Наталья Вем – Память заклинателя (страница 12)
Быть начеку в краткий миг.
Малос не всегда побеждал. С десяток раз змеи всё же добирались до его рук, прокусывали плотную ткань костюма, оставляли на теле глубокие укусы, но он успевал вовремя принять специальный отвар. Пять раз Акрон оказывался рядом, чтобы спасти его, и столько же Малос успевал помочь себе сам.
Змеелов машинально потёр плечо, на котором под одеждой тянулся длинный белый шрам – отметина после самого тяжёлого укуса, после которого он был близок к смерти.
Нужного тайпа Малос смог заметить на груде небольших камней. Он остановился, бесшумно опустил на землю мешок и вытянул из-за пояса палку с металлическим крюком на конце. Змея располагалась крайне неудачно: как только её потревожит шорох движения мелких камешков, она может нырнуть в густую траву рядом с камнями. Можно было попытаться обойти рептилию, чтобы отрезать ей этот путь к бегству, но это было рискованно: слишком много мелких веток валялось рядом, любая из них могла хрустнуть под сапогом. Малос сделал осторожный шаг.
Ещё шаг. Что-то зашуршало под ногой, и змеелов немедленно застыл, не сводя глаз с рептилии. Гадюка продолжала лежать на том же месте. Движение Малоса скрыл шелест травы, вызванный лёгким порывом ветра. Он сделал ещё два осторожных шага. Вдох – четыре удара сердца, выдох – пять. Малос прижал палку к груди, а затем резко выбросил вперёд, целясь чуть ниже головы змеи. Крючок соскользнул со змеиной кожи, чиркнул по камню, но Малос перенёс вес на левую ногу, выбросив правую вперёд.
Ему удалось слегка придавить тело гадюки к мягкой почве. Змеелов быстро переместил крюк так, чтобы голова змеи оказалась прижатой к земле. Он увидел раздвоенный язык, замелькавший в разинутой алой пасти, обрамлённой сверкающими клыками, несущими смерть. Гадюка в любую секунду могла вывернуться из его хватки и укусить, защищая собственную жизнь от внезапной угрозы. Малос, шумно выдохнув, медленно сжал пальцы на шее змеи, поднял извивающееся тёмно-серое тело, перенеся его к крупному камню. Он вынул из нагрудного кармана стеклянную колбу, покрытую тряпицей, сдавил мышцы гадюки чуть ниже челюсти, заставив её разинуть пасть и закусить край тряпицы.
– Благодарю за милость твою, Скир, – тихо проговорил Малос, благодаря богиню, позволившую ему сегодня получить немного ценного яда.
Змеелов наблюдал, как желтоватая прозрачная жидкость стекает с тряпицы по стенкам колбы, постепенно скапливаясь на дне. Через некоторое время струйка превратилась в отдельные капли, а затем яд перестал течь вовсе. Малос отделил тряпицу от клыков рептилии и закупорил колбу плотной крышкой. Немигающие желтоватые глаза змеи следили за его движениями. Змеелов слегка наклонил голову в знак благодарности, отступил от камня и разжал пальцы, отпуская рептилию.
Вернувшись к лесоходу, Малос обнаружил Фелу прислонившейся к кузову. Она щурилась, разглядывая что-то на экране звонофона. Её паук неподвижно застыл на капоте – должно быть, грелся в солнечных лучах, если конечно паукам вообще свойственно греться. Хори поблизости видно не было.
– Не заскучала? – окликнул девочку Малос, подойдя ближе. Та махнула ему и указала на звонофон:
– Тут ловит инфосеть. Я пока почитала.
– Да? И про что же, расскажешь?
– Конечно. Как охота, нашёл змею?
Змеелов открыл заднюю дверцу легкомобиля, осторожно вынул из нагрудного кармана колбу с ядом и переложил её в деревянный ящичек, закреплённый под сиденьем.
– Да, я собрал нужный яд. Сейчас, только найду этого пройдоху Хори. Не видела, куда он шмыгнул?
Фела задумчиво нахмурилась.
– Да в лес куда-то. Он почти сразу удрал, как только ты ушёл.
Сложив руки у рта, змеелов громко позвал:
– Хори! Нам пора!
Енот появился из-за ближайшего дерева, как серо-белое размытое пятно. Его мордочка была измазана песком и пылью.
– Опять охотился на кузнечиков? Запрыгивай, мы едем.
Но енот не пожелал оставаться на своём привычном месте, а перебрался на колени к Феле, как только она села на заднее сиденье. Паук, видимо, решив изучить гостя, начал перебирать лапами возле мордочки Хори. Лесоход тронулся в обратный путь.
– Пока тебя не было, я тут почитала в инфосети про Скир, – начала Фела. – Это же богиня, которую изображали в виде змеи? Раньше ей приносили жертвы и просили защитить деревню от набегов змей, но Скир требовала всё больше жертв, а на каждого, кто не почитал её, насылала гадюк, и люди умирали в муках от их укусов. Когда об этом узнала Нарин – богиня страны бессмертия, − она решила положить конец жестокости Скир. Нарин спустилась на землю на спине большого ворона – своего верного слуги – сразилась с богиней-змеёй и победила её. Люди нарекли Нарин спасительницей и стали изображать её в виде ворона – символа Нарин, которая усмиряет змей. Нарин у нас почитают и поклоняются ей. Но я помню, как ты упомянул Скир. Ты почитаешь старую богиню?
