Наталья Владимирова – Портрет Дори-Анны Грей (страница 30)

— Помогите! Спасите! — кричала она то запрокидывая голову, то упираясь подбородком в грудь. Руки ее хаотично дергались, не решаясь прикоснуться к кровоточащему лицу.

Вероника и Мари-Августа уже не тянули меня в разные стороны, обе прижались ко мне в страхе, до синяков сдавливая дрожащими пальцами мои предплечья и оглушительно визжа.

— Аааооо, — из горла Изабеллы исторгался уже нечленораздельный ор.

Она кружилась на месте, натыкаясь то на стену, то на косяк двери…

Шум и топот. Кажется, крики Изабеллы услышали и спешили на помощь.

В проеме двери показался Яромир. Его глаза округлись, глядя на ведьмины пляски первой красавицы академии. Похоже, он даже не понял, что с ней произошла беда. Он принялся осматриваться, и в его поле зрения попала я.

— Яромир! — заголосили Вероника и Мари-Августа, по-прежнему мертвым ухватом держась за меня.

И парень метнулся к нам в подсобку.

— Ты пришел? — всхлипнула Мари-Августа, явно мечтая хоть кому-то пожаловаться о пережитых страхах.

Но Яромир в сторону девиц не бросил ни единого взгляда.

— Ты цела? — с беспокойством спросил он у меня и скинул чужие руки с моих предплечий.

Теплые ладони ласково огладили мое лицо, убрали со лба прилипшие влажные пряди челки, прошлись по макушке, после чего прижали меня к стальной груди.

Я скосила глаза. В дверном проеме показались греот Пуфик и грет Морал. Первый всполошенно кудахтал над Изабеллой, а вторая раздавала указания, кому, я не видела, но, судя по гомону, у дверей собралась немалая толпа. Крики и стоны Изабеллы, переворачивающие душу, стали стихать.

— Скажи, что ты в порядке, — умолял Яромир.

— В порядке, — прошептала рефлекторно то, что от меня требовали. Но задействовав голосовые связки, пришла в себя. — Я правда в порядке, — уверенно повторила я и нехотя отстранилась от теплой груди.

Что творилось в коридоре я перестала видеть, так как Вероника и Мари-Августа встали у проема двери и принялись, перекрикивая шум, рассказывать, чему стали свидетелями. А именно — как Изабелла буквально на глазах стала истекать кровью.

Я скосила глаза на Яромира. Он тоже прислушивался к стрекоту девиц, хмуря соболиные брови.

— Как вы вообще здесь оказались, когда должны были завтракать в столовой! — наконец, воскликнула грет Морал.

Кажется, Изабеллу уже отправили в медпункт, и ректор занялась допросом болтливых подружек.

— Так Дорку ловили, — простодушно ответила Мари-Августа.

— Зачем?

— Внушение сделать. Нечего на парней заглядываться. Особенно с ее-то рожей. — Мда, Мари-Августа никогда особым умом не отличалась, а уж после происшествия, видимо, последние крупицы здравого смысла растеряла. Сдала ядовитое трио с потрохами.

— А поподробнее… — Воспользовавшись разговорчивостью девицы грет Морал выпытала все, что посчитала нужным. При массе свидетелей.

Теперь штрафницам не отвертеться.

— Издевательства! — возмутилась ректор, выслушав словоохотливую студентку. Грудь грет Морал шумно вздымалась под жесткой тканью строгого платья. — В моей академии!

Мари-Августа, наконец, осознала, что наговорила, и испуганно замолкла. Вероника уже давно тряслась замерзшей вороной во вьюжную погоду.

— Дори-Анна! — гаркнула грет Морал.

Девицы дружно расступились, освобождая между мной и ректором проход. Ну, да, опять виновата я. Не будь меня, Изабелла-хорошая-девочка не стала бы заниматься столь гнусными вещами, как травля студенток.

Я задрала подбородок, готовая выйти из подсобки на всеобщее обозрение и… осмеяние. Сейчас все увидят мое лицо, которое я скрывала последние дни.

Передо мной выросла спина — Яромир закрыл меня собой, выступая вперед.

— Грет Морал, с Дори все в порядке, она жива и здорова, если не считать стресс из-за всего, что ей пришлось сегодня пережить. Я провожу ее в свою комнату.

