
Еще чуть-чуть и дожму, а пока можно поиграть по ее правилам. Перевожу взгляд на низ ее живота. Точнее на полоску малозаметного шрама. Наверняка от кесарева. Провожу по нему подушечкой пальца, чувствуя кожей, как напряглись ее мышцы. Сам не понимаю, как опускаюсь к ее животу и провожу губами по рубцу. Если бы знал, что это станет моей ошибкой, не лез бы куда не просят. Наташа тут же отталкивает меня в плечо. И взгляд, которым меня одаривает, не сулит ничего хорошего.
– Слезь с меня, – совершенно серьезно произносит она, видимо, распрощавшись с хмельным дурманом. Хоть и понимаю, что это правильно и было весьма ожидаемо, сложно перестроиться. Особенно, когда в штанах стояк такой силы, словно окунулся в юношеский спермотоксикоз. – Слезь, – повторяет, вновь отталкивая меня, выбираясь из-под веса моего тела.
Я перекатываюсь на спину и рывком встаю с кровати. Поднимаю футболку с пола и иду к двери.
– Надеюсь, тебе хватит ума и зрелости не поддаться эмоциям малолетки и сбежать из моей квартиры? – даже без ответа понимаю, что так и задумала. – О, вижу, что хватит. Ну, тогда от греха подальше, заберу твои вещи.
– Александр Владимирович? – зовет меня, как только я беру ее джинсы и толстовку.
– Иди на хрен?
– Ну что вы. Не буду трогать столь болезненную тему, когда ваш главнокомандующий в таком боевом напряге, – вот же стерва языкастая.
– Нарываешься, Наталья Евгеньевна.
– Да нет, ну что вы. Вам показалось. Хотела задать вопрос, а зачем вы это сделали, Александр Владимирович?
– Исключительно для анализа поведения женщин. Для дальнейшего более грамотного подхода к прекрасной половине человечества. А ты почему поддалась?
– Разумеется, для анализа поведения мужчин. Ну и, конечно, для более грамотного подхода к сильной половине человечества, – парирует в ответ.
– Спокойной ночи.
– И вам не хворать, товарищ главнокомандующий, – демонстративно опускает взгляд на мой пах. Вот же сучка.
Глава 23.
Нехотя разлепляю глаза, в ответ на противно вибрирующий мобильник. В глазах не двоится и на том спасибо, учитывая, что я поддал сверху хреновухи добротную порцию вискаря. На вопрос зачем – ответа так и не придумал. Не так уж пострадало мое задетое эго, после классического и весьма ожидаемого облома с сексом, чтобы нажираться в хлам.
Очередная вибрация и я все же тянусь за телефоном.