Наталья Языкова – Галерея смерти (страница 3)

“Кто-то бил его, как Христа. Кто-то хотел, чтобы он страдал. ”

– Что? – Миша нахмурился, вглядываясь в следы. – Может, ты права… И еще кое-что.

– Что?

– Думаю, его заставили съесть.

– Что съесть? – Ева на секунду замерла.

Михаил молча указал на окровавленный пол.

“О нет… Нет, только не это…”

– Жесть, – прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

“Кто бы это ни был… Он не остановится. И следующей жертвой могу стать я.”

Третья кружка кофе обжигала пальцы. Желудок сжался в протесте, но Ева игнорировала боль, впиваясь взглядом в размытые фотографии с места преступления. В глазах рябило от недосыпа.

“Почему я не могу сложить этот пазл?”

Перед ней лежала папка с биографией ангела во плоти: Мальков Андрей Иванович, 1980 г.р. Местный. Не судим. Образцовый семьянин. Любящий отец двух дочерей.

“Слишком чисто. Слишком… правильно.”

Она швырнула папку на стол, когда часы пробили три ночи. Тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться.

Утро встретило ее резким солнечным лучом, пробившимся сквозь щель в шторах ровно за час до будильника. “Опять…” Кофе, два яйца всмятку (желудок все равно бунтовал), ледяной воздух из распахнутого окна.

“Дом Мальковых. Соседний двор. Как удобно…”

Дверь открылась после пятого звонка. В щели мелькнуло бледное, изможденное лицо Ксении с запавшими глазами.

– Девочки еще спят, – прошептала вдова, пропуская Еву на кухню.

Квартира пахла лекарствами, дешевым стиральным порошком и… страхом. Таким въевшимся, что его не вывести никакими освежителями.

– Кто мог желать вашему мужу зла?

Ксения медленно закатала рукав халата.

Синяки.

Фиолетовые, желтые, синие. Свежие поверх заживающих.

“Тиран. Классика жанра.”

– Он хотел сына, – голос Ксении дрожал, как лист на ветру. – Когда родилась вторая дочь, назвал меня бракованной. Избил так, что я неделю не могла встать с постели.

Она сжала полотенце так, что костяшки побелели.

– Обещал убить, если уйду. Впервые за восемь лет я сплю спокойно. Жаль, не я его прикончила.

Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– А девочки?

Ксения замерла. Потом разрыдалась – беззвучно, содрогаясь всем телом.

– Он… – ее голос сорвался в шепот, —…он начал трогать старшую, когда ей было шесть. Говорил, раз я не родила сына, они станут его “любовницами”. Где-то вычитал такое… в истории.

Слезы капали на пластиковую скатерть.

– Я пыталась сбежать. Собрала вещи, взяла детей… Но он заявил в полицию, что я похитила их. Нас вернули. После этого он… – голос оборвался.

Ева медленно выдохнула.

“Значит, так.”

Теперь картина складывалась.

Жестокий садист, скрывающийся под маской примерного семьянина.

И кто-то, кто решил, что его смерть должна быть особенной.

“Кто-то, кто знал правду.”

– В тот день ему позвонили из охраны СНТ, – продолжала Ксения, вытирая лицо. – Говорили, видели подозрительного человека. Он так ругался… Схватил ключи и уехал.

В ее глазах мелькнуло что-то странное.

– Когда полиция сообщила о смерти… Я плакала. От счастья.

Ева наклонилась вперед:

– Ксения, вы знаете, как его убили?

Женщина встретила ее взгляд без тени сожаления:

– Я видела тело в морге. Тот, кто это сделал… Он избавил нас.

Где-то в квартире скрипнула дверь.

Девочки проснулись.

***

Тяжелое сердце – так, наверное, должно было быть. Но в груди у Евы не было ничего. Только пустота, холодная и липкая, как смола. Она ехала в отдел, и каждый поворот машины отдавался в висках глухим стуком – будто кто-то методично заколачивал гроб.

Кабинет встретил ее сизым маревом табачного дыма. Стол, заваленный архивами, напоминал скорее братскую могилу – папки, пожелтевшие от времени, шелестели страницами, словно шёпотом мертвецов.

– Это что еще такое? – голос Евы прозвучал резко, но внутри она уже знала ответ.

– Ищем похожие случаи.

– И как успехи?

– Два случая за пять лет в нашем регионе. Голос коллеги дрогнул. – Поиск по стране не начинали… Боюсь даже думать об этом.

Ева опустилась в кресло. Пластик хрустнул, будто кости. Кофе в кружке был черным, как деготь, но она сделала глоток – пусть горит. Пусть хоть что-то напоминает, что она еще жива.

– Рассказывайте, что накопали.

Дым заклубился гуще. Кто-то нервно щелкнул зажигалкой.

– Пять лет назад… в центральном районе нашли труп невесты.

– Как поэтично! – фыркнул Миша, но под взглядом Евы его ухмылка застыла, как маска.

– Рано утром… сотрудники трамвайного депо шли на работу через подземный переход. Голос рассказчика понизился до шепота. – И нашли её. Сидящей у стены. В белом платье. В фате. В туфлях…

Тишина.

– Как кукла? – Ева почувствовала, как по спине ползет холод.

– Да. Будто её… посадили.

Она закрыла глаза. Представила: бледное лицо, полуоткрытые губы, пустые глаза, устремленные в никуда. А вокруг – тишина подземелья, капающая вода, шаги, затихающие в темноте…