Наталья Третьякова – Сон пчелы (страница 8)

Остановившись на мгновение и пытаясь осознать происходящее, Апис не сразу решился подойти, а Ирша, увидевшая его, свела брови от досады и пошла навстречу.

Обнявшись после долгой разлуки, они отступили на шаг, разглядывая друг друга с печалью во взгляде: Апис из-за потери любимой, а Ирша, заметно погрустневшая от того, что встретила Аписа, ведь ей нечем было удивить его.

После пожара, в котором сгорело их прошлое у неё ничего не осталось и ей не хотелось признаваться в этом. Они пошли вдоль берега, молча наблюдая за птицами, кружившими над волнами, и каждый боялся начать разговор, опасаясь потревожить старые раны, не зажившие до конца. Полуденное солнце, освещало просторный зелёный луг с семью танцующими парами. Этот вид напомнил им как они смеялись и танцевали в прошлом, до того как огонь поглотил их дома и прежнюю жизнь.

«Давно не виделись», — произнёс наконец Апис, стараясь говорить спокойно, хотя голос чуть дрогнул, выдавая скрытую тревогу, таившуюся где-то глубоко внутри.

Ирша, уловившая эту дрожь в голосе, кивнула и ответила: «Да, слишком давно… Но я рада, что мы встретились именно так — без лишних слов о прошлом, которое, кажется, уже не имеет значения». Но они понимали, что прошлое занимало все их мысли и было всё также значимо для них.

Она глядела на одноклассника, стараясь подобрать нужные слова, — «Недавно я ближе познакомилась с людьми, танцующими на лугу, и это помогло мне. Теперь у меня новые друзья, но кажется, что я осталась такой же».

Ирша и Апис сели в тени раскидистого дерева на холме, откуда открывался вид и на реку и на танцующих людей.

Река, плавно несущая свои воды к горизонту, напоминала им о неумолимом течении времени, а танцующие у берега люди, кружащиеся в ритме неведомого напева, казались частицами единого космического танца.

Ирша: Глядя на них я невольно завидую — у нас когда-то было всё: и дом, и друзья, и танцы на траве, а теперь у меня не осталось ничего и всё приходится начинать с начала.

Апис: Но разве то, что есть у человека, определяет его? Конечно, потеряв всё мы изменились, но дело не в самой потере, а в том, как мы это переживаем.

Ирша: Да, но посмотри как они счастливы и дружны, а я боюсь, что у меня не будет так много друзей, как раньше. Сейчас с моей шумной компанией, вечно придумывающей развлечения, я снова могу быть беззаботной и весёлой.

Апис: А может беззаботность — лишь маска, надеваемая ради одобрения? Настоящие друзья примут тебя любой, не требуя меняться, подстраиваясь под общие ожидания.

Ирша задумалась, глядя сквозь листву на солнце, подглядывающее за ними с неба. Апис вспоминая минувшие дни, следил за игрой света на водной глади. Люди у воды, смеющиеся и танцующие, создавали атмосферу праздника, но друзья, погружённые в свои мысли, видели в этом лишь отражение потерянного прошлого.

Ирша: Может, ты и прав…, - подумав, ответила она. - Но я так хочу быть как они и иметь много друзей.

Апис: Но только если это дружба, а не вежливость. Вспомни, как ты, желая угодить другим, отказывалась от своих желаний, — разве это не признак того, что приходится подстраиваться под других, теряя себя?

Ирша: Да, такое случалось… Однажды, стесняясь признаться, что не хочу танцевать, я пересиливала себя, лишь бы не огорчать их. Получается, что многие из моих «друзей» — просто знакомые, с которыми весело время от времени… Но настоящих, похоже, и правда мало.

Ветер, ласково шевелящий их волосы, доносил до них звуки музыки, смешивавшиеся с пением птиц, в глазах Ирши появились слезы и тень печали, как тень от укрывавшего их дерева, легла на её лицо.

Апис, проведя рукой по коре дерева, чувствовал связь с природой, в то время как Ирша, легла на траву, что бы Апис не увидел её чувств и наблюдала за облаками, плывущими по небу, словно корабли в безбрежном океане, в то время как её мысли, роясь в глубинах сознания, искали ответы на вечные вопросы.

Апис: Гораздо ценнее иметь друга, готового принять тебя и в печали, чем тех, кто рядом только тогда, когда всё хорошо.

Звуки музыки, доносившиеся издалека, переплетались с шумом реки, и это сочетание, наполнявшее воздух, создавало особую атмосферу умиротворения, но Ирша, приподнявшись, указала на танцующих.

Ирша: Посмотри на ту пару, что танцует у самой воды, они так любят друг друга. Глядя на них я вспоминаю Агапию и Каритаса. Наблюдая за танцующими парами, сердце моё сжимается от тоски: мне так не хватает рядом человека, способного поддержать меня.

Апис: Понимаю тебя, но, задумываясь о природе зависти, вспомни старую мудрость: каждый несёт свой груз, скрытый от чужих глаз.

