Время показало, что королева все же сделала расчеты на будущее. Пять лет назад, после тяжелейшей битвы при Каламо, он получил от нее первое магпослание после ее смерти и концентрат для приготовления эликсира от магического истощения. Князь подозревал, что когда-то его приготовила Робертина, которая к тому моменту уже не практиковала.
А как Дэвиду удалось скрывать подобные задатки столь долго? Мальчик, конечно, складно рассказывал, как давил тьму за счет других стихий, но ни один проверяющий не пропустил бы характерную давящую тяжесть.
Мама, очевидно, расставила у трона верных людей, а также людей, связанных клятвой. Вот почему Стефану до сих пор не донесли о даре Дейва.
Новое письмо возникло перед ним на блюдце с вензелем Клавдии, когда он продрал глаза в день своего рождения. То есть пять месяцев назад. Но Родерик все не находил в себе силы открыть его.
«Ты моя гордость, Родерик», — так начиналось послание.
Он три раза принимался читать его и все три откладывал в сторону. Но вот после того, как приехал в Гретхем, министр не просто прочитал, а буквально выучил наизусть.
«Если ты читаешь это письмо, то, значит, вошел в идеальный для мага возраст, когда силы хоть отбавляй, а контроль над ней достиг максимума… Я постараюсь прояснить причины некоторых поступков, из-за которых ты сильно на меня обижался. Не сомневаюсь, что это поможет сделать правильный выбор».
Глава 70
Родерика не удивило, что покойная мать сообщала это так уверенно, словно была в курсе последних новостей. Как правило, такие письма писались в нескольких вариантах. Взойди он на трон вместо Стефана, и получил бы совсем другое. А, может, удостоился лишь молчания.
«… Я пишу это письмо, когда нашей Ангелине три года. Девочка будет блистать не только в Фересии, уж поверь моему чутью. Будь с ней строже, дай почувствовать ответственность. А вот вы с Аурелией уже обречены, хотя ты выполнил все обязательства перед ее страной. Княгиня неглупая женщина и не станет участвовать в интригах против тебя. Так что, в целом, этот брак можно считать удачным…».
Первый министр в который раз поразился, как можно быть любящей и циничной одновременно. Он мало что потерял, когда женился на принцессе, а вот она… Даже через много лет они не сумели прийти к дружеским отношениям, потому что Аурелия на его спокойную холодность всегда отвечала обидой.
«Меня беспокоит Стефан. Подозреваю, что изменения в нем уже необратимы. Он тщательно прячет свои так называемые эксперименты. Твой брат ищет способы вытягивать «быструю» энергию. Если Светочи отдают тепло, а целители — созидают, то он черпает силу из боли, унижения и страха… Почему я не пришла к тебе прямо сейчас или еще раньше, когда начала подозревать? Он клянется, что самолично пытал только преступников и согласился надеть ограничители. Если король резко нальется силой, то ты об этом узнаешь…».
Родерик прикрыл глаза. В этом заключалась дилемма, которую в Фересии решали веками. «Двойка» не позволяла концентрировать власть в одних руках. Оба носители тьмы должны были следить друг за другом. При этом открыто признавать, что Его Величество или Его Высочество съехал с катушек не считалось желательным. Стефан обмануть мать. Никакие ограничители не сработали.
Где заканчивалась эта грань, за которой небольшая уступка своей природе превращалась в угрозу государству и подданным? Брат всегда был любимцем женщин, и в какой-то момент обожание ему просто наскучило. Добавить сюда древние практики, когда невинность приносилась в жертву, чтобы напитать уже истертый артефакт или продлить молодость магу… Их вроде бы как забыли, и в то же время трактаты с описаниями никто не уничтожал… Перепрятывали из одного хранилища в другое.
Мама подозревала, что они с отцом отдали трон человеку, который ради сохранения власти позволил своим страстям взять над ним вверх. Она сознательно дала старшему сыну шанс или все-таки проявила слабость? Стальная Клавдия любила и Стефана, хотя вела себя с ним всегда строже. Он по рождению имел больше прав, чтобы взойти на трон. Старшинство давало несколько дополнительных баллов.
Как следовало из письма, мать предполагала, что Стефан уже совершил несколько серьезных преступлений. Но мог ли он на этом остановиться, как на то рассчитывала Клавдия? Тьма только и ждала малейшего шага в сторону, микроскопической слабины. Всегда была на чеку. Родерику ли не знать… И, что не менее важно, имел ли брат право после этого удержаться на своем месте?
В Ферессии закреплено равенство каждого гражданина перед законом — вне зависимости от его магической стихии, вероисповедания и пола. Темная «двойка» на самом верху — лишь стражники, призванные надзирать за процветанием территорий.
