Наталья Варварова – Моя фальшивая няня (страница 24)

— Это Марсель Дебуи, граф Артуа, мой крестный — совершенно поникшим голосом сообщила девочка. — Мисс Ада Смит… Папе не понравилось ваше внимание к ее предшественнице, так что…

Но Артуа спокойно уселся на соседний стул и положил руку чуть ли мне не на юбки. Ноги раздвинул пошире: так, что свободного места между нами почти не осталось. Пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть на него, наши глаза оказались рядом… Бездна, волнения этого вечера сделали свое дело. И то, что никак не передавалось детям, на Марселя подействовало с пол-оборота. Спрятанная во мне магия искала выход.

Его зрачки расширились, рот раскрылся, превращаясь в идеальную круглую «О». Потом голова откинулась назад. Хорошо, что до стены еще достаточное расстояние.

Я уже думала, как правильно позвать помощь, как увидела решительно шагающего к нам барона.

— Что вы вытворяете, Ада?

— Что?! Он сам подошел к нам. Надо бы отнести Риччи, я боюсь его разбудить. И тут господину графу стало плохо…

— Я имею в виду, что детям давно пора в постель, — Вассаго посмотрел на Артуа с таким пренебрежением, будто рядом со мной в обмороке лежала лягушка, а потом махнул рукой. — Вилкс сейчас оказывает помощь маркизе Винтер. У нее обморок. Этого я беру на себя.

Он прикоснулся к плечу сына, приобнял его, и тело мальчика в миг потеряло вес. Алистер поцеловал спящего малыша в щеку.

— Посидите с ним немного. Я добавил ментальные ловушки, к нему больше не вломятся. Убедитесь, что сон крепок, и идите к себе. Незачем в эти дни просто так слоняться по замку.

Он открыл для меня портал, а Августу отправил к ней в комнату.

Наверное, на этом на сегодня стоило поставить точку. Но я же обещала брату, что со всем разберусь и увижусь с отцом! У себя в комнате снова переоделась, воспользовавшись бездонным саквояжем.

На этот раз нарядилась в костюм для верховой езды, с мужскими брюками. Специальная ткань позволяла не только передвигаться быстрее, но и становиться почти невидимой, как это делали барон или Густа. Еще два часа ждала, пока затихнут музыка и голоса.

Алистер, наверное, уединился с белокурой родовитой Винтер, имени которой я так и не узнала. Срастется ли у Сильвии с одним из братьев Дебуи… Да, ну их, этих супругов, неинтересно.

Вот первый этаж, вот кухня. Я воспользовалась запасным входом, через который доставляли провиант, чтобы у наружной стены, не отходя далеко, создать портал.

Дверь почти не скрипнула. Холодный воздух взял легкие в тиски, или это тревога? Тем не менее, портал распустился мгновенно, в одном шаге от земли.

Две крепкие руки ухватили меня сзади и сжали, угрожая повредить ребра.

— Я же сказал, не высовывать носа. Что за ветер гуляет в твоей голове? Раньше я не верил, что все… тупые, но, видимо, этот вид магии не позволяет думать башкой, — выругался Вассаго.

Он применил самое грязное, самое площадное слово для определения таких, как я, после инициации. Как будто ударил по лицу. Я перестала сдерживаться. Вообще. Он это заслужил. Вся досада и, почему-то тоска, после отвратительно проведенного вечера заставили меня полностью убрать заслоны, с которыми за столько лет почти сроднилась.

— Может, я и тупая… , герцог Асмодей. Но вы в ловушке. Я вычислила ваше родовое имя, а браслет не позволит вам увернуться.

Получилось не столько угрожающе, сколько сдавленно. Звериные объятия немного разжались. Алистер… смеялся. В этот момент моя магия хлынула на свободу, и нас отбросило друг от друга. Демон перестал хохотать. Вокруг сгустилось чернильное облако.

Глава 38.

— Чего ты добиваешься, Адаманта? Чтобы я тебя запер?

Среди всех интонаций ему лучше всего удавалась вкрадчиво-угрожающая. Такая, что по спине бежали то ли крупные мурашки, то ли легкие разряды.

— Я не боюсь тебя, Асмодей. Я нужна тебе. С твоими детьми, пожалуй, никто не управится лучше. У нас схожий по своей природе огонь. Мне необходимо отлучиться всего на пару часов. Это важно. Ты же знаешь, что не лгу.

Догадаться о том, что Вассаго — никакой не барон, мне помогла его собственная библиотека. Под этим именем в начале этой эпохи объявился могущественный демон-принц. Он был наделен широчайшими полномочиями, за исключением права наследования адского трона. Вассаго мог выбрать себе любые угодия, имел право на автономию и не подчинялся владыке.

Элементарная логика подсказывала, что это один из древнейших духов, который снова сумел вернуть себе тело. Об особенностях его магии, как и о владении вивернами, ничего не сообщалось. Складывалось впечатление, что его … постарались не заметить.