– Скир никогда не приносили жертвы, – устало ответил змеелов. Ему претили разговоры о противостоянии двух богинь. Свою веру он обрёл ещё в детстве и не любил обсуждать её с кем бы то ни было. – Всё, что ты прочитала, переврали проповедники, пришедшие в Юнтею несколько сотен лет назад. Они переписали религию, чтобы она была им удобна. Мать рассказывала мне, как тех, кто не признавал Нарин, объявляли староверами и сжигали на кострах. Сейчас церковь это уже не практикует, но за несколько поколений люди успели забыть, кто такая Скир, и за что им следует её благодарить. Она стала символом зла, её боятся. А раньше почитали как хранительницу, она оберегала людей от ядовитых змей и сохраняла их скот. И до сих пор оберегает, несмотря на то, что люди забыли о ней.
– Не знала, что ты принимаешь близко к сердцу вопросы религии, – удивилась Фела. – Я и Нарин-то не особенно почитаю. Я привыкла полагаться на себя, а не на богов, так что я тебя не осуждаю. Каждый имеет право верить в то, что ему по душе.
Енот на коленях у девочки широко зевнул, всем своим видом показывая безразличие к предмету их разговора.
– Оставим Хори в машине, в клинику его не пустят, – сообщил Малос.
Клиника «Здоровье Дагоса» представляла собой трёхэтажное здание с панорамными окнами и огромными белыми буквами на фасаде. От дороги ко входу вела дорожка, усыпанная каменной крошкой. Справа и слева высились небольшие аккуратные кусты, рассаженные ровными рядами.
Клиникой заведовала Калидра, доктор медицинских наук, давняя знакомая Малоса, которой он время от времени привозил порции свежих редких ядов. Она встретила их в своём кабинете, где отчётливо ощущался стойкий запах её приторных духов. Калидра сохранила привлекательность, несмотря на солидный возраст, и одевалась со вкусом.
– Малос! Рада тебя видеть. Ты к нам с новой порцией яда?
– Да, Калидра. Здравствуй.
– А кто эта юная особа? Ты нас представишь?
– Да, конечно. Это Фелаги, моя напарница. Теперь она занимается вопросами оплаты.
Калидра растянула губы в улыбке:
– Напарница? Изумительно! Малос, признаться, ты удивил меня. Я думала, что ты всегда работаешь в одиночку. Какое очаровательное создание! Фелаги, мы с тобой всё обсудим, как только я приму у Малоса его товар. Прошу вас, присаживайтесь!
Малос вынул из сумки пробирку с ядом и передал её Калидре. Та поднесла сосуд к глазам.
– Превосходно! Помощница сейчас же подпишет все бумаги. Итак, Фелаги, предположу, ты намерена пересмотреть ценовую политику?
– Вы угадали, – кивнула девочка. – Цены не менялись уже четыре года. Теперь стоимость яда будет варьироваться в зависимости от его редкости. Малос дал мне информацию о тех ядах, которые у вас в приоритете – на них мы сделаем основной упор, цену хотим изменить в пределах десяти процентов. Вы не останетесь в накладе: Малос предоставляет яды стабильно.
Калидра похлопала Фелу по плечу:
– А ты правильно смотришь на вещи! Малос, где ты нашёл такой талант? А хотя, ты всё равно не скажешь. Насчёт новых цен не беспокойтесь: я всё согласую, ведь Малос всегда приносит качественные яды. Буду рада видеть вас с новыми партиями.
Когда змеелов и Фела вышли из клиники, девочка, нахмурившись, пробормотала:
– Мне она не понравилась.
– Чем?
Малос был немного удивлён. Калидра всегда казалась ему обходительной женщиной, умеющей вести дела.
– Не знаю, как объяснить… Ты давно её знаешь?
Змеелов задумался, подсчитывая.
– Уже двенадцать лет. Нас ещё Акрон познакомил. «Здоровье Дагоса» – единственная клиника, которая не перепродаёт яд змей дельцам, изготавливающим наркотик кифи, поэтому я работаю с ними.
– Ладно, не бери в голову. Скорее всего, мне просто показалось.
Малос сидел на краю кровати, раздетый по пояс, сосредоточенный и напряжённый. Он развязал кожаные завязки рубашки, отстегнул змеевик – охранный амулет каждого змеелова. Рядом с кроватью, на тумбе, горела единственная свеча. Малос поднёс амулет к трепетавшему пламени, очищая змеевик от всего, что тот вобрал в себя за день. Дрожащий свет заиграл на металлическом диске, где были выгравированы восемь змей, обрамлённых письменами в виде цепочки охранных слов. Слова располагались по кругу, заключавшему змей в кольцо. Малос снова надел амулет.
Процедура, которую ему предстояло проделать, была не из приятных, и он не спешил. Важно было не ошибиться в дозировке змеиного яда, который он собирался сегодня ввести себе в руку. Малос делал это каждую смену луны, в строгой последовательности увеличивая дозировку и меняя виды ядов, чтобы организм сам вырабатывал способность им противостоять. Так учил его Акрон: это был обязательный процесс для каждого змеелова. В этот день наступила очередь яда степной гадюки.