Наталья Владимирова – Портрет Дори-Анны Грей (страница 29)

— Хорошо, — покорно согласилась я.

— Что-то ты слишком покладистая, — подозрительно сощурил глаза Виктор. — Задумала чего? Признавайся.

— Вовсе нет. Просто вспомнила, что обещала Яромиру порепетировать вместе после ужина. — И почему, когда у меня нет ни единой задней мысли, в моих словах усматривают подвох?

— Осторожнее с ним, — напомнил Мстилав.

— Само собой, — вздохнула я.

Парни испарились сразу, как отнесли подносы с грязной посудой. А я вспомнила, что не договорилась с Яромиром о месте встречи.

Утром мы репетировали в каминной, но сейчас там по плану ректора проходило чтение новогодних сказок. Вряд ли нелюдимый Яромир отправился на мероприятие, где собралось множество девиц. Впрочем, я плохо его знала, стоило заглянуть на огонек и проверить.

Из столовой сразу же отправилась в каминную. Тихонько приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Меня окутал таинственный полумрак, который разбавлял один единственный источник освещения — натуральный камин — гордость грет Морал. Огонь в нем с аппетитом поглощал крупные поленья, пощелкивая и потрескивая. В контрасте с разбушевавшейся за окном метелью каминная ощущалась обителью уюта и тепла. А также новогоднего чуда, о котором звучала сказка.

Я осмотрелась. Комната, как я и предполагала, оказалась полна принаряженных девчонок, слушающих, затаив дыхание, грет Тишш. Голос старушки звучал усыпляюще, певуче. Кое-кто уже клевал носом, хоть чтение только-только началось.

Разумеется, Яромира я здесь не нашла. Зато увидев грет Тишш, преподавателя экзорцизма, вспомнила, что в академии людей с даром подчинения духов точно больше двух человек. Почему-то престарелую учительницу мы не посчитали, а она специалист высшего порядка, не чета студентам.

Я еще раз окинула взглядом сухонькую грет, склонившую седую голову над громадной книгой, лежащей на ее коленях. Тонкая рука, похожая на птичью лапку, бережно касалась пожелтевших страниц, оглаживая и переворачивая. Не, даритель планшета точно не она.

Но… если грет Тишш не присылала мне гаджет, то, возможно, она поможет мне разобраться со страшной игрушкой?

Передо мной забрезжила надежда, и я почувствовала, что впервые улыбаюсь за последние сутки. Неужели не все потеряно? Комочек льда, не так давно поселившийся в груди, кажется, дал трещину и начал таять.

Я покинула каминную в умиротворении. Яромира не стала искать, просто вернулась к себе и спокойно заснула. Даже не мучила себя и планшет в попытке убрать уродство с лица.

А наутро в приподнятом настроении выпорхнула из комнаты, чтобы как можно раньше прийти в столовую — вдруг «братишки» тоже поторопятся и встретят меня хорошими вестями.

Увы, я забылась и была неосторожна. Неслась вприпрыжку, ничего вокруг не замечая. В одном из поворотов коридора бесшумно открылась раздвижная дверь и две пары рук, схватив меня, утянули в подсобное помещение.

Вернее, это раньше в пыльной комнате хранился инвентарь для уборки, а в последнее время она пустовала. Сюда меня и затащили Вероника и Мари-Августа, заломив мне руки за спину. Наверное, я могла вырваться, но для этого потребовалось бы применить против глупых девиц силу, а так как они мне пока ничего не сделали, меня могли обвинить в нападении — камер в кладовке никто никогда не устанавливал. Поэтому я решила подождать и посмотреть, что же эти недотепы задумали. Нет, правда, не избивать же они меня собрались.

Непродолжительная возня, и я оказалась прижата к стене противоположной двери. Вероника и Мари-Августа держали меня за руки, оттягивая каждая в свою сторону. А передо мной предстала Изабелла.

Должна признать, девица подготовилась ко встрече. Надела черное платье, волосы на голове уложила короной, нанесла агрессивный макияж. Ох, видимо, кто-то визор пересмотрел.

Я с любопытством следила за происходящим.

Изабелла театрально взмахнула рукой:

— Я говорила тебе или нет, чтобы ты прекратила тереться возле Яромира? — спросила она, подражая королевам из исторических фильмов. — Отвечай!

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Молчишь? Нечего сказать.

Млин, если я сейчас что-нибудь произнесу, то не выдержу и заржу в голос, лишив себя тем самым занимательного продолжения.

— Я все видела. Ты от него почти не отлипаешь! — обвинительно ткнула она в меня длинным тощим пальцем. — И в столовой, и после, и даже петь с ним вместе собралась!

— Так решила грет Морал! — все-таки сумела выдавить я и хрюкнула, сдерживая неприличное ржание, упорно вырывающееся наружу.

— Так решила ты! Ты загипнотизировала его! А это противозаконно!

— Ты в своем уме? — Я так удивилась, что даже хихикать перестала. — Я специализируюсь на левитации.

— Это ты так говоришь. А на самом деле… — Изабелла начала изрыгать проклятия и поливать меня грязью, забыв про логику и всякие приличия.