Подумаешь, появился некий господин, который мог позволить себе, что угодно. Пожил какое-то время в столице — там в это же время резко выросла смертность среди аристократов. Но это, если смотреть годы жизни видных деятелей того времени. Напрямую о скандалах, дуэлях, а тем более о причастности к ним таинственного принца — ни слова.

Потом обширная приграничная территория отошла ему в качестве полной автономии. Наверное, столица еще долго приходила в себя. Я почти не сомневалась, что Вассаго и безымянный диктатор, свергнувший демиургов, — один и тот же демон. Доказательства каждую ночь летали под окном. Но вот выяснить его изначальное, родовое, имя помогли литеры, которые я находила не только на Верне, но и на некоторых книгах и даже картинах.

Они долго не желали сложиться в имя и наконец я составила — Asmodeus.



Его буквально стерли из истории. Я отыскала упоминание об Асмодее, как о страшном порождении Бездны, почти случайно. Он одиночкой жил на горе еще на заре времен и оттуда совершал набеги, потому что имел самые мощные среди демонов крылья. Очевидно, с демиургами они не сошлись характерами.

Во времена, когда демон взял под крыло виверн и объединил родовитых и мелких бесов против царей, его уже называли не по имени, а просто ОН или Ужас. Любопытная особенность Асмодея/Ужаса/Вассаго заключалась в том, что он, рожденный в огне, управлял и тремя другими стихиями.

Не представляю, как это возможно. Я, например, ни разу не приблизилась к тому, чтобы хоть как-то договориться с водой. Он, кстати, тоже не подчинил свежие родники или там моря. Согласно легендам, демон контролировал черные воды, пропитанные кровью и Бездна ведает чем еще.

Имелась и пятая стихия, которая нас, к моему горю, объединяла. Этот демон в совершенстве владел чарами для привлечения противоположного пола. Он, можно сказать, родоначальник суккуб и инкубов. Желание, похоть, интерес — когда он научился вызывать их, сидя на своей одинокой горе?

Но из песни слов не выкинешь. Скорее всего Бездна пожелала себе сына, в котором объединялись бы все таланты сразу. И вот это чудовище носило со мной одни вассальные наручники на двоих и сейчас пряталось в им же созданном искусственном мраке.

— С тобой так сложно, — протянул мой наниматель, у которого было слишком много имен. — Надо признать, что Бездне тяжело удаются девочки. Рождаетесь редко, магии в вас мало, но если попадет в какую, то караул. Вот скажи, Адаманта, жила бы ты спокойно до нежных ста пятидесяти и вдруг осознала, что ты суккуба — стала бы устраивать из этого трагедию, запирать магию, отказываться от инициации, убегать… Но нет, ты росла с уверенностью, что ты выдающийся огненный маг.

— Я и есть огненный маг! Причем посильнее тех, кого называют выдающимися. А насчет радости… видел бы ты лица моих родителей. Они похоронили меня в тот же день, когда эта сила проявила себя, — в эти нежные сто пятьдесят.

Я не видела его, но чувствовала, что Вассаго приблизился. Он отвлекал меня разговорами, а сам готовил огненный круг. Зачем? Явно не для того, чтобы рассказать, какая я во всех смыслах замечательная.

— Магия суккубы примитивна. Ты направляешь на оппонента его собственные плотские желания. Он силится преодолеть их и испытывает боль. Или сдается и превращается в желе. Как сегодня произошло с Дебуи и маркизой. Но ты не готова использовать эту силу — боишься, что, рано или поздно, обмякнешь и сама станешь той, кто живет от одного приступа удовольствия до другого. Идеальной любовницей, которую Сатаниил будет подкладывать под того, кого ему нужно. Ни один мужчина не сможет тебе противостоять, а ты окажешься рабыней собственных страстей. На тебя наденут ошейник…

Я шипела от злости. Его голос шел отовсюду и озвучивал все, чего я больше всего боялась и чего поклялась не допустить.

— Признайся, Дебуи всколыхнул в тебе что-то и ты не удержалась. Зачаровала его. Странно, что ты сопротивлялась своим инстинктам столько десятилетий. Никто еще не избежал своей судьбы.

Как глупо. В глубине души я рассчитывала, что Вассаго понимал меня лучше других. Мне не так уж тяжело было удерживать собственные чары. С подачи бабули на меня когда-то нанесли узор из татуировок. Родители согласились, потому что видели в этом защиту семейной чести, чтобы я не раскрылась раньше времени и не опозорила семью.

Так вот, рисовать их, каждый месяц новую в течение двух лет, было гораздо больнее, чем в обычные дни блокировать чары суккубы.

— Я уже говорила тебе, что ты идиот. Повторю еще раз. Я могу вывести из строя любого, кого посещали мысли о плотских радостях в течение дня. Хотя бы мимолетное видение. Мне не нужно настраиваться или желать в ответ. Чары расходятся вокруг, если я в плохом настроении или устала. Владыка считает, что подобных мне еще не рождалось. Я могу нейтрализовать, не ложась в постель.