Если Клавдия догадывалась, что брат сделал с Лив, то она должна была предположить, что истощенный бесконечными сражениями Родерик уступит королю, до одури наполненному энергией.
«Будь милостив, сын, но не мешкай, когда примешь решение. От себя я скажу, что ни о чем не жалею… Мне предлагали избавиться от тебя еще в утробе или как только ты издашь первый крик. Мол, концентрация тьмы чересчур велика для одного человека, и это опасно. Все у моих мудрых советников перевернулось с ног на голову. Я всегда знала, что человеку редко выпадает то, с чем невозможно совладать.
В тебе все стихии оказались представлены пропорционально и мощно. Ты рано понял, что наш главный щит это не отец и не брат, а ты. Рано отдалился от старшего брата, хотя вы оба несли схожую ношу. Предоставил ему купаться во внимании, а сам скрывался на ристалище. Уже в пятнадцать перестал доверять чужим суждениям, даже моим, потому что за твои поступки нес ответственность только один человек.
Не думай, что я не замечала случаев, когда Стефан ловко тебя провоцировал и ты срывался в момент, когда надо было демонстрировать терпение. Во время тестов на право наследования ты, будущий победитель в Каламо и Ледополисе, лучший стратег за всю историю Фересии, получил ноль баллов за самоконтроль. Все потому, что их считали три дня к ряду, а тебя, шестнадцатилетнего мальчишку, издерганного силовыми упражнениями, две ночи подряд мучили кошмары.
Это мы не говорим, что результаты каждой стихии по отдельности у тебя вдруг не дотянули даже до тренировочных.
Я позволила Стефану назваться наследным принцем, а затем взойти на трон. Он хотел от жизни именно этого; ты же относился к тем магам, кому требовалось время, чтобы воспитать себя. Если вспомнить, что тогда творилось на границах, то ты был нужен именно там, а не в королевских покоях.
Не скрою, я планировала поменять вас местами после того, как ты перешагнешь тридцатипятилетний рубеж. Но судьба распорядилась иначе. Твой брат изменился; даже демонстраци твоего тотального магического превосходства не вынудила бы его расстаться с короной добровольно. А дальше случилось событие, полностью поменявшее весь расклад.
У тебя к тридцати годам обозначались единственная слабость, но она могла стоить жизни. Я имею в виду девочку Бланшей, на которой ты собрался жениться в обход всех обязательств... Все хорошо, что хорошо кончается. Судьба снова уберегла тебя».
Князь скрипнул зубами. Он представлял мать так же хорошо, как если бы она сейчас сидела рядом. Невозмутимая и уверенная в своей правоте. Сложно вообразить, что Лив, если станет королевой, когда-нибудь сможет так же хладнокровно распоряжаться судьбой своих детей.
«Она Светоч. Ваши пути неизбежно пересекутся вновь. Боюсь, что к этому времени ты перестанешь верить в то, что любовь бывает бескорыстной. Разочаруешься даже в своей ненаглядной Оливии. Но в этот раз я выступаю в ее защиту.
Ты, наверняка, слышал, что раз мы все равны, то любая женщина в Фересии может получить частичку самой могущественной магии, прикоснуться к недоступному. Я сейчас про право на ночь Забвения. Всего-то и нужно, что в канун Сошествия тьмы проникнуть в королевскую сокровищницу через барьер стихий, назвать перед засохшим ростком, который когда-то прибрал себе Зигмунд Конрад, имя возлюбленного и заставить ожить то, что увяло.
Я всегда считала это пустой сказкой. Кому из женщин под силу проделать подобное и, главное, зачем… Чтобы получить всего одну ночь? Да еще такую, которую любимый не запомнит. Ведь мы мыслим иначе. Для нас важна семья, совместное будущее, закаты и рассветы.
Но эта сумасшедшая возжелала не кого-нибудь, а самого могущественного мага Фересии. Тебя, Родерик. Не испугалась погибнуть ни в сокровищнице, ни в твоих объятиях — под чарами ты вряд ли бы закрывал ее от собственной разрушительной силы.
Я узнала о взломе позже, чем Стефан. Мне принесли записи верные люди. Кое-как убедила короля не придавать случившееся огласке. На тот момент он и сам не выглядел в ней заинтересованным, а Оливия… Девочка уже была не в том состоянии, чтобы внятно объяснить хоть что-то. Она лежала дома и не вставала. Словно выбралась из клетки со зверем, а силу ментального удара по шкале Лурье затруднилась определить даже ее мать.
Версии Стефана я не поверила. Он всегда умел изворачиваться. На этот раз слишком многое свидетельствовало о противном. У Оливии было несколько дней, чтобы воспользоваться полученным кристаллом. На балу она танцевала и веселилась совершенно здоровая. А потом ее отец потерял разум и атаковал короля. При этом Стефан вскоре усилился так, как от рождения ему не предначертано.