— Конечно, — проявила покладистость ректор к моему удивлению. — Все расходитесь, — скомандовала она. — Пойдемте, греот Пуфик, нужно пересмотреть видеозаписи сегодняшнего утра.

— Если они есть, — добавил мужчина.

— Если их нет, полетят чьи-то головы, — с угрозой пообещала грет Морал. И я почему-то подумала, что камушек в мой огород — последние записи пропадали по моей вине, и ректор не могла о том не догадываться.

На мое счастье во время происшествия Изабелла, забывшись, выскочила в коридор и там при камерах танцевала на планшете. Рядом никого не было, и в этот раз ректор не сможет сделать меня козлом отпущения. Я не виновата в трагедии, случившейся с дочкой советника. Во всяком случае, напрямую.

Но это не означало, что меня не мучило чувство вины из-за косвенной причастности.

— Пойдем, — тихонько позвал Яромир, повернувшись ко мне.

— Да, — откликнулась я и последовала за ним в опустевший коридор.

Студенты по велению ректора рассеялись, будто и не было здесь никого. Лишь издалека еле слышались чьи-то возбужденные голоса, видимо, все еще обсуждающие увиденное.

— Я провожу тебя. — Яромир протянул ко мне руку, приглашая отправиться с ним, переступил с ноги на ногу, и под его ботинком захрустело.

На полу коридора всюду валялись осколки планшетного экрана. Сам гаджет покореженный и разломанный притулился у двери.

— О нет, — простонала я, осознавая, что теперь уж точно мне никогда не вернуть свою внешность. Как и Изабелле. Наши лица потеряны вместе с целостностью планшета. Теперь уже ничего не исправить.

Я упала на колени и принялась лихорадочно собирать то, что осталось от злополучного гаджета. Слезы закапали на пол, смешиваясь с крошевом, в которое превратился экран.

— Ты что делаешь, Дори? — удивился Яромир.

— Мой планшет, — вытолкнула я, сквозь комок в горле.

— Я куплю тебе новый, — пообещал парень, пытаясь меня поднять на ноги, но я одним движением выкрутилась из сильных рук и, отрицательно тряся головой, продолжила свое занятие. — Он настолько тебе дорог? Чей-то подарок?

Я кивнула, не в силах ответить. Тогда Яромир опустился рядом со мной на пол и зашарил крупными ладонями по холодным плитам в поисках каждой мелкой детальки и отломанного кусочка гаджета.

— Давай складывать в пакет, — предложил он, заметив, что я в который раз роняю и поднимаю одни и те же осколки, режущие мои пальцы.

Я снова кивнула.

Дело пошло быстрее. Спустя пятнадцать минут нам удалось собрать все частички, что только мы смогли отыскать на полу в коридоре и у порога подсобки.

— Спасибо, — выдохнула я, созерцая уничтоженный планшет, превратившийся в горсть мусора.

Восстановить гаджет из этого месива осколков, кусочков пластика и железок было нереально. И все-таки я прижала к груди пакет, словно сокровище.

Слезы просохли. Какой смысл реветь. Я поднялась и побрела по коридору, с трудом передвигая ноги. Меня здорово качало из стороны в сторону. На помощь пришел Яромир, ухватив меня за талию и уверенно куда-то уводя. В тот момент меня не волновало куда именно.

Оказалось — в мою комнату. Признав свою дверь, я приложила ладонь. Яромир довел меня до кровати и усадил. Сев напротив на корточки, он заглянул мне в лицо.

— Как ты? — участливо спросил он.

— Так себе, — призналась я.

— Посидеть с тобой?

— Нет.

— Хочешь побыть одна?

— Да.

— Понимаю.

Я не сомневалась, что ничего он не понимает, но спорить не было ни сил, ни желания. Да и смысла тоже в том не имелось.

— Ты не завтракала, — не спросил, а произнес очевидное Яромир. — Я принесу…

— Не надо, — отказалась я. А вспомнив про вежливость добавила: — Спасибо. Ты иди, я немного подремлю и буду в порядке.

Яромир поднялся, но еще пару минут топтался рядом в нерешительности. Я действительно легла на кровать и прижала к себе пакет с элементами планшета, даже глаза закрыла, чтобы продемонстрировать намерение спать.