Минут пять я стояла спокойно и ждала окончания монолога, но, кажется, взбесившаяся девица не только не собиралась заканчивать свою тираду, но, напротив, все сильнее распалялась и входила во вкус.

Стало скучно. К тому же «развлечение» грозило затянуться надолго. А мне хотелось еще успеть не только позавтракать, но и пообщаться с «братишками» до того, как мы отправимся в архив, где будет точно не до разговоров. Я попробовала выдернуть руки из захвата «прислужниц» Изабеллы, и к моему безмерному удивлению… не вышло. Девицы настолько прониклись своей важной миссией обезвреживания соперницы подруги, что намертво вцепились в мои запястья. Тут дедовы приемы самообороны не годились. Я попала в ловушку. И все из-за своей самоуверенности.

А Изабелла разошлась во всю. Она отчаянно жестикулировала, то подскакивала ко мне, крича оскорбления прямо в лицо, выплевывая вместе с бранными словами поток слюней, то отпрыгивала и кривлялась. Мне даже в какой-то момент стало страшно. Столько ненависти и злобы. Быть может, именно она прислала мне злополучный планшет?

— Ты…! Ты…! — кажется, словарный запас начал изменять Изабелле. В порыве бешенства, что не может высказать вслух переполняющие ее мелкую голову мысли, она сорвала с меня маску.

— Аааа… — тонко запищали девчонки и даже на мгновение ослабили хватку. Увы, я не воспользовалась моментом, сама пребывая в шоке, что оказалась с обнаженным лицом перед заклятыми врагами.

— Так Зенон говорил правду, — с недоумением выдохнула Вероника, еще крепче скрутив мне руку.

— Ты уродина! — с триумфом объявила Изабелла, откидывая в сторону мою маску.

— Чудовище, — с ужасом прошептала Мари-Августа, однако мою руку не просто не отпустила, а впилась в нее ногтями.

— Мы покажем тебя всем, и Яромиру в том числе, — злопыхала Изабелла, в предвкушении сверкая глазами. — Верка, Гуська, держите ее крепче.

Я застыла, прекратив дергаться. Только не Яромиру! Комок подкатил к горлу.

— Ты сейчас же пойдешь с нами в столовую, — потребовала Изабелла и ухватила меня за плечо.

Однако на месте меня удерживали Вероника и Мари-Августа, и в руках взбесившейся девицы остался ремень от моего рюкзачка. Она покрутила с недоумением свой трофей, все еще связанный со мной, после чего сообразила и отстегнула застежку. Рюкзак оказался в ее полной власти. Я не среагировала. В этот момент мне было ни до чего. Я с ужасом представляла скривившееся в отвращении лицо Яромира.

— Что тут у тебя? Приспособления для гипноза? — принялась рыться в моей сумке Изабелла.

И достала планшет.

Глава 18

Меня как кипятком окатили.

— Нет! Отдай сейчас же! Не смей! — забилась я в истерике, повисая в руках сдерживающих меня девиц.

— Что-то личное? — сладким голоском, улыбаясь, поинтересовалась Изабелла. — Сейчас поглядим.

— Нет! Верни! Убью! — безуспешно вырывалась я, однако приближаясь к ней шаг за шагом, и волокла за собой упиравшихся пятками в пол Веронику и Мари-Августу.

— Я только посмотрю, — игриво ответила Изабелла и, громко хохоча, отбежала от меня к двери.

— Только посмей, — прохрипела я сорванным голосом и сделала еще пару шагов.

— Ага. Сейчас-сейчас, — издевательски ответила Изабелла, нажимая кнопку на планшете, и выскочила в коридор.

Экран волшебной вещицы загорелся, и гадкая девица с любопытством уставилась в него.

— Зеркало что ли? — не поняла она и принялась терзать единственную кнопку.

Послышался щелчок похожий на затвор камеры.

— А! — «догадалась» она. — Фотоаппарат дешевый. И какой-то странный. Такой только у Дорки и мог обнаружиться. Фу.

— Отдай, — прошептала я, то ли угрожая, то ли умоляя.

Изабелла взглянула на меня, на мое искаженное ужасом лицо, на то, как я, превозмогая усилия ее подружек с черепашьей скоростью приближалась к выходу из подсобки, и… пренебрежительно бросила планшет на пол.

— Да бери, — насмешливо фыркнула она. И придавила каблуком экран.

Я замерла. Внутренне сжалась. Скукожилась. Больше не сопротивлялась, позволив девицам меня снова растянуть, как на дыбе.

Время стало тягучим. Происходящее вокруг замедлилось. Мне хотелось закрыть глаза, но я смотрела. Задыхалась от ужаса, но смотрела. Смотрела…

Хруст планшета от каблука. По экрану с изображением Изабеллы побежала сетка трещин. И по лицу реальной девицы тоже. Брызнула кровь. Изабелла взвыла раненым зверем и запрыгала от жуткой боли на месте, то и дело наступая на планшет. И от этого новые рваные раны сами собой появлялись на ее когда-то чистой белоснежной коже.