Наталья Варварова – Ни слова, господин министр! (страница 48)

— Это не тема для разговора с ребенком, Ангелина. Твоя мама всегда вела себя безупречно. Как только я понял, что оан счастлива, и единственное, что это счастье омрачает, это разлука с тобой, то расширил этот краков канал между мирами. Прорубил его по-новой. Если что-то пойдет не так здесь, ты сможешь жить у них. Сможешь переехать туда, как подрастешь. Да даже в ближайшие дни… Раз ты так расстроена, я договорюсь с Оливией, она отпустит тебя на недельку. Проведешь ее с мамой и перестанешь фантазировать, что она стала любить тебя меньше.

Вместо того, чтобы обрадоваться, дочь напряглась сильнее и уперлась ему лбом в живот. В детстве она обожала бодаться. Привычка проявлялась, когда княжна нервничала. Как заикание у Лив.

— Ты думаешь я не вижу, что ты два дня на пределе? Задумал избавиться от меня, чтобы я не смотрела, как ты погибнешь? — когда она по-настоящему злилась, из голоса исчезала детская визгливость. Вместо нее добавлялась сталь. — Ничего подобного, папочка. Я Конрад и я часть семьи. Я отомщу за тебя — или ты за меня. Как пойдет. Совпадение, что эта необычная сила проявилась во мне сейчас, — перед тем, как вы со Стефаном можете все здесь уничтожить? Ну-ну. Тьма не должна пожирать тьму. Это закон.

— Тебе десять лет, пигалица… Месть, закон, предназначение. Кого я воспитал? Я точно помню, что исправно покупал тебе кукол.

— Ты и воспитал. У меня от разговоров о достоинстве везде мозоли. Разбуди, и я среди ночи перескажу, почему достоинство фермера — это благо и дар, а достоинства короля — тяжкая ноша, которую он норовит рассыпать по дороге.

Князь смутился. В моменты магического истощения он начинал болтать, а Ангелина вечно оказывалась рядом.

— Твой дедушка в шутку называл корону «моя рыгалия».

— Да-да, я помню… Не относись к себе слишком серьезно. Будь готов принять смерть без страха и в любую минуту. Не будь идиотом. Сражайся только за то, во что веришь… Не путай корону с ночным горшком... Там у него много перлов.

Родерик поцеловал дочь в макушку. Сегодня у нее получилось соорудить крепкую прическу.

— Мы с мамой тебя любим. Всегда.

— Я знаю, — буркнула девочка.

— Если бы ты научилась сдерживать норов и не проявлять его в присутствии тех, кто слабее…

— Это сложно. Но раз достоинство Конрадов требует именно этого...

— Поверь мне, да. Сначала выбери противника, достойного по силе. Чуть не забыл. Принц Эдвард просил передать письмо. Он не доверяет никому в окружении и писал его прямо при мне.

Ангелина оживилась. Кузен ее обожал, а она благосклонно принимала его внимание. Родерик протянул ей маленький конверт правильной квадратной формы.

— Будешь плохо себя вести, буду писать тебе до самой старости. Твоей.

Он пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд.

— На свой день рождения я получил послание от матери. Оно магическое. То есть доставлено при соблюдении ряда условий. Самое главное — дожить до сорока пяти.

— Ого! И что тебе написала моя почтенная ба. Что-то важное?

— Весьма. Вырастешь и покажу ту часть, в которой речь о тебе.

— Ну, папа! Так нечестно!

Какой же она все-таки ребенок. Пускай и королевский. Выпроводив дочь обратно на занятия, Родерик мысленно вернулся к письму Клавдии.

Оно, действительно, прояснило один важный момент.

Глава 69

Иногда Родерику казалось, что эти «письма с того света» еще та напасть. Его матушка при жизни была известным манипулятором и после смерти не изменяла себе.

Королева легко продумывала политические многоходовки на пять-десять лет вперед, однако же столкнулась с такой неприятностью, как собственная кончина. Не дожив до ста лет, Клавдия Вторая вынуждена была уступить естественному ходу вещей. Она не стала прибегать к магическим ухищрениям и померла от наследственного недуга по женской линии, заставив детей и внуков смириться с тем, что такова ее воля.

Ее Величество являлась, пожалуй, одним из немногих известных Родерику магов, кто большую часть времени обходился без чар. Мать резонно считала, что у каждого всплеска имелась обратная сторона, а цену продления своей жизни находила избыточной.

Фактом оставалось то, что королева пережила и переиграла собственного мужа. Родила ему двоих сыновей, хотя к тому времени перешагнула за пятьдесят, а супруг был еще старше. Все его любовницы, носившие мальчиков, отправились на тот свет, так и не сумев разрешиться от бремени.

Отец уже не сомневался, что над Конрадами нависло проклятье.