Ирша: Да, я знаю, что у всех свои трудности, но, вспоминая твой счастливый смех рядом с Сапиентией, я невольно завидовала — мне так хочется испытать это тепло, исходящее от взаимной любви.

Сердце Аписа дрогнуло от тоски и вновь нахлынувших воспоминаний, уносящих сознание в далёкое прошлое, где каждый миг, запечатлённый в памяти, оживал с поразительной ясностью.

Взгляд невольно устремился к горизонту, а дыхание, ставшее прерывистым, выдавало внутреннюю борьбу: мысли, роившиеся в голове, то замирали на мгновение, то обрушивались лавиной, воскрешая образы давно минувших дней.

Воспоминания, похожие на старые письма, бережно хранимые в глубине души, разворачивались перед внутренним взором — и, ощущая их прикосновение, Апис словно возвращался в те мгновения, когда мир казался проще и понятнее.

Тоска, сжимавшая сердце тисками, постепенно смягчалась от образа любимой: прошлое, отбрасывая тени на настоящее, напоминало о том, что каждая утрата несёт в себе зерно нового начала, а каждая боль — отблеск пережитой радости.

И, глубоко вздохнув, он принял эту волну чувств, позволяя ей пройти сквозь себя: сердце, переболев, вновь обретало равновесие, а воспоминания, отзвучав, оставляли после себя не тяжесть, а тихую благодарность за прожитое и надежду на встречу.

Пытаясь сам себе поверить Апис ответил: Но ведь и ты можешь обрести такое счастье, не сравнивая свою судьбу с чужой, а открывая сердце для новых возможностей, которые дарит жизнь.

Ирша: Легко сказать… Я, глядя на счастливых влюблённых, танцующих на лугу, всё равно чувствую себя одинокой, подавляя в себе мысль, что, может быть, мне этого больше не будет дано.

Апис: Послушай, отпуская зависть, словно тяжёлый камень, ты освободишь место для радости. Ведь и в твоей жизни может быть много светлого.

Ирша: Наверное, ты прав. Но, прокручивая в памяти моменты, увиденные у других, я всё равно мечтаю о своём счастье — о человеке, готовом разделить со мной и радость, и печаль.

Апис: Это прекрасное желание, но не позволяя тёмной зависти погасить твой внутренний свет, ты создашь в своей жизни то, чего так искренне желаешь. Судьба любит тех, кто знает чего хочет, так ты откроешь дверь своему счастью. Оно уже стучится — нужно лишь распахнуть сердце, не омрачённое завистью.

Танцоры, двигающиеся в едином порыве, напоминали Апису о том, как важно находить ритм в жизни, а их движения, плавные и свободные, словно говорили о свободе духа. Ирша, глядя на реку, провожавшую плывущие облака, видела зеркало, в котором отражалась её печаль.

Ирша: Глядя на моих новых друзей, я завидую их домам и вспоминаю наше поселение. Говорят, что дом становится частью семьи — со своими историями, хранящими память о праздниках и встречах, и даже со своим характером. Больше у нас нет домов.

Апис: Но ты не знаешь какой путь они для этого прошли и дом - это не просто стены, сложенные из кирпича или дерева, в котором ты создаёшь свою жизнь, наполняя её теплом и смыслом. Это место, которое ты видишь, закрывая глаза, где любят, ждут, и куда ты возвращаешься хотя бы в мыслях.

Ирша: У меня нет даже родственников, у которых я бы могла пожить, хорошо тем, у кого есть богатство с рождения, им не нужно думать об этом.

Апис: Я не понимаю, почему ты им завидуешь, это же их жизнь и у них свои трудности, о которых ты не знаешь.

Ирша: Зато представь, сколько возможностей у них открывается! Они могут жить в прекрасных домах, учиться у лучших учителей, и путешествовать по миру, посещая страны, о которых мы только мечтаем.

Апис: Ирша, но у нас были прекрасные учителя и они обучали нас совершенно бесплатно только из любви к нам. И мы теперь можем жить самостоятельно, опираясь только на себя и свои знания, и дело не в родителях или их деньгах, а в том чему научились. Вспомни Сугата, он богат, но всему научился сам и ему даже наши учителя относились не как к ученику, а как к учителю. Ирша, зависть — это разрушительное чувство, подтачивающее душу изнутри: оно заставляет человека смотреть на других с неприязнью, не замечая собственных достижений.

Вода, мерцающая в лучах солнца, манила своей прохладой. Апис, сохраняя спокойствие и слегка прикрыв глаза, разглядывал в реке отражения облаков, тогда как Ирша, охваченная тревогой не могла унять внутреннюю дрожь, терзавшую её душу.

Разговаривая ровным, размеренным голосом Апис старался передать Ирше частицу своего душевного равновесия, а она, глотая слова и сбиваясь на полуфразе, пыталась объяснить причину своего волнения, но мысли, путавшиеся в голове, мешали связно изложить всё, что её тревожило.

Ирша: Но ведь не всякая зависть плоха, увидев успехи моих друзей я стремлюсь достичь того же.