Дело в том, что темная магия слабела в королях несколько поколений подряд, начиная от прадеда князя. Семья ждала благословения, но родить ребенка с темным даром, превосходящим дар собственного отца, оказалось не так просто.

Клавдию, принцессу из захудалого Веридана, расположенного чуть ли не в пустыне, выбрали как раз потому, что она отличалась замечательной совместимостью с Его Величеством. Кстати, много позже с помощью того же зарекомендовавшего себя теста Стефану сосватали Стеллу.

Король Ричард в лучшие годы был мужчиной крепким, видным и грубым — при этом не великого ума и со средними магическими данными. Он не мог составить счастье энергичной и амбициозной Клавдии. И той пришлось брать судьбу в свои руки.

«Двойка» Ричарда и его брата распалась еще в юности, когда старший сын, и на тот момент наиболее вероятный наследник, пал жертвой успешного покушения, ноги которого росли из Тахии. Будущий король потерял лучшего друга и опору и, более того, утратил часть своего ресурса.

Но именно ему надлежало «не профукать» династию. Согласно другому его крылатому выражению, настрогать побольше темных отличного качества. Но как это сделать? Впрочем, физическую сторону вопроса король-таки представлял.

Однако же Клавдия за тридцать лет не забеременела ни разу и частенько выслушивала от супруга угрозы расправы. Поговаривали, что Ее Величество не единожды отбивалась от мужа, когда тот в подпитии вламывался в ее спальню с намерением поучить покорности или настаивал на исполнении долга не в те дни. Родерик полагал, что забористая огненная стихия передалась им с братом от матери.

У любовниц отца время от времени получалось то, что никак не выходило у жены. Но, — как не поверить в злой рок — они если и рожали, то исключительно «пустых» детей, почти без магии, и к тому же девочек.

Все старшие сестры Стефана и Родерика в итоге благополучно вышли замуж и расселились по всему континенту. Все шесть. С ними даже велась переписка. Князь видел в этом также мудрость Клавдии, которая умудрилась не допустить распрей и вырастила девушек, помыкая их маменьками и няньками.

Скорее всего Клавдия держала их в уме, на случай если у сыновей вдруг также возникнут проблемы с рождением мальчиков. Вероятность, что у кого-то из сестер родится темный маг, была ничтожна мала, но ей не пренебрегали.

Возможно, это совпадение, но ни одна из любовница Ричарда не забеременела после того, как у королевской четы родился младший сын.

Родерик не умел выносить отца дольше двух часов в неделю и любил мать за обоих родителей сразу. При этом они частенько расходились в оценках. Сына раздражало, что Клавдия вникала во все детали его жизни. Не давила, однако незримо присутствовала.

Когда Родерика доставляли в столичный госпиталь едва живого, Ее Величество на сутки закрывалась в своих покоях. У постели раненого всегда дежурила Робертина, а позже — Робертина с дочерью. Потом целительница отправляла королеве вестника, что сын жить будет, и та снова выходила на люди.

— Ты мой подарок, — приговаривала мать, сколько князь себя помнил. — Подарок за годы мучений. Тебя ни сталь не возьмет, ни яд чар, а путь твой освещает звезда. Мой баловень судьбы.

Некоторые решения Клавдии он не понимал до сих пор. Ему казалось, что она попытается оспорить те баллы, которые он набрал, когда Совет тестировал их со Стефаном, выбирая первого претендента на трон. Но мать охотно согласилась с тем, что ее любимец пришел вторым и повторила тезис про его нестабильность.

Серьезная тень между ними пробежала, когда Клавдия вмешалась в историю с их помолвкой с Оливией. Отец к тому времени умер, а со стороны матери Родерик не ждал возражений.

— Иногда слабый защищает сильного. Так будет лучше для вас обоих. Девочка не готова. Да и ты тоже.

Королева даже не отпиралась, что убедила Робертину и Лив отказать ему.

— От чего защищает? Что за блажь, — цедил он сквозь зубы. — К Аурелии я, значит, готов… К стычкам на соседнем континенте тоже. Не ждите, мама, что я, как племенной бык, стану усиливать могущество Конрадов с той, на кого вы ткнули пальцем.

Тогда ему не удалось ее переубедить. А в свете того, что узнал от Лив сейчас, он больше не сомневался, что мама опять решила сыграть вдолгую. Она посчитала, что, узнай он правду сразу после нападения на девушку, то это привело бы к срыву — и гибели либо его одного, либо его и Стефана.

Анализируя прошлое, он вновь убеждался в том, что Клавдия не противилась его увлечению дочерью подруги и не могла его не замечать. Ее бы устроило, если бы он женился на Аурелии и принес пользу стране, а Лив сделал бы любовницей — и принес пользу себе.

Однако старшие Бланши не увидели бы в этом ничего кроме оскорбления, а девочка была так невинна и так далека от любых расчетов, что даже Клавдия не стала стараться в этом направлении. К тому же оставалась проблема обострения со Стефаном.